Сломленные (Broken).

За окном солнце светит ярко-ярко, возможно, даруя большинству людей такую приятную радость от хорошего денька. У Изуми настроение ни к черту. Она вяло, сидя на кушетке в медкабинете, потирает запястья рук, растяжения которых уже сошли на нет, но неприятное ощущение оставалось; смотрит в окно и изредка поглядывает на дверь. Было странное предчувствие, что кто-то мог бы прийти, разрушить эту тишину в палате и будто бы испортить всё. Взгляд опустился на всё ещё дремавшего Изуку, грудь которого спокойно вздымалась и опускалась, как верный признак того, что брат ещё дышит. «Он, наверное, испытывал нечто похожее, когда я лежала в больнице», — слабая улыбка, слегка кривая, появляется на лице. Мидория поворачивает голову, видя уже «сдувшегося» Всемогущего, всё такого же кумира детства. Мужчина в большом для своей такой формы костюме протянул девушке телефон, секундой позже подойдя. На экране высветилось количество пропущенных звонков от матери и парочку от отца; парочка смс, совсем недавняя из которых была отправлена час назад. Тошинори, приободряя, положил ладонь девчонке на плечо, слегка похлопывая. Слабая улыбка появляется на его лице, и даже сейчас она оказывается заразительной. — Юный Изуку старается изо всех сил, только вот, контроль причуды ещё немного плоховат. — Он справится. Изу-сан и так герой, даже без костюма и причуды, — из-под дрожащего голоса слышно нотки уверенности, и Яги который раз убеждается в сильной духовной связи этих близнецов. — Сейчас вспоминается, как мы, детьми, все втроём играли в «героев и злодеев». Костюм Всемогущего был только у Изуку, потому и играл эту роль. Да и злодей, пускай и шуточный, ни разу не менялся. Этот злодей каждый раз оказывался на стороне добра, и потом образовалась тройка героев. Мне злодея роль примерить удалось лишь пару раз, — наклон головы в сторону, взгляд направлен на брата. «Это она, верно, о юном Бакуго», — подмечает для себя символ мира, наблюдая. Снова похлопывает по плечу, уже с громким вздохом, качает головой из стороны в сторону. — Иди домой, юная Изуми. Я прослежу, когда твой брат очнется. Твой номер, если что, у меня есть, я напишу, как он выйдет из школы, — кивает чему-то своему, замечая покорность сразу же, хотя были мысли о том, что та которое время начнёт противиться. — Тебя там ждут, — вновь улыбка, на которую получают сразу же ответную. Мидория выходит из палаты, в сторону раздевалки не направляясь, геройский костюм уже снят. Вновь потирает запястья, слегка прикусывая губу, предчувствуя появление новой привычки после сегодняшней встречи со злодеями. — Мидория? Домой? — голову поворачивает слегка удивлённо, наблюдая за стоящим парнем с изумлением и непониманием. Тодороки, по всей видимости, уже полностью восстановился, потому и решил направляться домой. Он протянул ей её сумку, кивком указывая на выход из школы. — Я составлю тебе компанию, не против? Изуми качает головой, понимая, о ком это говорил Всемогущий, быстро печатает две смс-ки, маме и брату, первой о скором возвращении домой, второму извинения о том, что не дождалась пробуждения. Шото выглядит каким-то задумчивым, и она, если быть честной, видит парня таким впервые. Неосознанно берет того за руку, улыбаясь, и только спустя пару секунд чувствует давящее на щеки и дыхание смущение. Тодороки только слабо на это усмехается, чуть крепче сжимая ладонь. — Слушай, мне просто интересно, — гетерохром в вопросе склоняет голову в бок, внимательный взгляд бросая на всё ещё смущенную зеленовласку. — У тебя на руке имя Бакуго? Просто ваше отношение к друг другу я не могу охарактеризовать как-то иначе. Изуми качает головой, хихикая. — Нет, Бакуго из-за этого часто злился в детстве. Один раз в детстве даже сказал смотреть только на него, когда я засмотрелась на свою метку. Он сказал, что будет сильным героем, лучше, чем сам Всемогущий, наш кумир, — на секунду прерывается, набирая дыхание, сдерживаясь оттого, чтобы снова потереть запястье руки, но уже правой. — Я ему сказала, что он не сможет. В все из-за маленького мальчика в парке, который сказал, что будет очень крутым и хорошим героем, лучше даже Старателя и Символа мира. Он на пару мгновений замер, косо с удивлением смотря на все такую же, начинающую становится счастливой, девушку. Всё начинало сходиться, и кажется, детский образ из прошлого, маленькой девочки созидательницы, начинал восстанавливаться образ маленькой девчонки из парка. На повороте, как обычно уже, расходятся по разным сторонам, со слабой улыбкой потирая запястья рук.

***

Он склоняет голову в вопросе, отпивая чай из термоса, так как ходить именно сегодня в столовую стало слишком лень. Изредка поглядывает на Мидорию, что сейчас, взглянув на экран мобильного телефона, поспешила к выходу из класса. — Эй, Изуми, — девушка поворачивает голову, останавливаясь и становясь вполоборота к блондину, который всё также продолжал сидеть на своём месте, положив ноги на парту, а руки сложив за головой. — Не против совместной тренировки? Шото чуть ли не давится чаем, вовремя себя останавливая. Осуществляет глоток напитка, делает вид, что повторяет параграф по английскому, лишь изредка поднимая взгляд на беседующих. Сама созидательница в удивлении приподнимает брови, положив одну руку на бок, на пару секунд отведя взгляд. Правая рука в этот момент тревожно зачесалась, и хотелось бы провести ногтями по раздражённой коже, но что-то подсказывало, что делать это не стоит. Качает головой отрицательно, разворачиваясь и намереваясь уже наконец таки покинуть кабинет. — Думаю, всё же справлюсь сама. Спасибо за предложение, но не стоит. Шото с неким спокойствием погружается вновь за чтение, лишь слабой усмешке позволяя появится на лице.

***

— Какая по счету? — Шестая. Не так далеко от вас, да и в принципе, не вылетела — уже хорошо, — Изуми с лёгким смешком подмигивает, глубоко дыша. Всё также старается выровнять дыхание. На взгляд лишь показывает свой, кажется будто бы, фирменный знак «окей», сложив большой и указательный пальцы руки. — В порядке. Пройдёт. Главное, не свалиться потом с температурой. Только и всего. Шото слабо усмехается, отводя взгляд и обводя тем всех остальных. Складывает руки на груди и слегка хмурится, секундой позже косо смотря на одноклассницу. — И велика вероятность? — Пятьдесят на пятьдесят, — девушка пожимает плечами резко, после этого неловко заправляя зелёную прядь за ухо. — На битвы в колесницы меня брать не стоит. Если ты подумал, просто отговариваю. Моя причуда мало чем поможет, а тебе, думаю, очень хочется выиграть, — и с улыбкой похлопывает парня по плечу, отходя в сторону ребят из параллели, которые, по всей видимости, с ней уже договорились. Тодороки на это только вздыхает, кончиками пальцев касаясь шрама, но чуть ли не сразу руку отпуская. Сейчас не время. Он скажет чуть позже. Взгляд разных глаз переводит на трибуны, сощурившись, ищет. Знает, что отец должен быть где-то наверху, и в этом не ошибается. Поправляя волосы пятерней, отводит взгляд и уходит к предполагаемой своей команде.

***

Она сидит в коридоре, качая ногами. Вертит головой туда и обратно, опирается ладонями о края скамейки, позволяя себе порой наклоняться вперёд. Не замечает за собой, как задумавшись, начинает потирать запястья рук, пальцами порой едва касаясь уже сложившегося имени. У Изуми непроизвольно вырывается улыбка. Тодороки стоит чуть ли не над ней, положив одну руку на спинку сиденья. В коридоре пусто, никаких слухов потом пойти не может. Он внимательно разглядывает лицо, укрытое веснушками также, как шея и предплечья. Мидория с удивленным вздохом приподнимает голову, едва не сталкиваясь носом с щекой парня. Резко вжимается от неожиданности в спинку, отпустив руки с места. В глазах Шото она видит смешинки, так несвойственные ему. Склоняет голову в вопросе, наблюдая, за тем, как обладатель причуды «лёд и пламя» присаживается рядом с ней, но не на большой дистанции. Кажется странным испытываемое сейчас чувство дежавю. Он ставит локти на колени, горбится, поворачивая голову. Алые пряди слегка скрывают ожог, но бирюзового оттенка глаз видно прекрасно. — Если я выиграю, позволишь сосчитать свои веснушки? — несколько резко выпрямляется, заметно это слабое волнение, сменяющееся удивлением из-за тихого хихиканья со стороны девушки. Она осторожно переплетает их пальцы, едва сжимая чужую ладонь. За этим действием наблюдает, слишком сильно смущаясь. — Хорошо. Я буду болеть за тебя. Старатель, действительно случайно подслушавший последний диалог, лишь хмурится. Едва выглядывает из-за угла, пару секунд смотря на открывшуюся глазам картину. Мысленно обещает себе почитать досье о этой девчонке, чтобы лучше узнать. Догадывается, что просто так его сын бы не стал обращать внимание, на казалось бы, такую хрупкую особу. Энджи складывает руки на груди, чуть погодя почесывает подбородок, устремив свой взгляд в потолок. Почему-то начинает вспоминать себя в возрасте сына, вспоминает первую встречу с Юкико, сложившуюся собственную метку, и то, что у жены то имя было совсем иное, не его. Шото хмурым взглядом смотрит на отца, сжимая кулаки. Сам старший Тодороки на это не реагирует почти никак, лишь руки опускает, чуть погодя ладонь кладя на плечо сына, вызывая у того явное отвращение. Сам Энджи хмурится, лицо его так и показывает недовольство и негодование, но мужчина вздыхает, прикрывая глаза. — Убедись в том, что у девчонки метка с твоим именем. И победи, недаром ты же мой сын. Гетерохром отводит взгляд, скидывая руку с плеча и молча направляясь на арену. Старатель знает точно, что слова его будут услышаны, поэтому не смея об этом беспокоится, решил вернуться на трибуны.

***

Я очень рад, что ты смогла принять участие в спортивном фестивале. Ты показала себя довольно-таки достойно, и я очень рад и за тебя, и за Изуку. Как там Изуку? Тебя к нему пускают? Твой папа.

На этот контакт не стоит фирменное оповещение, вместо него — обычный стандартный звук. Только текст перед глазами расплывается, и как не вытирая слёзы, те снова, с удвоенной силой, начинали течь по щекам. Зеркала в помещении нет, свой внешний вид оценить и увидеть можно только через экран телефона. Второй бой для Изуку подошел к концу серьезным поражением. Именно в эту битву Изуми разрывалась меж двух зол, не зная, кого именно должна была поддержать. Чувства, охватывающее пальцы рук тогда, это странное покалывание — будто бы организм так сам показывал крепкую связь близнецов. Метка же почти всё это время отдавала лишь легкой болью, и та была спровоцирована лишь тем, что ногтями она слишком сильно прошлась по коже. Звук открытой двери она будто бы не слышит, не обращает на него должного внимания. На быстрые шаги — всё такая же пустая реакция. Только вот в чужие руки она с радостью бросается, едва держась на ногах. Мидория крепко обхватывает шею пришедшего руками, носом едва утыкаясь в ворот спортивной формы. Шото с неким удивлением лишь застывает на некоторые секунды, позже лишь обхватывает девчачую фигуру руками, придерживая. Голову он опускает так, чтобы было видно её лицо, и только после этого позволяет себе пальцами пройтись по щеке, убирая тем самым очередную дорожку слёз. Изуми замирает, поднимая взгляд. — Слышал, что к нему уже пускают. Пойдешь? — Тодороки просить прощения не собирается, Мидория не собирается это прощение даже слушать. Всё произошедшее точно останется только в этом дне, не выходя за рамки, и последствия в виде шрамов и изменения поведения — останутся лишь мелочами. — Успокаивайся, ты же из-за брата так? — Нет, — она качает головой, отчего распущенные в данный момент пряди разлетелись по плечам. Слегка склоняет голову в бок, закусывая губу, и спустя секунду только начинает рассказывать. Рассказывает о многом: о детстве, о постоянных командировках отца, о средней и младшей школе. В пару слов рассказывает о некой попытки суицида в детстве — лишь про то, что наглоталась таблетками и лежала долгое время из-за этого в больнице. И с каждым словом удивительно легче, удивительно спокойнее. Гетерохром в эти секунды лишь слушает, слушает внимательно, проводя пальцами по запястью правой руки (отстранилась Изуми довольно быстро и резко, еще перед рассказом), растирая тональный крем по коже. Черными буквами, аккуратно, не так, как у него самого, размашисто и мелко, написано его имя. Тодороки Шото. Он позволяет себе секунду слабости, крепко прижимая ту к себе. Обещает победить своего будущего соперника, пока сама Мидория заходится в новом приступе слез. Бакуго он всё равно проиграл, но изменить это уже ничего не сможет. Многочисленные веснушки пересчитать маленькая девчонка из парка, подарившая ему цветок, пускай и каменный, позволит и так. Изуку, поглядывая из-за угла на беседующую со своим соултмейтом сестру, только счастливо улыбнулся. Сломленные никогда больше такими быть не смогут.