Гранит

Гермиона закончила мыть пол в приемной стоматологического кабинета. Распрямилась, хотела отбросить волосы со лба, но увидела грязные потеки на длинной резиновой перчатке и опустила руки. Устала. С непривычки было тяжело, особенно в первые дни. Она сама настояла на том, чтобы взять на себя эти обязанности. Дела у родителей шли всё хуже и хуже — в прошлом году неподалеку открылся большой стоматологический центр. В нем работали дантисты из России. Грейнджеры сначала недоверчиво отнеслись к соседству — кто доверит дорогостоящие манипуляции со своим здоровьем этим страшным злым русским? Они же все бандиты и убийцы, спят и видят, как бы устраивать в Англии медвежьи бои и поить всех водкой. Но постепенно всё больше и больше клиентов уходили к ним. У русских были смешные цены. Они составляли серьезную конкуренцию крепким британским традициям. Когда даже семейство Джонсонов отказалось от его услуг, отец Гермионы записался на прием и вернулся под большим впечатлением: «Эти парни — настоящие волшебники! Когда они выучились так здорово работать?». Гермиона давно не видела его в таком состоянии. Отец долго ходил по комнате, размахивал руками и всё говорил и говорил: — Эти русские говорят с ужасным акцентом, но в умении работать им не откажешь. Где и когда они успели научиться? Их руки порхают, словно они тренируются с рождения. Я никогда не видел таких приемов работы. Их материалы намного дешевле и эффективнее. Они нас разорят. У них как это… «большая мохнатая лапа»! Как они вообще умудрились открыть здесь клинику? Кто им позволил? Откуда у них деньги на такое дорогое оборудование? Им что, больше вложиться некуда? Это странная прихоть безумного русского миллиардера? Или это и есть русская мафия? Вскоре выяснилось, что Грейнджеры больше не могут позволить себе платить уборщице, потом пришлось уволить секретаря, потом бухгалтера. Их обязанности взвалила на себя мама. Отец остался без медсестры. Приехавшая на прошлое Рождество Гермиона с удивлением обнаружила, что весь второй этаж их дома закрыт, потому что у родителей больше не было денег на отопление. Вместо нового велосипеда в качестве рождественского подарка Гермиона получила лишь новые сапоги. И Санта Клаус положил в чулок на потухшем камине только горсть засахаренного миндаля вместо десятифунтовой банкноты. Вскоре выяснилось, что и аренду офиса им больше не потянуть. Это был конец «приличной жизни». Мистер Грейнджер не желал брать займы на новое оборудование, понимая, что даже с его помощью не сможет составить конкуренцию тем, кто мог позволить себе работать по неимоверно низким ценам. Эти русские вели себя так, словно поставили себе задачу разорить все стоматологические кабинеты вокруг. И это им замечательно удавалось. Они словно знали какой-то секрет, позволявший им лечить зубы абсолютно без боли. Пришлось продать вторую машину, выехать из двухэтажного особняка и переехать в район куда беднее прежнего — в квартиру на третьем этаже. Отцу удалось снять скромный офис — две крошечные комнатки — и вновь начать прием пациентов, но цены пришлось существенно снизить, а приехавшей на каникулы Гермионе приняться за обязанности уборщицы. Гермиона сожалела, что не может воспользоваться магией. Приходилось работать много и тщательно. Ох, как пригодилась бы волшебная палочка! «Тергео!», «Скорджифай!» — и всё сияет чистотой. «Стазис!» — и не придется покупать новый компрессор к старому холодильнику, в котором хранятся медикаменты. Хорошо, что для своих почти четырнадцати лет она выглядела уже вполне взрослой девушкой, да и местные обитатели не имели склонности совать нос в чужие дела, иначе вполне могли бы заявиться важные господа из тех, кто должен следить за соблюдением прав ребенка. Впрочем, в этих кварталах многие дети помогали своим родителям или ездили в более богатые кварталы — разносили газеты, пиццу, выгуливали собак. Резкое снижение уровня жизни сделало мистера Грейнджера хмурым и ворчливым. Он так часто говорил о том, что с ним сделали «чёртовы русские», что в маленькой квартирке начали сгущаться грозовые тучи: миссис Грейнджер, вымотанная непривычными обязанностями и необходимостью трудиться с раннего утра до позднего вечера, все чаще и чаще начала позволять себе перечить мужу. Гермиона изо всех сил старалась улыбаться и отвлекать родителей от горьких мыслей. И это ей до некоторой степени удавалось. Отец начинал улыбаться, как прежде, а мать тем временем прятала в шкаф бутылку виски. Но стоило мистеру Грейнджеру вспомнить, как пару дней назад с ним сквозь зубы поздоровались бывшие соседи из прежней жизни, и все труды Гермионы шли насмарку.