Гранит

Но и без виски мистер Грейнджер, и раньше не отличавшийся крепким здоровьем, чувствовал себя всё хуже и хуже. Он постоянно твердил, что это неспроста, что что-то тут нечисто, что он должен вывести этих русских на чистую воду. Он разгадал их план — они специально захватывают города, чтобы травить добропорядочных британцев. Он уверен — они подсыпают в пломбы медленно действующий сильный яд, который убивает человека не сразу, а за год, два, три… У них есть страшное КГБ, которое специально разрабатывает такие яды. Почему правительство ничего не делает с этим? Мистер Грейнджер метался по комнате, размахивал руками, злился, если его не слушали или улыбались. Потом у него резко повышалось давление, и один раз он уже довел себя до микроинсульта. Миссис Грейнджер вздыхала, слушая теории мужа, которые становились всё безумнее, а Гермиона задумалась, что ждет её семью, если у отца окончательно съедет… Нет, ни в коем случае нельзя так говорить! Папа обязательно поправится. На работе он был собран и зол, дома читал много специальной литературы, которую выписывал на последние деньги, словно стремился доказать «этим русским», что он может работать не хуже. Исчезла его доброжелательность, он перестал разговаривать с клиентами. Теперь он не стремился успокоить даже плачущих от страха детей. А именно детей приводили к нему в огромных по сравнению с прежним местом работы количествах. Взрослые, считавшие каждый пенни, рассуждали так: они-то могут потерпеть, заглушить боль полосканиями и болеутоляющим. А вот равнодушно смотреть на страдания ребенка не каждому под силу. Гермиона старалась отвлечь маленьких пациентов от боли. Она притащила из дома свои, чудом уцелевшие при переезде игрушки и, как могла, развлекала малышей и их нервничавших, что приходится пропустить несколько рабочих часов, а то и весь рабочий день, родителей. Потом принесла свои детские книжки и все карандаши, которые смогла найти. Вскоре о чудесной девушке, так ласково относящейся к детям, пошла молва не только по этому району. Клиентов стало больше, родители обрели надежду, что смогут накопить денег на поездку в Косой переулок за учебниками для третьего курса. Это было бы ужасно, если бы им пришлось для этого залезть в заначку, которую мистер Грейнджер таинственно называл «Моя мечта». Условились, что поедут через три недели. Гермиона бы с радостью поехала хоть сейчас: нужно было успеть за оставшееся время подготовить многочисленные домашние задания по всем предметам. Особенно её тревожило громадное эссе по зельеварению. Все, что могла, она подготовила, пользуясь прошлогодними учебниками и накупленными в прежние времена в изобилии энциклопедиями волшебного мира. Но приказ профессора Снейпа не допускал двояких толкований: «Выучить первые пять параграфов за третий курс, выписать все правила и определения в специальный свиток и выучить их наизусть». Выписать-то неоткуда. И такой громадный объём информации в кратчайшие сроки даже Гермионе, с ее усидчивостью и относительно неплохой памятью, отложить в голове непросто. Но она же не Рон! Это он может влет запомнить все ходы шахматной партии или дозы ингредиентов, счастливец. А ей — корпеть и корпеть. Часами и днями. После того как учебники будут куплены, останется всего несколько дней до возвращения в Хогвартс. Она, Гермиона, «невыносимая всезнайка», будет опозорена на веки вечные, если на первом же уроке профессор Снейп выяснит, что она не подготовилась. Он будет издеваться над ней. Говорить гадости. Назначит кучу отработок. Это ужас, что ее ожидает. Гермиона так переживала свой неизбежный позор, что даже ночью ей снились страшные сны. А Гарри? Она часто думала о нем. У него положение еще хуже, чем у нее. Даже его прошлогодние учебники глупые бессердечные опекуны запрещали брать. Прятали от него в чулан. В прошлом году Гарри пришлось в первую же ночь в Хогвартсе спешно переписывать многочисленные эссе у неё, Гермионы. А теперь и в этом она не может помочь своему несчастному другу. Что же делать? У Гермионы завелись приятельские отношения с некоторыми девочками — соседками по кварталу. Это было очень странно. Когда она жила в богатом особняке и носила модные дорогие наряды, у нее не было столько друзей. Вообще, чтобы пойти в гости к «подруге» — малознакомой чопорной глуповатой дочери папиных друзей — требовалось соблюсти немало формальностей. Мама всегда составляла специальный план развлечений и предоставляла его миссис Дженкинсон — маме Люсинды. Та вносила в него изменения, дополнения. На согласование требовалось много телефонных переговоров. И никогда эти «пижамные» и прочие вечеринки и дни рождения не приносили Гермионе такую радость, как возможность услыхать звонкое, на всю улицу: — Герми! Герми! Выходи гулять! И просто побегать наперегонки по улице, как мальчишки, пошляться по парку, залезть в старый, забитый досками дом.