Гранит

— И часто они так? — оправившись от оторопи, спросила Гермиона. — Да уж давненько. А почему ты не летаешь? Не зовут? Разве ты не с ними учишься? — Папа, я их и не разглядела толком. И вообще — колдовать на каникулах запрещено! — Знаю я про ваш Статут о секретности, знаю. Пошли домой. И впрямь засиделся я. Мистер Грейнджер тяжело поднялся. Гермиона подставила ему плечо, и они побрели к выходу. Она несколько раз обернулась, но лишь раз заметила золотую искорку у воды, тут же погасшую, словно ее схватила невидимая рука. Кто бы это мог быть? — Это близнецы Куснецовв. Они в нашем бывшем доме живут, — вдруг ответил мистер Грейнджер. И остановился. На лице его появилось удивленное выражение, будто он сам не понял, что сказал. Потом глаза словно покрылись сонной дымкой. — Какие такие Куснецовв? — изумилась Гермиона. — Откуда ты их знаешь, папа? Мистер Грейнджер сморгнул. Потряс головой, словно хотел вытряхнуть воду из одного уха, потом из другого. — Ты что-то сказала, Гермиона? — отец недоуменно взглянул на нее, его лицо уже было не таким странным. — Я про этих близнецов — ты сказал, их фамилия Куснецовв. Откуда ты их знаешь? — Я? — изумился мистер Грейнджер. — Первый раз слышу. — И он сделал несколько быстрых шагов вперед, но потом остановился и принялся чертить что-то ручкой зонтика в воздухе. Гермиона всплеснула руками и догнала его. — Я где-то уже слышал эту фамилию, — задумчиво пробормотал отец, и его лицо опять приняло уже хорошо знакомое безвольное выражение. — Папа, — осторожно сказала Гермиона, желая проверить мелькнувшую у нее сумасшедшую догадку, — ты сказал, что эти близнецы живут в нашем прежнем доме. Мистер Грейнджер вновь непонимающе посмотрел на нее и резко раскрыл зонтик, потом вновь закрыл. Склонил голову, словно ему понравился хлопок зонтика, и он не прочь раскрыть еще раз. — Доченька, мы всю жизнь живем в нашей замечательной квартире. Что за странные фантазии? У нас нет денег на дом. Какие близнецы? Когда глаза отца стремительно начала заволакивать сонная муть, Гермиона начала подозревать, что маггловский врач, каким бы хорошим специалистом он ни был, отцу помочь не сможет. Нужно было хорошенько обдумать произошедшее и решить, что с этим делать. А пока перестать травмировать психику отца болезненными вопросами — мистер Грейнджер опять затряс головой и ссутулился как старик. Потом схватился за голову и застонал. — Папочка, папочка, — запричитала перепуганная Гермиона. — Пойдем домой, там твои таблетки — выпьешь, и боль пройдет. Домой пришлось ехать на такси. Гермиона радовалась, что предусмотрительно захватила с собой деньги, а то таксист наверняка отказался бы ехать в их квартал. Она всю дорогу гладила отца по голове и ругала себя последними словами. И в эти минуты словно окончательно порвалась, становившаяся все более тонкой пленка. Словно неудержимый поток снес, наконец, хлипкую плотину. В ее душе пустило ростки что-то злое и страшное. Гермиона еще сама не знала, что это, но чувствовала, как что-то изменилось. Что-то неумолимо уходило навсегда. На обломках светлого и доброго медленно, но верно разворачивал свои усеянные колючками черные листья ядовитый магический чертополох. Нет никаких доказательств. Что она предъявит тем людям, что теперь живут в их доме? И получит в ответ «обливиэйт»? А что, если это вообще не они? Нет. Надо искать иной путь.