Гранит

Из складок бархата высунулись две хорошо знакомые фиолетовые мордочки. Они угрожающе оскалились, наставили рожки на Живоглота и заверещали, словно белки. — Теперь понятно, куда запропастилась пара пикси! — воскликнул Гарри. — Мистер Локхард все причитал, что мы не всех собрали. Живоглот шипел, уворачиваясь от метивших ему в нос маленьких кулачков. Гермиона спрыгнула со стола и выхватила палочку. Она была готова в любой момент произнести оглушающее заклинание, но пикси почему-то не спешили покидать шторы и переворачивать вверх дном учительскую. Гермионе показалось, что в тускло мерцающем бархате портьеры есть что-то еще. — Мистер Поттер, разрешите воспользоваться этой клеткой, — холодно, но учтиво попросил Снейп. Гарри остолбенело кивнул. Вежливый Снейп — редкость, не меньшая, чем пикси в шторах учительской. Он поставил клетку на стол как можно ближе к гнезду маленьких проказников и открыл клетку. — …! Левиоса! Локомотор! Первое заклинание Гермиона не поняла. Какая-то тарабарщина, подкрепленная резким движением кисти. Пикси и Живоглот тут же свалились и замерли. Гермиона едва не вскрикнула: кот, который не совсем кот, мягко осел, уткнувшись носом в подвернутые под грудь лапы, и больше не шевелился. Оба пикси проплыли по воздуху, безвольно свесив ручки и ножки, и опустились на дно клетки. — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, будьте добры, достаньте из складок детенышей и аккуратно положите возле родителей. Осторожно — коготки малышей довольно ядовитые. Гарри и Гермиона кинулись выполнять приказ: Гермиона отодвинула Живоглота, а Гарри принялся разворачивать штору. — Все проснутся через пять минут, — ответил на невысказанный вопрос Снейп. — Поэтому действуйте быстрее. Легко сказать! Малыши забились в своеобразный длинный карман-трубу — обтачку, шедшую по самому низу штор. Пришлось вмешаться профессору. Он ювелирно наложил кат-заклятие на нитки, которыми была пришита обтачка. Гермиона осторожно вынула первого малыша и не смогла удержаться от восхищенного вздоха: — Какой хорошенький! — Когти! — тут же напомнил профессор. Вскоре все четверо малышей дружно сопели в клетке под боком у родителей. Три пиксеныша были нежно-голубыми с едва заметными серебристыми полосками, а один наоборот — серебристый с голубыми. — Интересный экземпляр, — пробормотал профессор. Он просунул руку в клетку и повернул малыша на спинку. Приоткрыл ему одно веко, потом другое, внимательно посмотрел в сонные глазки. Вновь пробормотал «интересный» и почему-то строго взглянул на Гермиону, словно это она была виновата в том, что пиксеныш оказался не той масти. «Интересный», — прозвучало в мозгу в Гермионы в третий раз. Гермиона непроизвольно кивнула, хотя толком не поняла, что именно хотел этим сказать Снейп. Профессор подошел к столу и вынул из ящика листок бумаги и карандаш. Он написал записку, свернул ее в трубочку и коснулся волшебной палочкой. Трубочку тут же оплели золотистые чары. Он протянул ее Гарри. — Мистер Поттер, будьте добры доставить записку и клетку с семейством мистеру Хагриду. После этого отправляйтесь в мой кабинет. Едва Гарри вышел, как профессор щелкнул пальцами и негромко позвал: — Илси! Посреди учительской возник домовик в белоснежной наволочке и поклонился профессору. Гермиона жадно разглядывала это существо. За два проведенных в Хогвартсе года она лишь пару раз мельком видела эльфов. Это их трудами каждую ночь школа приобретала вычищенный, умытый вид, стиралась и сушилась одежда, брошенная в корзину для белья в душевой, готовилась еда, подстригались газоны. Казалось, что все это происходит само собой, но Гермиона знала, что за всем эти стоит кропотливый труд терпеливого волшебного народца. Профессор молча указал на поломанный карниз и валяющуюся штору. Эльфу понадобилось меньше минуты, чтобы гардина вернулась на свое место и вновь воцарился порядок. — Доставь эти вещи и кота в гостиную Гриффиндора, — приказал Снейп, указывая на сундук и сумку Гермионы. — Покорми зверя. Домовик ловко поднял Живоглота, который был больше и тяжелее самого домовика, положил его на сундук, поклонился и исчез вместе с вещами и сонным котом. — Идемте, мисс Грейнджер. Смотрите внимательно. Через пару минут точно повторите то, что увидите и услышите. Снейп направился к выходу, Гермиона за ним. Но вместо того, чтобы выйти в коридор, профессор вдруг прошел за большой старинный шкаф, стоявшей у самой двери. В учительской было много шкафов, но этот выглядел, словно врата в иной мир, до того мрачны и зловещи были черные фигурки непонятных существ, вырезанные на массивных дверях. — Смотрите, что я делаю, — он прижался спиной к задней стороне шкафа. — Кабинет профессора Снейпа! И исчез. Растаял в воздухе, словно чудом припозднившийся в низинке клочок тумана под лучами солнца. Гермиона моргнула раз, другой. К такому количеству чудес она была не готова. Подумать только, учебный год еще не начался, а уже столько новых проявлений того мира, о котором она, казалось, за два года узнала почти все! Тут тебе и умение Снейпа читать воспоминания, и говорить, не открывая рта, и кото-мантикора-пушистик, и путешествие по каминной сети, и очаровательные пиксеныши, и еще куча всякой мелочи — от крошечного прыгающего будильничка до какой-то зверюшки, евшей в комнате у Гарри пыль и паутину. А сколько еще неизведанного и загадочного таит волшебный мир! Но главное, в нем скрывается… Возможно, скрывается надежда вылечить отца. «Хотя бы стабилизировать», — как сказал профессор. «Кот. Кот Живоглот. Я буду называть тебя кот», — выдал мозг Гермионы нелепое, очень нужное именно в данный момент решение. Оно подействовало успокаивающе среди моря неожиданностей и странностей. Гермиона кивнула своему отражению в зеркале учительской, стараясь собраться с силами. Сердце чувствовало, что сейчас предстоит нелегкий разговор со Снейпом. — Милочка, тебе стоит переодеться в школьную форму и заплести волосы. Это школа, а не квиддичный стадион! — скрипучим голосом выдало старое зеркало и угрожающе сверкнуло чем-то в мутноватой глубине. Гермиона растерянно провела рукой по волосам. Так и есть — растрепались, выбились из-под заколки. А форма в сундуке, в гостиной. Некогда за ней бежать. Две минуты, наверное, уже истекли. Гермиона повторила все движения профессора: прижалась спиной, громко произнесла адрес. Но ничего не произошло. Она по-прежнему осталась в учительской. Она прижалась плотнее, повторила «Кабинет профессора Снейпа!» чуть громче и четче. Ничего. Она сделала третью попытку. С тем же результатом. Вот черт… Что она делает не так? Гермиона вышла из-за шкафа, встала на то место, с которого наблюдала за исчезновением профессора. Постаралась припомнить все до малейшей детали: как он стоял, куда смотрел, делал ли какие-то жесты. Он скрестил руки на груди! Гермиона поначалу не обратила внимание на излюбленный жест Снейпа. В подземельях было холодно в любое время года. Профессор таким образом подтягивал мантию повыше и кутался в получавшихся складках. Гермиона вновь прижалась к стенке и скрестила руки. Она даже попыталась на мгновение представить, что это она сама — профессор Снейп. — Кабинет профессора Снейпа, — четко произнесла она, подражая его голосу. Миг — и она уже стоит в коридоре перед хорошо знакомой дверью. Чуть дальше несколько кладовых, за ними класс зельеварения, а еще дальше — спуск к гостиной Слизерина. Она там никогда не была, но, по слухам, те ступеньки вели именно туда. Она всегда робела перед этой дверью, хотя сама переступала порог кабинета профессора зельеварения только для того, чтобы помочь отлевитировать груду свитков для проверки. Снейп неизвестно каким образом вычислил, что из всего класса именно у Гермионы неплохо получается это заклинание. Наверное, профессор Флитвик похвастался. Но Гермиона столько раз маялась под этой дверью, ожидая возвращения с отработки Гарри или Рона, а зачастую того и другого вместе. Кабинет был соединен небольшим тамбуром со специальной комнатой для подготовки ингредиентов, из комнаты вела невидимая, но прочная дверь в святая святых профессорских владений — в лабораторию. Никто из тех, кого знала Гермиона, там никогда не бывал. Все наказанные трудились в «прачечной» — так Рон после первой же отработки назвал «ингредиентную комнату». «И не пофилонишь! — вспомнились его слова. — Дверь-то прозрачная. Корпит, гад, над котлами, а сам всё видит, всё слышит. Только пару слов захочешь Гарри сказать, как этот упырь сразу: «Добавляю еще десять минут, мистер Уизли». Ненавижу эту сволочь!». Дверь, как и прежде, отворилась сама, стоило только Гермионе до нее дотронуться.