Жизнь без памяти

До утра просидели мы молча, точнее я сидел, а Алин лежал. Похоже он даже задремал, так как не сказал больше ни слова и редко шевелился. Просидеть еще 7 часов в этой палате было нереально, поэтому я шастал по этажам, рассматривал вещи в кабинетах врачей. В общем занимался тем, чем занимался всегда на ночном дежурстве. Даже скажу больше, мне повезло, навестив охранника, я обнаружил, что тот не спит. Видимо он скучал не больше меня. И до утра мы проиграли с ним в дурака, за что я получил не то что выговор, а выкрик от Александра Сергеевича, пожалев, что я не остался спать в палате Южина. Благодаря медсестре Лене, которая заболтала меня за чашкой чая, было внеплановое ночное дежурство, после которого я не уходил домой отсыпаться, а оставался отрабатывать полный рабочий день. Итак, Александр, как и обещал, пришел раньше. Покричав, он сразу стал расспрашивать о больном. Затем, обозвав оболтусом, скрылся в неизвестном направлении. Хотя в очень даже известном, и мою скромную персону категорически отказывался впускать туда, заверяя, что вдвоем мы запудрим Южину мозги. Любопытным человеком я не был, поэтому воспользовавшись моментом, решил навестить Лену, у которой появилась очередная коробка вкусных конфет. Алин. Опять странные провалы, на этот раз не пустые. Сквозь серую дымку выплывают неизвестные образы, тот помощник хирурга в образе Зевса, какая-то женщина в поле ромашек. Даже вроде бы звуки, писки, шепот. Я находился в поле, ветер шевелил мои волосы, женщина бежала вперед и заливисто смеялась. Усиливался ветер, тучи заволокли небо и покрапал дождь. Я не чувствовал его, не чувствовал холодные или теплые капельки на своих плечах. Но где-то подсознательно знал что это приятно, откинул голову, вытянул руки... Громкий хлопок и чей-то грозный (как показалось) голос. Вдруг мои глаза распахнулись, все исчезло, а передо мной сидел взрослый мужчина в опять-таки белом халате. Интересно их на заводе штампуют? А он так же, как и Мир, потрогал мое лицо, потянул щеки и веки, а потом понеслись слова, как из пулемета. - Не пугайся, я хирург Александр Сергеевич. Ты в городской травматологической клинике, попал сюда 25 июня, а сегодня 29. Тебя сбила машина, травмы серьезные, но жить будешь, все уже позади. До сегодняшней ночи ты пролежал в коме. И... возможны частичные провалы в памяти. Что ты помнишь, что знаешь? - его голос озадачил меня, черт да я ничего не знаю! - Эм. Ничего не знаю... - прикрыв глаза, прошептал я. - Так...тебя зовут Южин Алин, родился 1 июня. Рос в семье без отца, к сожалению, твоя мать скончалась 25 июня, когда тебя оперировали. Поскольку скоро тебе 18 лет, после выписки ты будешь жить в квартире матери. Адрес скажем потом. И, собственно все, что мы знаем о тебе, - после он задумался и добавил, - Но ты не расстраивайся, главное пойти на поправку, и тогда-а-а...- я перебил его. - Я понял, оставьте меня одного пожалуйста, - я попытался сделать глубокий вдох, но грудь нещадно заболела, врач нахмурился и, хмыкнув, хлопнул дверью. Это что получается? Жизнь заново? Жизнь без памяти?! Мирослав. Опять, заболтавшись, чуть не получил выговор от врача. Вовремя выйдя в коридор, я столкнулся с Александром Сергеевичем. Тот почему-то пошатнулся и ахнул, после ускорил шаг, потом резко встал, развернулся, опять ахнул, всплеснул руками и подскочил ко мне. Без слов схватив за рукав больничного халата, потащил в свой кабинет. Я лишь на это изумленно хлопал глазами. Кабинет врача находился в самом конце коридора, нужно прямо-прямо идти, потом свернуть, зайти в дверь с табличкой "Служебное помещение" и там будет маленький коридорчик, по нему прямо до упора, а слева заветная комната. Заветная, потому что врач никого туда не пускал (изредка меня), уходил, что бы принять важные решения или провести серьезный разговор с кем-то, чаще по телефону. Рабочим кабинет не являлся, скорее зоной отдыха. Личное уединенное место, обустроенное в современном стиле. Белые обои с черными витиеватыми узорами, пластиковые окна в коричневой раме, серо-черные шторы, контрастный диван: одна половина-серая, вторая-белая. И самый интересный объект интерьера-ламинат. Разноцветные дощечки от бело-охристого до черного оттенков, выложенный в хаотичном порядке, плюс по периметру пола лежали плинтусы цвета стали. Так же по всей комнате и на полу, и на подоконниках, и на шкафах стояли многочисленные горшки с миниатюрными деревцами. Ну и, конечно, посередине большой деревянный стол цвета темной вишни с множеством выдвижных ящичков, а еще один тайный, в котором хозяин хранил ноутбук. Причем на котором была важная информация о больных, нашей клинике, авариях, пожарах и других несчастных случаях. Наш врач очень уважаемый человек, хоть и со странностями. Ведь никто не знает какими трудами достался ему этот кабинет, зачем он вел дневник поступления пострадавших и причин поступления. Может он секретный детектив, или миллиардер? Ну, я был прав, мы практически доскакали до тайного кабинета. Александр вытащил из халата связку ключей, стал перебирать их, вскоре отперев белую замызганную дверь. Я, потоптавшись у входа, прошел в комнату, в очередной раз удивляясь дизайну. Жестом хирург указал мне присесть на бархатный серо-белый диван, а сам уселся за стол напротив. Послушавшись, я осторожно опустился, ожидая начала разговора. А тот упорно смотрел мне в глаза. После пятиминутного зрительного контакта врач неуверенно произнес, как бы мысли вслух: - Я вот думаю, к этому придет память? - в ответ я пожал плечами, - Как ты относишься к работе хирурга? - опять задумчиво спросил он. - Мне очень интересна эта работа. Хирурги уважаемые люди в обществе. А еще хочется помогать людям своими руками, спасать людей и дарить им надежду. Врач с умелыми руками и горячим сердцем способен помочь больному, я хочу дарить людям добро! - гордо заявил я врачу, чувствуя себя на допросе. Саша хмыкнул, вновь задумался, пристально изучая меня взглядом. - Я всегда знал, что у тебя большой потенциал... - мысли вслух. Опять пауза, - как думаешь, что лучше, оперировать людей или сидеть с больными и опекать их? - Оперировать. - Почему? - практически перебив, вскрикнул хирург. - Это интереснее и полезнее, - мой собеседник опять задумался, что-то шепча себе под нос. - Значит так. До полного! До полного выздоровления будешь сидеть с Южиным, каждый день отмечать ухудшения и улучшения. Так же найди его знакомых, просвети их и заново познакомь с Южиным. В общем, потихоньку возвращай ему память. Все, иди, - сказал, как отрезал. Я даже ничего не успел сказать против, как он махнув рукой, выгнал меня из кабинета. А ведь эта работа для меня была просто жутко любимым делом, а теперь приходится скучать. Получение диплома отложилось на неизвестный срок. Что же мне так не везет в последнее время?