Жизнь без памяти

Алин. Выставили за дверь больницы, вручив небольшой пакет с вещами и показав ближайшую остановку. Вот и все, я стал никому не нужен. Неизвестность убивает, как можно жить дальше, если я даже не знаю номер нужного автобуса. В пакете белая рубашка, выстиранная, но все равно с бледно-розовыми следами крови, порванные грязные джинсы и еще какие-то документы, рассматривать которые нет сил. Из всех врачей больницы самым добрым оказался Александр Сергеевич, он несколько раз переспрашивал, запомнил ли я адрес, доберусь ли я сам до дома. И только тогда, стоя посреди улицы, я понял, что зря отказался от лишней помощи. Не помешало бы такси, только номер мне неизвестен. Потерянный я казался себе бездомным щенком среди миллионов злых людей, которым ни до кого нет дела, кроме самих себя. Единственная прошедшая мимо девушка добро взглянула на меня, замедлила шаг, но все же не остановилось. Все оказалось не так, как ожидалось. Чтобы попасть на остановку, нужно перейти дорогу. Сначала об этом я не задумывался, но как только нога ступила на первую полоску пешеходного перехода, колени задрожали, а живот скрутило. Никогда ничего я не боялся так, как тогда дороги, по которой носятся машины, ездят грузовики, громадные, страшные, они обязательно задавят. Только выхода никакого все равно нет. Я, глубоко вдохнув грязный воздух, рванул вперед, так, что на секунду показалось, будто машины сами меня испугались. Мое сердце бешено колотилось, от страха потемнело в глазах, а во всем теле была слабость. Думая, что упаду без сознания, я кое-как добрался до остановки и, шумно сев на загаженную лавочку, стал ждать. Не знаю чего. Останавливались автобусы, но не на каждом был написан маршрут. Хотя, в конце концов, спустя полтора часа, приехала нужная маршрутка. Дорога заняла не так много времени, чем ожидание. Меня даже сморил сон, но я держался, как мог. Необходимо привыкнуть к домам, торговым центрам, дорогам, окружающим меня. Все мои мысли были заняты будущей жизнью, и в ней не было место Миру... ... Если только чуть-чуть, самую капельку... Машина остановилась практически у самого дома, поэтому, к счастью я больше не потерялся. Родная квартира, в которой для меня все одновременно не знакомо и привычно. Где-то внутри поселилось ощущение, что я никуда не выходил из своей комнаты, что в кухне готовит мама. Но это не так, все не так, как ощущение, что я могу прожить с Миром всю жизнь. Опять иллюзия, опять обман. Это так... Странно. Дома ничего не изменилось, все по-прежнему напоминает о чем-то, только эти воспоминания не находятся в голове, но они есть, просто их невозможно воспринять всерьез, это больше, чем жизнь без памяти. Это даже хуже. Я ничего не знаю, хотя одновременно мне больно смотреть на полупустой холодильник, где до сих пор стоит открытая коробка молока, может его какой-то месяц назад пил я. Или добавлял в кофе, в раковине как раз лежит пустая чашка, вся такая изящная, тоненькая, хрупкая, по середине красивым петляющим почерком написано "Kofe & Tea". Рядом еще пару тарелок, которые мама не успела вымыть. Я прошел вперед по небольшому коридору, на тумбочке, у входа в гостиную, стояла телефонная станция. Радио-телефон можно носить в любом месте дома, но обычно он у нас стоял на базе. Да, я вспомнил это, потому что в голове не укладывался образ тумбочки без трубки. В тот день, когда в последний раз затрещал городской телефон, мать, наверное, не смогла долго слушать равнодушный голос медсестры из приемного покоя, как в разных мелодрамах, она выронила его. На ковер, где он так и остался покорно лежать. Лишь задняя крышка немного отошла. Десять минут пребывания у себя дома, - надо же, дома, но такого ощущения вообще не было, - дали мне понять, что подобные "переезды" ужасны. На душе все было так тяжело, я все сильнее верил, что один, никому не нужный на свете. Только вот добрая часть оптимиста-Алина кричала обратное. "Мир не без добрых людей, вот увидишь". И в это охотно хотелось верить. Незначительный бардак на кухне. Ну как сказать "незначительный". Все шкафчики открыты, какие-то выдвинуты, на столешнице лежат ножи, вилки, пакеты с чем-то, а из одного выдвижного ящика веет таблетками. Так и есть, там лежали разные препараты, а рядом, в отдельном уголке, брошен флакон с валерьянкой. Покрутив лекарство в руках, я зажмурил глаза и чуть было не выронил его, это было нечто хуже перехода через дорогу. И тут вмиг я понял - судьба издевается надо мной. За какой-то никчемный денек в голове проносится сотня ураганов, в теле - землетрясения. Столько нервов спущены в воздух из-за чего-то. Настоящее мучение, может быть лекарство было у меня в руках... Я не стал брать стакан, запивать водой, а просто вылил себе в горло содержимое. Едкая горечь, противный запах, чуть сводящий с ума, чтобы принесло какое-то успокоение - нужно ждать. Меня опять накрыло волной отчаянья. Везде ожидание, везде от всех чего-то нужно. А я хотел жить... просто жить. Но, к сожалению, давно потерялся, как бы ни думал об обратном, как бы ни думал, что жизнь налаживается, она все равно не станет прежней. А выход из этого - просто шагать вперед, пусть и неуверенно. Вспомнив пожелания сделать что-то по приходу домой, я направился в свою комнату. А там царил порядок, самый настоящий. Из всех уголков веяло уютом, и, может быть, это было моим пристанищем на пару часов. "Может быть" нельзя никак убрать, пусть я и просидел в комнате до ночи, но уже не верил хорошему настроению, поселившемуся во мне. По-моему, разбирать воспоминания, воплощенные в клочках бумаги, в сувенирах, ободранных или новых, в цветных глянцевых фотографиях - прекрасно. Мозг точно обрабатывает полученную информацию, даже воспроизводит, будто редактирует потерянный фильм. "Ювелирная работа" прошла крайне успешно. Я вспомнил кое-что, правда немного, но зато по-настоящему. Оставалось выполнить план на вечер - сходить в магазин, купить продуктов и приготовить вкуснейший бутерброд. Что я успешно сделал. Рассматривая полку с колбасами в супермаркете, я почуял теплое прикосновение к плечу. Это было приятно, тело помнило касания Мира и это восприняло не совсем верно. Ведь до меня дотронулся не Мир, даже не намеренно, а случайно. - Извините. - Дежурно извинилась девушка, задевшая локтем об плечо, совсем не искренне. На что я печально пожал плечами, кинув в корзинку батон сырокопченой колбасы. Очередь, касса - остальное, как в тумане. До пятиэтажки я добирался пешком, откровенно наслаждаясь прогулкой и, похоже, потихоньку привыкая к самостоятельной жизни. Вкусный чай, настолько сладкий, что хочется запить его простой водой, пожелтевший кусок лимона плавал на верху, тыкаясь мне в нос, когда я отхлебывал напиток. Бутерброд вышел не ахти, хлеб разваливался на мелкие кусочки, а колбаса, намазанная майонезом, падала мне на джинсы и пачкала их. Смешно, наверное, было наблюдать за взрослым человеком, не умеющим резать хлеб. Даже я, то и дело усмехался своей криворукости. За окном давно стемнело, а значит, было около полуночи, но во всех комнатах квартиры ярко горел свет, болтал телевизор, а на журнальном столике стояло три пустых чашки. Пора давно спать, вот только, как говорится, ни в одном глазу. Я пытался спокойно лежать, укутавшись в старое одеяло, но тут же становилось страшно, словно вокруг темнота, ездят машины, сигналя и ослепляя светом своих фар. Они обязательно раздавят меня, как букашку. Этими машинами управляют невидимые существа, а вместо номеров спереди и сзади у них табличка "Воспоминания". Нет, нет, в реальности только гостиная, телевизор, свет. Только вот в это не верилось. Как маленький ребенок я продолжал сидеть, то дрожа, то успокаиваясь. К часу ночи стало еще более жутко. Даже холодно, шансов уснуть не было. Я не знал, что ночью могут показывать новости. Мой разум уловил обрывок фразы: "Трое из них доставлены в больницу". И последнее слово меня сломало. Сначала в глазах закололо, заволокло слезами, потом капелька потекла по щеке, а дальше одна за другой, неизвестно сколько. Я разрыдался в голос, зарылся в угол дивана, бил изо всех сил подушку, путался в одеяле, все еще было терпимо, но вдруг все стихло, стало темно. В первые секунды я даже успел поблагодарить Бога, что он избавил меня от этой жуткой реальности, думал, что вот-вот попаду куда-то... Оказалось, всего лишь отключили свет. Это дошло до меня спустя пять минут, и вновь хлынули слезы. Темнота, тишина, давящая на все тело. Ненавистное мне одиночество захватило крепко-крепко в свои холодные цепи, душит, держит, оно уже даже не дает прокатиться маленькой слезинке по бледной щеке, остается только утихнуть. Я утих, а утихнув, и заснул.