Жизнь без памяти

Рыжеватый полукруг солнца спрятался за деревьями, оттуда исходил яркий, почти красный свет, расползаясь по линии горизонта, поднимаясь вверх и становясь все светлее и светлее. Зеленые листья окрасились в багровые оттенки, находясь, будто в тени. А где-то над крышами домов небо оставалось голубым с маленькой примесью розового. Летний закат, поздний, самый красивый. На часах было без двадцати минут десять вечера. Я сидел на диване, окутанный тишиной и легким запахом пыли, и думал. Когда история болезни успела перерасти в историю любви? Этот вопрос не покидал меня. Впервые за два дня в голове возникли какие-то мысли. Но они не принесли никакой пользы, разве что давили на мозги, высасывая все силы из тела. Никогда и не думал, что в какой-то период жизни буду находиться в глубоком отчаянии, ища что-то умное в своих мыслях, ища ответ и выход. Ну да, обычно в жизни все было не так сложно. В этот воскресный вечер я метался между двумя вариантами - идти завтра в больницу или не идти. Понедельник, последний день пребывания Алина там. В этот же день его и выписывают. Весь вечер все эти жуткие мысли сопровождались бешеным сердцебиением, а по телу то и дело прокатывалась волна страха. Итогом самокопания послужило внезапно взявшееся желание сходить в больницу в последний раз. Может, гораздо лучший вариант выхода из ситуации - просто делать то, что придет в голову, а потом, когда уже все будет запутано и заброшено, решать все вместе. Думаю, не стоит рассказывать, как я провел ночь, потому что сам этого не знаю, точнее ничего не помню. Последнее, что произошло в воскресный вечер - я лег на диван и закрыл глаза. Потом разум мутнел, мысли медленно улеглись в голове, тело окунулось в блаженное расслабление. Вскоре наступило утро. Оно шло гораздо медленнее, чем ночь. Но все же, я, в конце концов, вышел из дома, покрутившись перед этим около часа у зеркала. Первый раз в жизни приходилось задумываться над выбором одежды, потом у меня все никак не получалось нормально причесаться. Точнее, нормально-то как раз получалось, но я хотел, чтобы было шикарно. Густые волосы получались чересчур прилизанными, а сбоку торчала прядь волос. Я провел еще раз расческой туда-сюда, стал очень лохматым. И так еще несколько попыток, но, когда я уже разочаровался, провел ладонью по взъерошенным прядям, вышло вполне прилично. Достаточно лохмато и прилизано. Предстоял выбор одежды. Я открыл шкаф, из которого на меня повалились практически все вещи. Не помню, когда последний раз сюда нормально закладывал одежду, больше просто кидал, небрежно скомкав. Среди трусов и футболок были приличные рубашки, пара джинс. Я на скорую руку уложил лишнее, а рубашки раскинул на диване. Зеленая с темно-синим в клетку, красно-розовая, оранжевая, черно-серая так же в средней клетке. Поочередно представил себя во всех вариантах и решил одеть черную. Тут же образ дополнили зауженные оливковые джинсы. До больницы я добрался в приподнятом настроении, не заметив даже, как пролетело время. Играющая в наушниках музыка еще больше подбадривала и появлялась надежда, ощущение, что все гораздо лучше, чем кажется. В коридорах, как всегда, ходили знакомые мне люди, кто-то спросил как поживаю, кто-то кивнул, приветствуя, а Александр Сергеевич, попавшийся на пути в его кабинет, спросил, какими ветрами меня сюда занесло. Мужчина не ожидал моего прихода после того времени, когда я даже выходными ночами засиживался здесь. В ответ я пожал плечами. И спросил: - Южина выписывают? - Да, думаю ближе к обеду. Иди проведай его. - ответил врач. - Я это и собирался сделать. - махнул ему рукой и пошел в палату, где пододвинув колени к груди сидел Алин, казавшийся подростком, которому не дашь больше пятнадцати лет. Такой он мне нравился еще больше, вот такого я мог полюбить, нет лишней загадочности, нет облика приведения, есть только обычный парень, расстроенный чем-то. Я знал чем, чувствовал свою вину. Как так, я же обещал научить его жить, а вместо этого взял и пропустил свой шанс. Мы виноваты оба, мы слишком запутались. Продолжить общение после больницы я одновременно и готов и нет. Подойти, попросить прощения было бы глупо, если же потом не последует ничего с моей стороны. Мы просто разойдемся по домам. И да, так и будет. - Прости. - Но я все равно взял и подошел. - Дебилы, мы дебилы. - посмеиваясь, поворачиваясь и обнимая меня за шею, тут же ответил Алин. Я обхватил его крепче и спустил с подоконника на пол, а он, не удержавшись на ногах, съехал вниз, уже полностью сидя на линолеуме. По-моему, ему и там было хорошо, вот и я присоединился. Алин положил мою руку к себе на ладонь, а другой похлопал ее сверху, играя таким образом с рукой. Я лишь наблюдал, счастливо улыбаясь. Но в душе все равно было паршивое чувство. Как чудесно просто так сидеть и наблюдать за милой мордашкой, слушать мягкий голос, ничего не говоря, будто стесняясь сказать, от этого прекрасного ощущения хочется завыть. Настолько хорошо, настолько не хочется расставаться. И как глупо, просто сил не хватает. До обеда мы остались сидеть на полу, слушали музыку, наслаждались тишиной, в которой слышна лишь прекрасная мелодия и прекрасный текст. Музыка расслабляет настолько, что кажется все хорошо, ничего не надо вообще, она обволакивает все тело, убаюкивая. - Я все решил. - вдруг тихо сказал Алин, улыбаясь уголками рта. Я посмотрел на него, ожидая продолжения. - Хочу уехать куда-нибудь после выписки. Освоюсь день-два дома, возьму деньги и уеду, хотя бы по стране. Какие есть хорошие города у нас? - Санкт-Петербург. - тут же ответил я, не успев переварить смысл слов, потому что любил этот город, словно прожил там всю жизнь. - Спасибо тебе. - погладил меня парень по спине. Я взглянул в его глаза, в них не было каких-то сомнений, отчаянья. Только уверенность, счастье. Он всем своим видом говорил "не переубеждай меня, ты мне не нужен, не напрягайся, не переживай, это того не стоит". И я в первый раз искренне поверил ему, потому что парень сам нашел правильный выход из ситуации. Ведь трус, такой как я, никогда не сможет сделать счастливым такого хорошего парня, как Алин. Мне же ведь он не нужен, верно? В телефоне есть любимая музыка, в жизни теперь любимая профессия, еще два дня - и экзамен, последний, который пропустит меня в мир хирургии. Вот и все. Все будет хорошо, иначе быть не может. Решив вконец все за себя и Алина, я убрал свою руку из его, поднялся на ноги и показал рукой, чтобы парень тоже встал. Он был ростом ниже меня, почти на голову, но все равно я видел его глаза, они смотрели ровно на меня, будто заглядывая в душу. Я мягко улыбнулся, прощальная улыбка, как и нужно. Парень улыбнулся в ответ. Он все понял, я все понял. На душе стало легко, невероятно хорошо, будто ничего и не было, будто моя жизнь пошла дальше, набирая новые обороты. Я медленно погладил Алина по голове, обвел шею, приблизился и поцеловал. Легко, одна секунда, такой же прощальный поцелуй, как улыбка. Потом я просто развернулся и пошел к двери, выходя, нежно сказал: - Прощай. - Не забуду. - И Алин опять улыбнулся. Без ноток горя в голосе, без грустного блеска в глазах. Я вышел, тихо прикрыв дверь. Уже был почти полдень, а ровно в двенадцать я сидел на кухне у родителей. Как же было хорошо в этот день, впервые за почти месяц не было никакого камня на душе, я ни от кого не зависел. Это же так прекрасно. Долгожданная свобода. Я все-таки не любил тогда Алина.