Жизнь без памяти

Алин. Колеса поезда отбивают свои партии, будто по нотам, будто у них все спланировано. Ровно, четко. Два удара громкие, два удара потише, три, четыре быстрых, и по новому кругу. Я схожу с ума раз нахожу в обыденном шуме мелодию. Но эта мелодия подбадривает меня. Она играет у меня в душе, в груди, кажется, сердце бьется в такт. И вовсе не от тоски, а просто. Потому, что это все так не обычно. Перед глазами проносятся леса, дороги, как кадры киноленты, стремительно быстро, они секунду назад были моим будущим, а сейчас забытое прошлое. Я ехал поездом Москва—Санкт-Петербург. Дорога должна занять не больше десяти часов, утром я буду в городе разводных мостов. За три дня мне вполне удалось привыкнуть к обычной жизни и это было вполне терпимо. Разве что ночами страшно засыпать, страшно, что приснится кошмар, что ты один в пустой квартире. В попытках придумать решение меня осенила отличная мысль. Как только я приеду из Питера заведу домашнего животного. Пусть это будет кошка, собака, хомяк, попугай, да хоть кто, лишь бы ночами в доме была еще одна живая душа. А пока что несколько ночей, - сколько я пока не знал сам, - я проведу в гостинице. Думаю, там не страшно. За окном потихоньку темнело, соседи, в количестве двух человек, пили чай и читали книги. Точнее один из них печатал что-то на ноутбуке, а другой читал. Это были два парня, совсем обычные, ничем не привлекательные люди. Возрастом примерно двадцать пять лет. Они практически не разговаривали друг с другом, но если перекидывались парой фраз, то на какую-то непонятную мне тему. Скорее всего, эти двое ехали в Санкт-Петербург по работе. Я же был одинок, сидел и отправлялся неизвестно куда. Но эта неизвестность была мне интересна, воспоминания и новые впечатления - вот что нужно. И сейчас, сидя в поезде, у меня было отличное настроение, которое, казалось, ничем нельзя испортить. Только похоже на моей многострадальной улыбке это не сказывалось. Мои мысли были на столько далеко, что не оставалось времени натянуть на лицо счастье, ведь это и не важно, главное, что творится в душе. А там пока что было не плохо. Перед поездкой я читал в Интернете про Северную столицу, узнавал достопримечательности и потихоньку создал план их обхода. Но за несколько дней случилось и плохое. Например, нужно было как-то снять деньги с маминой карточки в банке, что делать жуть как не хотелось. Девушка, беседовшая со мной около часа, не сразу поняла моих намерений и всей ситуации в общем, но все же выдала пачку денег в размере четырехсот тысяч. Естественно, мне сразу стало печально. Опять жизнь напомнила о матери, которую я даже и практически не знаю. Это такой ужас... И деньги не мои, какое я имею право ими распоряжаться? Возникло такое ощущение, будто ты ограбил банк, принесшее мысль, что я свихнулся. Сходить с ума порой бывает не так приятно. Или же вообще ужасно. По рассказам Мира, я мог делать выводы о своей прошлой жизни. За неделю до аварии расстался с девушкой, которую любил всей душой, и никого не надо было больше, ведь люди вокруг такие скучные, у них нет внутреннего мира, лишь пустая оболочка. Я считал так раньше и, наверное, считаю сейчас. Так что же тогда нашел в Мире? Этот вопрос возник абсолютно внезапно, не подчиняясь никаким законам логики. Я смотрел в окно, где все так же мелькали деревья, только уже синеватые, в тени смуглого неба. Наверное, Мир стал моей целью и спасительной соломинкой. Сначала я отчасти использовал его, желая выкарабкаться и забыть о своей никчемной неудачи. Все удавалось слишком уж легко, настолько, что я незаметно для самого себя перевоспитал парня, который в свою очередь практически возненавидел меня. Но... Как можно было привязаться? Мне стало понятно, что Мирослав не такой уж обычный человек, в его мире скрыто множество дорожек, только неизведанных. Этот парень способен на многое, и он способен полюбить парня, пусть и отрицает обратное. Увы, то время уже потеряно, его вряд ли отыщешь, остается только шагать вперед, тихо мучаясь по ночам и радуясь тому, что есть. Внешне, то есть судя по тому, что происходит вокруг, все довольно неплохо, да и внутренне тоже, не считая слабой боли, которая приносит своеобразный кайф, еще есть физическая. К сожалению, то, что меня выписали из больницы, еще не значит, что тело не болит. При долгом передвижении на ногах они ноют, а одну пронизывает сильная боль, будто разрубает молнией. Так же неприятно делать глубокий вдох и выдох, лежать на животе и много думать. Что я делаю постоянного, от чего и болит постоянно голова. Потихоньку люди стали укладываться, проводницы выдали постельное белье, а я столкнулся с новой проблемой. В комплекте был белый квадратный мешок, один прямоугольный и простыня. Как называется последнее услышал у соседей. А вскоре и как называется первое и второе. Наволочку нужно надеть на подушку, а пододеяльник соответственно на одеяло. Это было самым сложным, благо упростило то, что не пришлось умудряться на верхней полке. Парни тихо смеялись над моими неуклюжими попытками выбраться из заточений пододеяльника, а я проклинал их. Ведь могли бы и помочь, но вместо этого они дали еще один повод разочароваться в людях. За каких-то двадцать минут я успел сильно вымотаться, что думал выпаду из реальности быстрее возможного. Но оказалось не так. Стук поезда приятным был только, когда ты сидишь и смотришь в окно, а спокойно уснуть не получится. Пыхтение, стуки среди тишины давят на уши, не дают отвлечь свое внимание на что-то другое. И от этого кажется, что ты полностью погружен в бесконечный шум поезда, где только одни машины и вечная дорога. Но это лишь мое абсурдное мнение. Я помню как лежал на спине, положив руки у груди, смотрел наверх, где была видна только темнота, и в голову мне лезли, казалось, тысячи рифм и строчек. Я решил, что протяну руку к столику, возьму телефон, но вместо этого я накрыл ладонью глаза и, похоже, уснул, так как не помнил больше ничего не утро. Дальше был вокзал, такси, гостиница. Довольно приятное место, где не ощущается ненавистное одиночество. Только здесь все слишком вычурно, нету той простоты как, например, в поезде. И нет той атмосферы, приятно щекочущей разум. Тело полно энергии, голова не болит, вокруг красивые здания, чарующие своей скрытой романтичностью, чем не прекрасный день. И этот день я решил провести гуляя по улицам. Точнее по одной улице - Невский проспект, место, где можно найти много интересного. Тучи магазинчиков, бутиков, кафешек. Вывески, реклама, объявления, редко, но встречающиеся скульптуры, а рядом набережная, открывающая неописуемый вид на Неву, протекающею по всему городу, по каналам, обрисовывая острова, которых неизвестно сколько, ведь весь Санкт-Петербург состоит из них. И можно было неустанно бродить по одной улице, сворачивая на другие, малоизвестные или наоборот такие же широкие, как эта. Не было видно конца Невскому проспекту, как и конца славной жизни этого города. Он однозначно с каждой минутой нравился мне больше и больше, настолько, что я начал понимать - придется задержаться больше, чем на неделю-две. Другая тема была проживания, денег, но это я не брал в расчет, ведь проблема совсем казалась небольшой. Пройдя мимо одного здания, в голове добавлялся еще один пункт к плану. И так дальше больше. Мне хотелось все и сразу, только такого никогда не может быть. Я испугался, что не успею сделать все то, что хочу. А тем временем теплый воздух постепенно становился прохладнее, задувая во все закоулки разума, одурманивая, как и всегда. Стало страшно. На секунду показалось, что эта маловажная и довольно никчемная стихия в совершенном спокойствии может натворить много бед, которые трудно объяснить обычными аргументами. Например, легкий ветерок настолько кружит голову, что кажется ты вот-вот упадешь без сознания. И больше никогда не придешь в него. А еще, хуже того, отнимет у тебя все то, что принято считать богатством внутреннего мира. К вечеру чувства всегда обостряются, разыгрывается воображение, мысли непрерывно лезут в голову, а в теле так хорошо, что только споткнувшись на ровном месте, я понял свою беду. Паника овладела мной, медленно, заставляя повиноваться себе, не давая глотнуть воздуха, хотя бы последний раз насладиться спокойствием размеренной жизни города. Я был в оковах безумства, эти цепи давили все сильнее и сильнее, вокруг ходили люди, смотрели с нескрываемым интересом на человека, который безумно смотрит по сторонам, крутиться вокруг себя, будто детская игрушка, но держась из последних сил, стараясь не упасть. И я не знал насколько долго все продлится, я стал успокаиваться, привыкая к своей безбашенности, граничащей с психологическим расстройством. А впрочем, разве это не одинаковые понятия?