Герои асфальтовых долин

В голубой корзинке неба теснятся большие зефирные облака в сиропе заката, нанизанные на вилки шпилей высоких башен. Стены зданий обклеены медальонами окон: золотыми, сердоликовыми, аметистовыми. По развёрнутым конвертам дорог бегут чернильные машины. Ева проходит перекрёсток, кружка светофора вновь наполняется клубнично-красным светом. В ее руках — смятый бумажный стаканчик с покусанной трубочкой, на плечах — рюкзак с формой, теннисной ракеткой и мячами оттенка спелого лайма. Она аккуратно огибает круглые осколки луж под ногами, сворачивает на знакомую улицу, окольцованную изумрудными деревьями. Но купол тишины разбивает неожиданный крик. В нескольких шагах от неё, на асфальтовом платке маленького сквера, чернеет клякса драки. В середине круга, закатав рукава до локтей, стоит парень, снова и снова замахивающийся уже разбитым кулаком и обрушивающий его на кого-то лежащего у его ног. Ева едва успевает отбежать к изгороди, шершавой, будто в наждачке. Она слышит треск ударов и вплетенные в него приглушённые стоны; дрожащими пальцами натягивает серый капюшон, чувствуя, как разрастается внутри терновник страха, а его ярко-синие ягоды, сорвавшись с тонких веток ресниц слезами вот-вот упадут на бледные щёки. Они же его убьют, я свидетельница преступления Стаканчик выпадает из ее рук и, стукнувшись об асфальт, откатывается в сторону, но эхо превращает это в грохот. Живая чёрная клякса замирает и разворачивается в сторону Евы. Парень в центре выпрямляется, выпустив воротник противника. Ветер отбрасывает к виску его терракотовую челку, по костяшкам стекают земляничные капли и плюхаются рядом с белыми кедами. Крис смотрит прямо на неё. — Эй, кто это там? Ева тут же отворачивается, прижимаясь спиной к изгороди. Пунктирное дыхание, гулкие шаги, обрывки реплик мешаются в сосуде улицы, заглушаемые потоками ветра. Щелчок пистолета, снятого с предохранителя. — Выходи, или мы тебя сами вытащим сюда! Сдавленный кашель парня, перекатившегося на спину. Ева, сжав зубы, отодвигается назад, по изгороди, стараясь идти как можно тише. Горло царапают вскрики, но она их проглатывает, стискивая лямки рюкзака. На углу она видит края белых кед. Две тонкие насмешливые улыбки. — Здесь никого, остынь, Магнус, — равнодушно оповещает голос Шистада. Когда они скрываются за клетчатым металлическим забором, Ева наконец выдыхает. Она находит все ещё лежащего парня, закрывшего лицо острыми локтями сжатых рук, расстёгивает молнию рюкзака и достаёт полупустую бутылку воды и упаковку салфеток и оставляет ему. Она закрывает входную дверь, когда стрелки в банке циферблата уже перешагнули девять часов. Ева закидывает куртку на изогнутый крючок вешалки, бросает вещи с тренировки около шкафчика для обуви и идет в свою комнату. На столе лежит недоделанный тест по истории и лесенка учебников на завтрашний день. Как будто ничего и не произошло.