drei
7 июня 2018 г., 19:29
Следующий день насквозь изрезан клинками дождя. Нитки дождя словно тонкие корни, которые пустили лиловые пышные листья в бледно-зелено-серое озеро улицы.
Ева касается мокрой школьной калитки, но чья-то рука с часами на широком поясе на запястье стискивает прутья повыше и толкает дверцу обратно. Она врезается в угол косяка со скрежетом и обиженно замолкает.
— Приве-ет, — нараспев произносит голос позади неё.
Крис одним движением сбрасывает с ее головы капюшон вересково-фиолетового плаща и разворачивает к себе за плечи. В мелких серебристых дождинках Ева видит усмехающегося Пенетратора.
— Чего тебе? — сухо спрашивает она, отступая назад.
За ними — облитое ливнем здание, изогнутое, съёжившееся, со множеством квадратных окон-синяков.
— Прошвырнемся перед первым уроком, Мун.
Он тянет ее в сторону клочка с тугим переплетением веток деревьев. За листьями, отливающими жестью, не видно ни кусочка неба.
Шистад поджигает кончик сигареты и делает глоток тускло-василькового дыма. В его глазах как всегда гуляет туман, собранный из замкнутых в его голове мыслей.
— В общем, — он делает очередную затяжку, — надеюсь, ты в курсе, что увиденное тобой на днях не стоит превращать в общеизвестную сплетню.
— Не понимаю, о чем ты, — огрызается Ева.
Крис смеётся. Потом смотрит на неё с ломанной в усмешке улыбкой:
— Когда в следующий раз решишь выпить кофе и поиграть в шпионов, попроси не писать свое имя на стаканчике в Старбаксе.
Набегает ветер. Крис впечатывает в сырую землю окурок, в котором рыжий огонёк моментально гибнет.
— Мы друг друга поняли, — говорит Шистад и салютует ей на прощание.
Бесконечные мотки дождя клубятся за окном весь день. Еве кажется, что во время разговора с Пенетратором, она подхватила от него эту вязкую сырость, которая теперь выстилает пелену и перед ее глазами, забивается в уши непрошеными воспоминаниями и обжигает вспышками внезапного раздражения на весь мир.
Солнце пробивается сквозь плесень туч, когда Ева идёт вместе с Нурой домой. Сбоку от них — длинная кость дороги, скреплённая сухожилиями пешеходных переходов с остальными трассами.
— Ты сегодня такая грустная, — недовольно произносит Нура, — надо тебя развеселить!
Ева хмыкает в ответ, пытаясь сделать на ходу небрежный хвост. Солнечные блики прыгают на покатых оборотах прозрачной пружинки, зажатой в пальцах Евы.
— У тебя новая резинка?
— Мне подарил ее Юнас, — тихо говорит Ева. — Он сказал, что я как эта пружинка. Такая же прозрачная. Не имеющая своего мнения. Пытающаяся быть отражением окружающих.
Нура останавливается, скрестив руки на груди.
— Серьезно, Ева? Зачем ты ее тогда носишь?
— Чтобы всегда помнить, какая я.
Они стоят на одиноком асфальтовом островке, а вокруг них кипит автомобильное море.
— Но ты не такая, — возражает Нура. — Юнас пытается заключить тебя в стеклянные рамки собственных стереотипов. Так разбей же их. То, что тебя так видит Юнас, не значит, что остальные относятся к тебе также. Перестань, Ева Квиг Мун.
И в этот момент пружинка в руках Евы рвётся и остаётся на ее ладони перекрученным куском силикона.
