Life after Mount Massive

      Ойкава сидел на кровати, скрестив ноги по-турецки. Напротив расположился Куроо, опустив голову и скользя взглядом по газете, разложенной между ними. На второй странице была фотография Акааши, он еле уловимо улыбался, смотря в объектив камеры. Куроо помнил, что фото делал Ойкава, когда они собрались вчетвером и всю ночь смотрели дешевые ужасы. Комментируя особо тупые моменты, они не переставали смеяться. Даже Иваизуми сыпал остротами, что заставляло Ойкаву светиться изнутри и непрестанно хихикать. Как же давно это было.       — Родители Кей-чана не сдаются, — тихо произнес Тоору и грустным взглядом посмотрел на черно-белую фотографию друга, который пропал без вести год назад.       После смерти Иваизуми и пропажи Акааши Куроо с Ойкавой стали еще ближе. Они нашли друг в друге утешение и поддержку. Шатен эгоистично цеплялся за мужчину, боясь оставаться наедине с собой и своими мыслями. Жили они на квартире у Акааши, наивно надеясь на то, что парень вернется. Где бы он ни был, что бы его ни вынудило уехать, и Куроо, и Ойкава ждали возвращения Кейджи. Куроо не позволял себе мыслей о том, что Акааши больше нет. Но Ойкава, который три недели назад с трудом перенес годовщину смерти Иваизуми, все чаще говорил о том, что Кейджи не вернется.       — Не могу поверить, что я потерял и друга, — сжав губы, Тоору поднял взгляд, полный боли и печали.       Куроо осторожно отодвинул газету в сторону и придвинулся к шатену, обнимая его за поясницу и прижимая к себе. Почувствовав, как опалило рваным дыханием шею, мужчина сильнее стиснул объятия, желая поддержать, успокоить. Ойкава руками окольцевал шею, доверчиво прижимаясь, а у Тетсуро сердце пропустило пару ударов. Они часто прикасались друг к другу, похлопывали по плечам, закидывали друг на друга руки и ноги, если вместе что-то смотрели, но еще никогда так тесно и жарко не обнимались. Куроо не мог разжать руки, он лишь ближе прижимался, поглаживая Ойкаву по спине, скользя горячими ладонями вдоль позвоночника и по пояснице. Мужчина еще ни разу за годы их знакомства так не выдавал себя, как сегодня. Ойкава никогда не был дураком, он просто не замечал никого и ничего вокруг, кроме Иваизуми. Вот только теперь, когда у Куроо сердце зачастило в груди, а руки все настойчивее гладили напряженную спину, Тоору должен был понять.       Тетсуро честно пытался влюбиться в Акааши, часто смотрел на него, выискивая хоть какой-то отклик на красивого парня. Не было ничего. Но стоило посмотреть на Ойкаву, улыбающегося, шутливо сердящегося или весело смеющегося, внутри все сжималось, а губы невольно изгибались в усмешке. Понимая, что ему ничего не светит, он с легкостью скрывал свои чувства. Тоору был для Иваизуми, Куроо это осознавал и не встревал, довольствуясь дружбой.       А сейчас, обнимая Ойкаву, Тетсуро нещадно раскрывался, но не мог отпустить, жадно цепляясь ладонями за желанного человека. Тоору был теплым, приятно и так знакомо пах. И можно было дышать им не украдкой, а шумно тянуть воздух, носом касаясь нежной кожи за ухом. Мужчина почувствовал, как заскользили чужие ладони по спине и легли на плечи, мягко отодвигая. Отстранившись, он посмотрел в красивые глаза, полные понимания и принятия.       — Давно? — в словах Тоору не было ни злости, ни упрека, он не шарахнулся в сторону, позволяя обнимать себя, в ответ сжимая широкие плечи брюнета.       Куроо криво усмехнулся, опуская взгляд вниз и пожимая плечами.       — Всегда? — посмотрев в глаза, он неопределенно ответил, кривя губы в подобии улыбки.       Ойкава оставался на месте, не отталкивал, даже немного подался вперед, безмолвно давая позволение на большее, чем жадные объятия. Куроо сглотнул, выглядя непривычно серьезно, и сократил пару сантиметров, накрывая чувственные губы неторопливым, нежным поцелуем. Прикрыв глаза, позорно боясь увидеть отвращение на лице Тоору, брюнет осторожно сминал мягкие губы своими, чувствуя привкус кофе с молоком, отдающий сладостью. Сегодня он сам готовил Ойкаве кофе, выучив за год, сколько тот любит добавлять молока и сахара. И теперь ощущал сладковатый привкус их первого поцелуя, который жаром обдал все тело. Крепче сомкнув руки на пояснице парня, Куроо перетащил его к себе на колени, не встречая сопротивления. Он углубил поцелуй, скользнув языком по губам и толкаясь им в рот, сразу же поддевая язык Тоору, действуя очень мягко и неторопливо, чтоб не спугнуть. Ойкава, положив одну ладонь на шею брюнета, ответил на поцелуй, затопляя Куроо нежностью этим нехитрым действием. Мужчина не отрывался от влажного рта, оглаживая его языком, из раза в раз завлекая язык Тоору в чувственное противостояние, то втягивая в свой рот, то выталкивая.       Откровенно наслаждаясь лаской, Тетсуро медленно гладил спину и бедра, чувствуя, как шатен расслабляется под прикосновениями, позволяя не только трогать себя, но и себе — получать от этого удовольствие. Мягко поцеловав в уголок губ, Куроо отстранился на пару сантиметров, вздыхая и открывая глаза. Ойкава раскраснелся, его губы слегка припухли, а взгляд был переполнен эмоциями, где ярче всего выделялась нерешительность. Коснувшись приоткрытых губ своими, Тетсуро подцепил края чужой футболки, потянув ее вверх, отодвигаясь от Ойкавы лишь для того, чтоб откинуть темную ткань. Проскользив ладонями снизу вверх по рукам шатена, мужчина накрыл ладони того, переплел их пальцы, снова втягивая в поцелуй, и плавно уложил Тоору на спину. Опустившись сверху, вжимая своим весом в кровать, Куроо прижал чужие ладони к матрасу, удерживая их за головой Ойкавы, но готовый в любой момент отпустить. Прервав поцелуй, он провел губами по скуле, переходя на шею, чувствуя, как быстро бьется чужой пульс. Неторопливо, влажными касаниями губ выцеловывая шею, брюнет ласково повел пальцами по рукам парня вниз и сам начал спускаться ниже. Скользя языком по ключицам, осыпая грудь легкими поцелуями, Тетсуро съезжал все ниже, лаская губами и языком плоский живот, откровенно наслаждаясь возможностью прикасаться к Ойкаве. Парень под ним слегка подрагивал и прерывисто дышал, ощутимо напрягаясь, когда Куроо касался особо чувствительных мест.       Водя приоткрытыми губами по животу, брюнет ладонями огладил грудь, останавливаясь на ребрах, подушечками больших пальцев накрывая соски, оглаживая их по кругу, с нажимом. Тоору прерывисто выдохнул, слегка выгнувшись, отзываясь на ласку, а у Куроо голова пошла кругом. В паху у него запульсировало, член напрягся сильнее, пуская смазку, влажным пятном проступившую на ткани. Проведя ладонями ниже, пробегаясь кончиками пальцев по ребрам, брюнет подцепил резинку домашних штанов, потянув их вниз вместе с бельем. Выпрямившись на коленях, Куроо избавил Тоору от одежды, замирая всего на пару мгновений, чтоб обласкать желанное тело поплывшим взглядом. Ойкава позволял к себе прикасаться, открываясь, подставляясь под ласки, реагируя немного зажато, но от этого он был еще более желанным.       Огладив ладонью оставшийся на ноге шрам, Куроо мягко его поцеловал и склонился ниже, выцеловывая нежную кожу внутренней стороны бедра. Шатен слегка задрожал, раздвигая ноги шире и, прикусив нижнюю губу, отвернул лицо. Тетсуро с неприкрытой нежностью и желанием смотрел на парня, гладя его по бедрам и снова принимаясь целовать живот. Постепенно спускаясь все ниже, он губами коснулся полувставшего члена, лежащего на животе, и медленно огладил головку языком. Ойкава всхлипнул и тяжелее задышал, подрагивающими пальцами касаясь растрепанных черных волос. Куроо прижмурился от нерешительной ласки Тоору и плотнее сомкнул губы на члене, вбирая бОльшую длину. Что бы сейчас ни творилось в голове у шатена, какие бы мысли его ни одолевали, но тело, истосковавшееся по ласке, отзывалось. Тетсуро пользовался этим, не задумываясь, что поступает низко. Он слишком давно был влюблен, чтоб отказываться сейчас, пускай это всего лишь подачка со стороны друга.       Размеренно двигая головой, постепенно стараясь взять до конца, мужчина с нажимом скользил языком по вздувшимся венам, добиваясь, наконец, тихих стонов Тоору. Ощутив, как бархатистая головка коснулась горла, брюнет медленно подался назад, выпуская член изо рта и прерывисто выдыхая на влажную от слюны плоть. Ойкава дернул бедрами, сильнее вцепившись пальцами в волосы Куроо. Улыбнувшись, мужчина провел ладонью по внутренней стороне бедра, переходя на промежность и осторожно сжимая мошонку парня. Снова накрыв губами головку, он размазал по сфинктеру большим пальцем слюну, стекающую по члену и яйцам. Понимая, что это хреновая замена смазки, Тетсуро все же не решился идти в ванную за кремом, боясь, что когда вернется — не застанет Ойкаву не только в кровати, но и в квартире. Надавливая пальцем на тугое колечко мышц, мужчина толкнулся в сжимающийся проход. Отвлекая от неприятных ощущений, Куроо обласкивал губами и языком член, лишь дразнясь, не доводя до пика, желая кончить вместе с Тоору.       Куроо был переполнен возбуждением, но не торопился, подготавливая партнера, двигая пальцами в жарком теле. Он не прекращал сосать, чувствуя, как Ойкава сам ведет бедрами, принимая пальцы глубже. Преодолевая сопротивление внутренних мышц, мужчина добавил третий палец, в это время плотнее сжав губы на головке, слыша тихий, протяжный стон. Вскоре Тоору уперся ступней в плечо брюнета, мягко его отстраняя, давая понять, что с прелюдией можно заканчивать. Шатен плавно перевернулся на живот, пряча лицо в подушке и слегка прогибаясь в пояснице. Тетсуро за этим наблюдал с лихорадочно колотящимся сердцем. В паху пылало, стояло так крепко, что казалось, он кончит, стоит только вставить. Склонившись над парнем, Куроо легко поцеловал в шею, прокладывая цепочку из поцелуев вниз по позвоночнику. Ладонями он оглаживал спину, бока, бедра, сжал упругую задницу, большими пальцами проскальзывая между ягодицами. Надавливая пальцами на проход, брюнет прочертил языком линию от копчика до сфинктера, толкаясь языком в тело, смачивая гладкие мышцы слюной. Ойкава крупно задрожал, сильнее выгнувшись, и чувственно простонал, но его стон был приглушен подушкой.       Терпеть более не было сил. Тетсуро лихорадило чувствами и желаниями, но он сдерживал порывы своего тела, действуя все так же неторопливо и осторожно. Отстранившись, он расстегнул свои джинсы, сдергивая их вместе с бельем до середины бедра. Проведя по члену от головки до основания, размазывая естественную смазку, мужчина склонился над Тоору, ласково целуя его в плечо и упираясь головкой в сжавшееся колечко мышц.       ***       Ойкава, уткнувшись лицом в подушку, глотал слезы. Он чувствовал каждое прикосновение Куроо, пропитанное трепетом и нежностью, и не мог поверить в то, что его касается не Иваизуми. Что ему хорошо с кем-то, кроме Иваизуми. Что он позволил делать с собой такое кому-то, помимо Иваизуми, память о котором слишком свежа. Все еще больно, невыносимо тоскливо, но Тоору откликается на чужие чувства, на ласки, считая себя предателем.       Ощущая, как член распирает изнутри, раскрывая тугие мышцы, шатен невольно подался вперед, но Куроо удержал его за бедра, уверенно, но не причиняя боли. Комкая в руках подушку, кусая губы, Тоору замер под сильным телом, болезненно-сладко чувствуя проникновение. Тетсуро не торопился, давал возможность привыкнуть, зацеловывая неприятные ощущения, губами опаляя плечи и верхнюю часть спины. Ойкава расслабился, повел бедрами, давая разрешение двигаться, несмотря на то, что сердце сжималось болью. Все это было неправильно. Тело предало, отозвалось на нежную ласку, но все мысли были о Иваизуми. О его руках, его поцелуях и грубоватых прикосновениях. Томительная нежность была непривычна, Куроо был предельно осторожен, ласков, он двигался плавно, медленно входя по основание и так же неторопливо почти выскальзывал из тела. Приятные ощущения накапливались, внизу живота тянуло, но Ойкава не переставал себя корить за слабость. Он просто не мог потерять еще и Куроо.       Кусая губы, боясь, что сорвется и начнет шептать имя Иваизуми, Ойкава подрагивал на каждом толчке, выгибаясь в спине от щекочущей кожу футболки, скользящей по пояснице и ягодицам. Куроо не разделся, не дал и пары секунд, чтоб одуматься. Тоору не знал, кому из них сейчас больнее, но понимал, что страдают оба, хоть тело и полнится наслаждением.       Тихо постанывая под аккомпанемент тяжелого, хрипловатого дыхания, шатен сам подался бедрами навстречу чужим толчкам, не в силах терпеть напряжения, скопившегося в паху. Чуткий, заботливый Куроо сразу же скользнул ладонью под живот, немного приподнял чужие бедра и накрыл член Ойкавы ладонью. Более громкий стон сорвался с искусанных губ, хотелось скорее уже кончить, получить желаемую разрядку и, наконец, избавиться от чувства вины.       Тетсуро сорвался на более быстрые и рваные толчки, из раза в раз проскальзывая головкой по простате, усиливая удовольствие шатена, который толкался бедрами в ласкающую руку. Наслаждение множилось, напряжение росло, и мысли, пусть всего на несколько мгновений, но покинули голову. Ойкава растворился в ощущениях. Тело обласкало мощной волной оргазма, выбивая на секунды из реальности. И лишь на задворках сознания парень ощутил, как теплые капли легли на ягодицы и поясницу, а тяжесть чужого тела пропала.       ***       Куроо горящим взглядом смотрел на Тоору, тяжело дышал и пытался успокоить заходящееся восторгом сердце. Не до конца веря в то, что произошло, мужчина поправил на себе одежду, и, потянув край одеяла, начал стирать с покрытой испариной кожи свою сперму. Ойкава заворочался, и пришлось отстраниться. Тетсуро сел на край кровати, смотря куда угодно, но не на Тоору, ощущая на себе его взгляд.       — Ты же понимаешь, что я не могу ответить тебе взаимностью? — голос парня звучал хрипло, в нем слышались не до конца высохшие слезы.       Брюнет хмыкнул, кривя губы в ухмылке, и повернулся к Ойкаве, смотря в его влажные глаза.       — Понимаю, не дурак. Это же была просто благотворительность, да?       — Воспринимай, как хочешь, но…       — Ойкава, пускай даже благотворительность, из жалости, но позволь мне быть рядом.       Куроо смотрел серьезно, он боялся, что минутной слабостью и своими чувствами все разрушил, но не жалел, что смог коснуться Тоору.       — Нет, Тетсу-чан, ты все-таки дурак, — шатен слабо улыбнулся и пихнул мужчину ногой. — Я не смогу тебя полюбить так, как хотелось бы тебе, но ты самый близкий для меня человек. Поэтому, Куроо Тетсуро, не вздумай исчезнуть из моей жизни.       Мужчина ничего не ответил, лишь кривовато улыбнулся и, подавшись к Ойкаве, крепко его обнял.