Ис риал

***

      — Итак, если вы все сейчас выпьете за чиминово здоровье — плюс сто к карме, — Чонгук восторженно оглядывает пьяных хёнов вокруг и радостно скалится — вот его звёздный час, настал, миленький! Как же он долго ждал.       — Пьём, пьём, не жалеем алкоголь, у Чимина ещё мно-о-ого его, — младший торжественно вылакивает кружку пива до дна и трезвым (но это не точно) взглядом поглядывает на Ви.       Чонгук подсаживается к нему и устало стонет, толкая Тэхена в бок, чтоб не жирно было.       — Эй, мелкий, ты…, а ну подвинься, — Тэхен распахивает сонные веки и широкими глазищами смотрит куда-то сквозь. — Э-э-э, чего я говорил? — он щурится и вглядывается в лицо макнэ. И чего он тут делает? Только что был у порога, а тут уже пьет. Стоп, а где мой Хосоки-хён, мой веселый лучик, и еще мамка где? Тэхен забивает на присутствие младшего почти у его лица, дыхание чуть ли не в губы и вопросительный, слегка хмельной взгляд, и смотрит по сторонам — где Хосоки-хён?       Странно.       — Тэх… — Чонгук только пытается придержать старшего за талию, как тот отодвигается и шлепает босыми ногами к Хосоку. Ну что за наглость? Да где такое неуважение к младшему поколению?       Но если это золотой макнэ, если это Чонгук, разве он отступит так легко?       Но-оу.       Чон выпускает пар из ушей и двигается за уходящим Кимом. Господи, ну куда за таким задом не пойдешь? Посмотрите-ка, так и манит на дурные мысли. Гук вспархивает с места и двигается к хёну, чувствуя, что тот плетется как раз-таки в уединенное место. Хм… вот и ловушка, хе-е-ен. Чонгук скалится злобно-злобно, мысленно потирая ладошки друг о друга для пущего эффекта и следует сзади старшего.       Нет, ну зад тот еще, даже в штанах чешется.       Весь план летит в тартарары, когда Тэхен, оказывается, знает, где находится его Хосоки-хен и прямиком, без стука влетает в спальню старшего и валится комом на кровать, подгибая ноги под задницу. Под свою ахуительную задницу, думает Чон, но так, Чонгук, соберись, не дай своим гормонам взять верх (хотя кого он обманывает?) и убрать это чудо из чужих лап.       Тэхен только его и при всей любви к Хосоку Чонгук его не отдаст. Ни-ко-му. Не обсуждается.       А иначе зря что ли он все это представление устраивал? Свел, наконец-таки, этих тупеньких юнминов, которые только и ныли, какие они несчастные, а ему что? А ему тоже надо отгрести свою долю. Поэтому в голове золотого макнэ уже назревает новый план (но цель та же). Ну не будить же его золотце, его Ви-щи? Не будить. Да какой дурак так поступит с этой спящей принцессой, которая храпит всего-ничего? Так, подумаешь, на целую комнату, но это же не на всю квартиру, значит не сильно. Да и всем это присуще, так что не надо тут. Чонгук любит в нем все. И храп тоже, и слюни, и запах смешанного алкоголя. Видимо, Тэхен и правда любит всё со всем. Ну ничего. Чонгук и это любит.       Поэтому, Хосок, убирайся.       Чонгук выпускает весь воздух из легких и приближается к кровати. Хен выпил не меньше и храпит тоже не тише, поэтому придётся попотеть. Ну что не сделаешь ради Ви, ради его… Чонгук осматривает Тэхена: тот весь в слюнях измазался, жмется сильнее к Хосоку и ноги-руки складывает, зажимает везде. Младший сглатывает ком ревности и сжимает кулаки. Так, Чонгук, успокойся, просто избавься от третьего лишнего и делов-то. Всё. Точно.       Чон нежно обхватывает подмышки Хоби-хёна и приподнимает. В кои-то веки понадобилась накачанная мускулатура, а значит, что в качалку ходил не зря. Чонгук самодовольно улыбается, вспоминая, как временами на него заглядывается Тэхен, как того так и тянет потрогать крепкие мышцы. Ну ничего, сейчас уберем лишнее и натрогается.       Чонгук измученно вздыхает и опускает голову — слишком сладко сегодня спит его Тэхен-и. Будить такое чудо света совсем не хочется, не смотря даже на то, что сперма от переизбытка скоро будет литься не только из нужного места. Ой, стоило только подумать о Ви в таком ключе, как член кровью наливается. Да боже, как не вовремя.       А что тут делает еще Хосок?       — Ну бли-ин! Ну Хосок, давай ты сам уйдешь, лучше же будет, — он пытается поднять не такую уж и тяжелую тушку. Им всем удалось сильно похудеть перед предстоящим дебютом, что, однозначно, облегчает макнэ жизнь, но не намного. Стальная хватка Тэхена знакома младшему уже давно, поэтому Чонгук аккуратно расцепляет пальцы Ви от талии Джей-хоупа и кладет на место. Тэхен неудобно ерзает и сам отцепляется, переворачиваясь на другой бок.       Ну что ж, так-то лучше. Хоть сердце теперь не так стучит, а то смотреть противно на слишком тактильного Тэхена — лезет он, видите ли, ко всем со своими обнимашками.       Тэхен чонгуков и никого больше!       Чонгук, очень-очень любящий всех своих хёнов больше жизни (но меньше Тэхена), хватает того за ягодицы и забрасывает себе на плечо. Найти бы ещё то место, где можно его уложить. Неудобно же его оставлять на полу.       Чонгук правда искал. Ходил по всей общаге, искал свободное место, но так ничего и не нашел. Комнат у них три: юнмины были в одной (из любого уголка общаги можно было услышать, чем они там занимались, поэтому их не тревожим), Намджун развалился во второй и то и дело сопел совсе-е-м немножечко громко, поэтому отправлять туда Хосока — дело гиблое. Все-таки это все ещё его хен и вообще выставлять Хосока из своей же комнаты как минимум верх неприличия, поэтому точно не к Намджуну. Джин расположился на диване с бутылкой в руках. Видимо, поссорились с Намджуном и оказался виноват именно старший.       Окей, прости, Хосок, но придется, все-таки, потесниться тебе на полу. Сори, мне искренне жаль.       Младший кладет Чона на спину и аккуратно укрывает пледом, заранее спертым у Джина (прости ещё Джин). Он разглаживает большим пальцем морщинки на лбу хёна и улыбается — как плохо живется натуралам, даже жаль. Но он сам решил быть правильным, поэтому пусть будет счастлив с какой-нибудь девушкой.       Теперь к Тэхену.       Чуть ли не с визгом вбежав в комнату, младший останавливается напротив двуспальной кровати и еще минуту умиляется открывшейся картине. И как такого трахать вообще можно, когда его только гладить за ушком да ласкать можно? Ну почему у Чонгука именно сейчас этот пубертатный период, что сперма так и тянется наружу? Чон мысленно себя фейспалмит и украдкой ложится рядом, оплетая его тело коконом из рук. Тэхен-хен теплый, Тэхен-хен хороший, Тэхен-хен…       — Не хочешь потрахаться? — нежно шепчет Чонгук и прикусывает мочку старшего, опаляя его горячим дыханием. Была не была, все-таки стоило попробовать.       — Ты с ума сошел, мелкий? — Ким поворачивается к нему лицом и на удивление трезво глядит с нескрытым укором. То есть как это, он не спал? Чонгук мелко вздрагивает и расплывается в неловкой улыбке — что ответить?       Ну тогда свой шанс проебать нельзя. Тэхен сам проснулся.       — Ну хе-ен, дава-а-ай, не ломайся. Ты мне уже давно не давал, — Чонгук тянет гласные и с просьбой сжимает руки у подбородка, мол, ну пожалуйста, все разочек, Тэхени. Да и что тут такого — подставить мне свой зад, а дальше я сам — пальцы: один, второй и по нарастающей, потом писюн и всё. И всё. Ты вообще можешь просто лежать, от тебя даже ничего и не требуется.       — Я тебе вообще не давал, — Тэхен нахмуренно смотрит на младшего, но все еще трезво воспринимать ситуацию и картину в целом он не может — пора заканчивать с алкоголем.       — Ну хе-е-е-е-он, ну ра-а-а-зик. Ну я же нежно буду, — молит Чонгук, насупившись и надув нижнюю губу. Ей богу, как ребенок.       — А что, если я погрубее люблю? — Тэхен смотрит и мысленно хвалит себя за такое остроумие, однако такого воодушевленного младшенького он еще не видел. Да что с ним не так? Это же был от ворот поворот.       — Тэхе-ен, я тоже люблю погрубее, — Чонгук, словно чеширский кот, мурлычет и скалится в длинющей улыбке, заигрывая бровями. Ой, Тэхен, зря ты это сказал. Младший выглядит как никогда довольным и счастливым, будь это какая-нибудь другая просьба, Ким бы точно не отказал.       - Мелкий, завались, иначе меня вывернет прямо на тебя. Да и вообще, я не гей, - Ви фыркает и хлопает в ладоши. Комната тут же наполняется тьмой и даже какой-никакой мистикой. Только Чонгуку от этого крышу больше сносит.       Он мешкается несколько минут на месте, недовольный очередным отказом, и решается, все-таки, пойти на крайние меры. Чонгук перегибает через Тэ ногу и нависает. Глаза его от ночных огней за окном слегка поблескивают и кажутся неестественно красивыми, но Тэхен уже прикрыл глаза и увидеть это, к сожалению, уже не в силах. Спит.       Потому что дети должны спать. И пьяные хёны тоже.       Но Чонгук уже не ребенок. И не пьяный, вроде как.       Гук смачно целует Тэ в подбородок и всасывает нижнюю губу, только потом замечая, что старший уснул. Уснул, блять, в кровати с Чонгуком. План опять в ебеня. Чон устало вздыхает и втягивает воздух. Да как же так он всегда удивляет младшего своими выходками?       Чонгук улыбается, даже усмехается, насколько милое у старшего сопение, особенно когда Тэхен очень пьяный, и придвигается ближе. Если Ким ему опять не дал, Чонгук же не остановится. Даст же?       Чонгук уже и сам не знает, гоняется за этим чудиком уже пятый год и всё без толку. Он измученно кладет руку ему на талию и прижимает к себе плотнее. Все-таки, пусть если он не дает ему, хён будет для него самым-самым любимым, кто бы что ни говорил. Макнэ кладет голову старшему на плечо и прикрывает глаза - он тоже уже устал, но останавливаться не намерен.       - Какой же ты глупый, хён. Но все равно ты мне нравишься, - Чонгук греется теплом Тэхена и через время крепко забывается сном.       А Тэхен еле сдерживает глупую улыбку и красные щеки, открывая глаза и поворачиваясь к Чонгуку лицом. Милашка. Дурашка.       - Ты мне тоже, Чонгукки, - и целует спящего макнэ в висок, - но не спеши.