Проект "Пробуждение"

Запах вчерашних оладьев преследовал Хэнка даже во сне. Хотя погодите-ка. Хэнк рывком сел на кровати, поморщившись от прострелившей спину боли, и принюхался. Пахло. Оладьями. И кофе. Бредя в сторону кухни, он очень надеялся, что на Конноре будут штаны. Версию о стоящем у плиты со сковородой в одной руке и ножом в другой Ральфе он отмёл сразу, как несостоятельную. Но если это вдруг Ральф, то пусть на нём тоже будут штаны. На кухне обнаружились все: Коннор со сковородой (и в застёгнутом на все пуговицы костюме, спасибо тебе господи, я так редко прошу тебя о чём-то), Ральф с ножом и Сумо, выпрашивающий себе оладушку.       - Сиропа нет. Доброе утро, лейтенант. Хэнка посетило чувство дежавю. Кофе был всё таким же отвратительным, а Коннор прислонился бедром к посудомоечной машине. Оладьи были хороши. Он отпил кофе и машинально погладил по голове подбежавшего Сумо.       - Утро, утро… - на часах злодейским смехом хохотали цифры 09-00, так рано в свой законный выходной Хэнк никогда не поднимался. Ну, может быть лет десять назад, разве что. Сумо выписывал восьмёрки между двумя андроидами, задевая ножки стульев всей своей многокилограммовой тушей, определённо большое количество сахара с утра не шло ему на пользу. Он явно расценил рано поднявшегося Хэнка, как повод для того, чтобы как следует погулять и сейчас предпринимал все попытки для того, чтобы его заметили – ткнулся носом в ноги Коннору, лизнул руку Ральфу, положил голову на колени Хэнка. Как тут можно было устоять? Потрепав пса по ушам, Хэнк доел последнюю оладушку, выпил кофе залпом и направился к вешалке, где своей участи дожидались куртка и поводок.       - Как насчёт прогуляться в парке? – он обернулся к замершим андроидам, - Ральф, ты хочешь погулять с Сумо? Ральф кивнул и улыбнулся так, будто не мог поверить своему счастью. Ну, или как будто он чокнутый маньяк-убийца, но в принципе Хэнк уже мог отличить одно от другого. Не повезло пацану. Зато теперь повезло.       - Но нож придётся оставить дома. Поводок Сумо нужно держать двумя руками – этот пёс очень большой, тяжёлый и сильный, – ложь во спасение. Обманывать ребёнка было неловко, но Ральф поверил - положил нож на стол, поправил ворот свитера и, подпрыгивая, направился к двери, где уже нетерпеливо переминался с лапы на лапу Сумо.       - Я тоже хочу погулять с вами и Сумо, лейтенант. – Коннор неслышно подошёл почти вплотную и ещё какой-то сантиметр, да что там – пара миллиметров и их плечи снова бы столкнулись. Хэнк обернулся и скептически поднял бровь. Коннор тут же исправился:       - Я имею в виду, что будет лучше, если вас буду сопровождать я, на случай если Ральф перестанет быть стабильным и начнёт представлять опасность для вас и Сумо. Да, да, конечно, так оно и есть. Хэнк привычно хмыкнул и кивнул Коннору. Наблюдать за тем, как недавняя жестянка ревнует его и его собаку – в высшей мере странно.       - Обычно ты задаёшь мне вопросы, но теперь я хочу у тебя спросить.       - Да, лейтенант?       - Во всех андроидов-детективов закладывают умение печь оладьи? Заминка составила всего пару секунд, но её, а также вспыхнувшего ненадолго жёлтым диода, было достаточно:       - Это стандартная кулинарная программа, лейтенант. – Коннор врал. Ревность, ложь, зависть – пластиковый Пиноккио, присланный Киберлайф, становился всё более настоящим мальчиком. Хэнк закрыл дверь и глубоко вдохнул холодный воздух. Радостный Сумо буквально протащил еле поспевающего за ним Ральфа по подъездной дорожке и определённо направился в сторону городского сквера. Нужно было поспешить, пока он не воспользовался полным отсутствием контроля и не сожрал какую-нибудь гадость. Первое что бросилось в глаза Хэнку в сквере, было сумочкой взъерошенной и злой рыжей женщины. Коннор перехватил увесистый снаряд буквально за секунду до того, как встреча с носом стала бы неизбежной.       - Прошу прощения, мэм… Женщина зло дёрнула сумку на себя и гневно уставилась на Хэнка.       - Вы ужасный, жестокий человек! Этому милашке вы тоже будете прижигать лицо?! – она схватила опешившего от неожиданности Хэнка за лацкан куртки и попыталась потрясти.       - Мэм, мне кажется произошло недоразумение…       - Мы в нашей семье всегда учили детей с уважением относиться к нашему андроиду! Что я должна ответить своему ребёнку, который спрашивает, почему у андроида с собакой такое лицо?! О господи, они разговаривали с Ральфом. Кейт ему голову снимет, если с её драгоценным мальчиком что-то случится. Хэнк отчаянно завертел головой по сторонам, выискивая белесую макушку, серое пятно свитера или хотя бы Сумо (сложно не заметить кого-то размером с Сумо). Коннор легко прикоснулся к его руке и указал в сторону скамеек. Там, спиной к разворачивающейся драме, сидели Ральф и паренёк лет десяти, Сумо видно не было, но можно было предположить, что он валяется у них в ногах и грызёт очередную подобранную палку.       - Мэм, уверяю вас, Ральф уже достался мне таким, - в голову Хэнка очень вовремя пришла мысль не распространяться о том, что фактически Ральфа отдали как материал для опытов, наверное внезапно включился инстинкт самосохранения, - дело в том, что я работаю в полиции, а он проходил по делу о порче муниципальной собственности как улика. Дело закрыли, но не выбрасывать же его. Женщина сдулась на глазах, и, порозовев, пригладила волосы.       - Извините, офицер. Сын заинтересовался вашим Ральфом, мы подошли поговорить, он указал на вас, как на хозяина. Ральф вскочил со скамейки, завидев приближавшегося Хэнка.       - Ральфу понравилось гулять с Сумо! – Сумо меланхолично жевал ветку, всем своим видом излучая крайнюю степень удовлетворения прогулкой. Хэнк попрощался с ужасно смущённой своей несдержанностью и нападением на офицера полиции дамой, Ральф долго махал рукой вслед её сыну, Сумо носился кругами, путая всех в поводке, Коннор задумчиво смотрел в пространство.       - О чём задумался, железяка? – Хэнк почти игриво подтолкнул его локтём под рёбра.       - Она назвала меня милашкой. Как вы думаете, лейтенант, это её субъективное мнение или я могу считать его общепринятым?       - Помнится, кто-то однажды сказал мне, что его внешность была специально сконструирована для того, чтобы нравиться людям…       - Вы успешно разубедили меня в этом, лейтенант. А, ну да, точно. Налажали. Теперь вспомнил. Хэнк вздохнул и направился к центру сквера. Несколько притомившийся Сумо неспешно шёл рядом с Ральфом, который крепко сжимал поводок обеими руками. Коннор пристроился с другого бока и при каждом шаге слегка задевал локоть Хэнка своей рукой. Первые несколько раз он посчитал это совпадением, но затем стало понятно, что это чётко, с машинной точностью рассчитанная амплитуда движений, и соприкосновение неизбежно. Шаг – касание, шаг – касание, шаг – касание. События последних дней подействовали на Хэнка сильнее, чем он мог предположить. По дороге к закусочной, где он собирался съесть самый жирный и острый бургер, тем самым компенсировав пережитый стресс, ему в голову пришла мысль о том, что он не задумывался о самоубийстве уже больше недели. Да, его жизнь всё ещё была тем ещё дерьмом, но теперь это было в какой-то мере захватывающее дерьмо. Ему было действительно интересно, что будет завтра. Послезавтра. Как Кейт собирается вывезти две дюжины девиантных андроидов незаметно для ФБР и Киберлайф. Когда Коннор поймёт, что в его систему закралась ошибка и для того, чтобы увидеть девианта, ему надо подойти к зеркалу. У жизни появлялся вкус. И в кои-то веки это был не вкус виски. Бургер был прекрасен, а под осуждающим взглядом Коннора – прекрасен вдвойне. Хэнк откусил изрядный кусок истекающей соком котлеты, проигнорировав умоляющий скулёж из-под столика – Сумо попрошайничал, но, хотя рука так и тянулась поделиться, острое этой собаке было нельзя. Категорически. Тот случай с перчиком халапеньо чуть не привёл к трагедии и правило «ничего острого для собаки» выполнялось им неукоснительно.       - Боже, вы, - рот уже открылся для того, чтобы произнести «жестянки», но волевым усилием Хэнк сдержался, - андроиды так много теряете, когда не едите. Бургеры – это величайшее достижение человечества. Хэнк издал нечто напоминающее стон наслаждения и потянулся за салфеткой – соуса определённо не пожалели, он так и тёк по пальцам. Пункта назначения рука не достигла, так как на половине пути её перехватил Коннор и, прежде чем Хэнк успел среагировать, втянул в рот указательный и средний пальцы до второй фаланги. Провёл языком по всей длине. Выпустил изо рта с провокационным чмоком. Поднял взгляд на охреневшего до остолбенения Хэнка и озвучил состав соуса, резюмировав:       - Я не заметил ничего экстраординарного, лейтенант. Возможно, вам просто нравится майонез? Хэнк закашлялся, поперхнувшись, облизанные пальцы покалывало, сидящий напротив Ральф крутил в руках пластиковый одноразовый нож и улыбался. Ну, по крайней мере, теперь он, как и Кейт, трогал язык Коннора. В отрыве от соуса эта мысль была весьма будоражащей. Дороги домой Хэнк почти не запомнил. Нагулявшийся Сумо стремился к любимой лежанке и миске с кормом, буквально таща за собой Ральфа, как на буксире. Коннор шёл слева, на полшага позади, молчаливый и в какой-то мере задумчивый. Сам же Хэнк периодически ловил себя на том, что поглаживает облизанные пальцы. Неосознанно. Как будто большой палец сам тянется провести по ним, позволив ощутить настоящее прикосновение поверх фантомного раздражения. Никто не любит стоматологов, но если бы Хэнка спросили, он сравнил бы это состояние с тем, когда язык сам собой лезет в дырку, оставшуюся после удалённого зуба. Даже если стараться не делать этого, рано или поздно поймаешь себя на том, что ещё как делаешь. С пальцами вышла та же фигня. Для вечернего просмотра телевизора Коннор снова уселся на диван, прижавшись плечом к Хэнку. Половину фильма спустя, Хэнк почувствовал, что теперь они соприкасаются ещё и локтями. К началу выпуска новостей, рука Коннора оказалась на диване между ними и, хотя температура тела андроидов меньше температуры тела человека, а прикосновение было почти невесомым – всего лишь лёгкое касание тыльной стороной ладони к бедру, Хэнк чувствовал волны жара, расходившиеся из этой точки. Ему уже за пятьдесят. Он стар для этого дерьма. И не настолько отчаялся. Пальцы покалывало даже после того, как он несколько раз вымыл руки.