Сердечные капли

В этом году двадцатилетие Победы над силами зла отмечали с особым размахом. Так, наверное, праздновали только первые пару-тройку лет. Сейчас было все, как тогда: иностранные гости из Дурмстранга и Шамбатона, великолепные салюты, бесплатная выпивка. Люди ликовали и требовали своих героев. Чтобы качать, любить, награждать и душить в объятиях. Из страны успел скрыться только Невилл Лонгботтом: он уезжал каждый год, не отвечал на поздравления поклонников и не принимал наград. Сказать откровенно, последние пять лет он почти не выходил из своих теплиц и практически не общался с людьми. Остальные — нерасторопные, оставшиеся в Лондоне герои войны, самые главные, любимые — в очередной раз были представлены шумной праздничной толпе. Рональд Уизли чуть портил общую картину помятым видом, но вел себя прилично, да и для человека, неделями не выходящего из запоя, выглядел сносно. Поствоенный синдром проехался по всем: по кому-то явно, по кому-то не очень. Дети не должны воевать. То, про что интересно читать в книгах, в реальности оборачивается вывернутыми судьбами, проблемами со здоровьем и нервами. Так, Рон с Гермионой расстались через месяц после Победы, словно рассыпался цемент, скрепляющий их отношения. Адреналин, чувство опасности, готовность спасать друг друга — все ушло, и не осталось повода быть вместе. Гермиона теперь счастлива в браке, но только она знает, чего ей стоит видеть по ночам кошмары и не иметь возможности заглушить их зельем Сна-без-сновидений. Организм привык к любым дозам, а иного средства нет. Только у Гарри Поттера все, кажется, складывалось идеально. Как бы ни вглядывались в него требовательные поклонники все эти годы, как бы ни искали пятна в биографии, за двадцать лет он умудрился чудесным образом ничем себя не запятнать. Даже самые взыскательные граждане не могли придраться — юноша закончил экстерном, за три года, школу авроров и с отличием сдал экзамены. Полгода, или около того, проработал в Хогвартсе: видимо, нарабатывал стаж, или, может, усиливал защиту замка. В любом случае, причина, безусловно, была уважительная. А после этого вернулся в аврорат и как с цепи сорвался. Рискованные операции, захваты последних пожирателей, смелые вылазки к оборотням. Поттер всегда был в гуще событий, на острие атаки. Без него не проходил ни один мало-мальски опасный аврорский рейд. Он словно специально лез в самое пекло. Конечно, были ранения, и довольно серьезные. Но отлеживался, лечился, и снова бросался на передовую. В послевоенные годы работы было много, и Поттер работал на износ. Успел, правда, как нормальный человек, жениться, родить троих детей. Два сына, малышка-дочка, рыжеволосая красавица жена и пушистый кот — идеальная семья с обложки журнала. И вот этот всегда суровый и немногословный мужчина, с жестким взглядом и первой ранней сединой на висках, был тем самым человеком, у которого начинающий журналист Ежедневного Пророка Стенли Ф. должен был взять ежегодное обширное интервью. Стенли волновался. Это была его первая самостоятельная работа, экзамен на профпригодность. Сложится все удачно — и это будет большой шаг по карьерной лестнице, сразу через ступеньку, а то и через две. А провалит интервью — вылетит из редакции после испытательного срока со свистом, и как бы не с волчьим билетом. Суровая наставница Рита Скитер намекнула ему об этом. Уже не молодая журналистка отрастила такие острые зубы, что ее боялись, кажется, даже коллеги, а про потенциальных жертв — известных людей — и говорить нечего. — И побольше о личном, Стен, — напутствовала она своего подопечного, — побольше перца, ты понимаешь? Вытащи из него хоть что-нибудь, из нашего идеального героя. Не может быть, чтобы за двадцать лет ничего не было. Любовницы, долги, внебрачные дети — что угодно. Майклу в прошлом году он навешал лапши на уши: все про детей, да про кота, да про свои цветочки в саду. Цветовод нашелся. Меня он и близко не подпустит — анимагию за милю чувствует. Аврорских штучек нахватался. Поэтому я рядом быть не смогу, вся ответственность на тебе. Готовься, он идет сюда! Не подведи, Стен. Помни, провалишь — уволю с таким треском, что нигде работу не найдешь! Ну, пошел!