Бренд "Япония" в аниме

На заре своей туманной йунности, Автор рассматривал аниме и пытался понять, чем же собственно оно отличается от обычной мультипликации, равно как и чем отличается манга от комиксов. Позже Автору доводилось читать в интернете как фанаты аниме били себя пяткой в грудь с воплем: "Аниме - это не мультики, а кто так думает - тот по-жизни культурно-отсталый человек!", при этом не утруждаясь хотя бы минимально объяснить это различие, а только глубокомысленно выдавая: "Потому что". Автор вообще любит жанры мультипликации, причем даже больше, чем кино. Со временем Автор пришел к заключению, что отличие аниме даже не в рисовке, точнее не совсем в рисовке, а если выражаться языком, применительным к видеоиграм, в движке. Автор решил копнуть, и вот что обнаружил: первые попытки создания анимационных лент в Японии наблюдались в начале ХХ века, им предшествовали, как и во многих странах, национальные "лубочные" картинки (применительно к Японии, это были гравюры жанра укие-э, отображающие знаменательные события и бытовые зарисовки). Нередко такие гравюры были посвящены обитателям веселых кварталов - актерам. Национальный японский театр весьма своеобразен и сохранил в себе многие архаические черты. В Японии существовали театры на любой вкус. Театральные деятели были властителями дум тогдашнего общества. Театр Но. Зародился в 14-м веке и быстро стал "модным" среди самураев и высшей аристократии сёгуната Токугава. То есть, театр Но изначально был ориентирован на высшее сословие и недоступен для широких масс населения. В наши дни, конечно же, представление театра Но может посетить любой желающий, но всё равно, необходимо ощущение избранности и понимания происходящего на сцене, где малейшие нюансы наполнены глубоким и непонятным случайному зрителю смыслом. Маски и громоздкое одеяние скрывают мимику и движения тела актёра. НО - это царство жеста. Многие жесты актёров имеют строго определённое значение, но есть и такие, которые "просто красивы" и вставлены для общей гармонии и целостности. Иногда актёр активно движется по сцене в танце, но также может и "застыть" в одной позе, и драматизм ситуации будет преподнесен с помощью реплик и ритмичного напева хора. Моменты накала чувств могут быть подчёркнуты полным отсутствием звука и движения. Но это не просто тишина, а напряжённое молчание. Такое молчание поведает искушённому зрителю больше чем множество слов. Обилие подобных условностей делает трудным приобщение к НО для новичка, но даёт богатый набор выражений актёрам и позволяет акцентировать внимание на тонких оттенках чувств, что зачастую недоступно традиционному театру. Архаичный язык, на котором ведётся повествование, углубляет "великую загадку" масок. Маски являются неотъемлемым атрибутом драмы. Чувства радости и злобы, юмора и пафоса, выражаются едва заметным изменением наклона при приложении маски к лицу, игрой света на сцене, драматическим речитативом хора - Утаи и аккомпанементом барабанов и флейт - Хаяси. На первый взгляд маски Но не передают никаких эмоций, однако, на самом деле в них заложен огромный потенциал, раскрываемый актёром на сцене. Театр Кёгэн. Возник примерно в одно и то же время с театром Но и до сих пор эти два вида японского традиционного театрального искусства мирно соседствуют в рамках одного десятилетия, однако по стилистике и содержанию два эти жанра разительно непохожи. Театр Но - это драма возвышенных переживаний и титанических страстей, по духу это высокая трагедия, хотя содержание пьес далеко не всегда трагично. Кёгэн же - незатейливая комедия, грубоватый фарс, построенный на незатейливой шутке, шумной возне, даже скабрезности. Но элегантен, поэтичен, Кёгэн прозаичен и простонароден. При этом пьески Кёгэна традиционно исполняются в качестве интермедий в классическом спектакле театра Но. Как известно, эта особенность композиции театрального представления свойственна и западной культуре. Непосредственными предшественниками Ногаку (таково общее название Но и Кёгэна) были народные театральные жанры Саругаку и Дэнгаку. Саругаку (букв. "обезьянье искусство") сформировался примерно в XI веке и поначалу был зрелищем по преимуществу плебейским. Это были представления, соединявшие текстовую импровизацию, танцы и песни - в основном комического содержания. Бродячие актеры совершенствовали мастерство, и их стали приглашать сначала на храмовые праздники для привлечения паствы, а затем и выступать перед изысканной публикой. Богатые храмы даже обзавелись собственными труппами. Репертуар Саругаку делался все более утонченным, возникла традиция, школа. В XIV веке Саругаку сомкнулся с другим народным жанром - Дэнгаку (букв. "полевое искусство" ), зародившимся из магических обрядов, а также танцев и песен японской деревни. Из этого слияния и возник театр Ногаку, разделивший единое представление на две части - высокого и низкого стиля. Театр Кабуки (слово “Кабуки” состоит из трёх китайских иероглифов, буквально означающих “искусство пения и танца”). Простому народу не были известны ни сакральные танцы Кагура, ни драма Но, и в течении долгого времени у него даже не было театральных подмостков для выступлений. Однако в начале эпохи Токугава, наконец, родился, расцвел и принёс плоды демократический театр Японии. Это была драма Кабуки. Но возрастание популярности театра сопровождалось пагубным влиянием актрис, попутно приторговывавших своим телом, на общественную нравственность, и токугавское правительство издало ряд декретов, запрещающих появление женщин на сцене. Место женского театра Онна Кабуки занял возникший ещё в начале XVII века Вакасю Кабуки (мужской театр), в котором играли только юноши. Существование оннагата, мужчин, исполняющих женские роли, после запрета выступления актрис, стало совершенно необходимым и сохранилось до настоящего времени. Даже в середине XIX века, когда были отменены многие запреты, женщины долго не могли достичь такого же совершенства в исполнении женских ролей, как мужчины - оннагата, тратившие долгие годы на накопление опыта. В самом деле, оннагата так умели перевоплотиться в женщину, стать женственнее женщины, что на протяжении веков (ещё до всякой американизации) они были законодателями дамских нарядов, причёсок и т.п. в прежние времена от оннагата требовалось и вне сцены держаться и одеваться по-женски, чтобы не выходить из образа (вот откуда ноги гендерной интриги-то растут! - Авт.). Это, однако, не мешало актёрам женского амплуа обзаводиться семьями, иначе не возникали бы знаменитые династии оннагата – такие как Накамура Утаэмон или Оноэ Байко. В Кабуки, каждому амплуа предписана своя манера исполнения и голосовых модуляций, свой костюм, свой грим. Особенность мужского грима – нанесение на лицо цветных линий, каждая из которых имеет особый смысл. При смене театрального костюма меняется и стиль парика. По ходу пьесы меняют и парики, и прически актеров. Их цвет и форма также имеет глубокое смысловое значение. Чтобы изобразить на сцене умирающего, выдергиваю шпильку из парика, и волосы беспорядочно рассыпаются, закрывая лицо актера. Или же вплетали в косу ленту, а в нужный момент, дергали за ленту, и коса падала на плечи и лицо актера. Несмотря на ориентированность на "высокий" и "низкий штили", все театры объединяет одно - регламентация масок персонажей и стилистика движения. Летящая стрела покоится - этот софизм в полной мере применим к японской хореографии и сценическому искусству. Танец в представлении японцев - это смена статистических поз. В театральной постановке - миэ – фиксирование позы в кульминационный момент или при первом появлении важного персонажа. Это своего рода стоп-кадр, дающий залу возможность насладиться эффектом и сполна выразить свой восторг. Позже все это благополучно перекочевало в аниме (символике цвета глаз и шевелюры персонажей аниме в интернете посвящена туева хуча статей, так что Автор решил не вдаваться). Именно в этом кроется сложность восприятия японской анимации (Автор часто слышал от своих знакомых, что они просто физически не могут смотреть аниме) и тот факт, что если американского типа комиксы Автор воспринимает как жалкую замену мультфильма, то манга - практически альтернативный вариант аниме. В каком-то смысле Автор считает аниме - одной из ступеней развития национального театра. В свое время популярный театр марионеток "Бунраку" очень много заимствовал у театра "Кабуки" и обратно, сейчас происходит нечто подобное в жанре анимации, ведь изначально японские театры - это театры для народа (за исключением театра "Но"), а значит главное в них простота и доступность восприятия. На сегодняшний день национальное театральное искусство несколько застыло в своем развитиии и даже "простонародные" театры превратились в зрелище для искушенных поклонников жанра. Что же осталось для "пипла"? Именно аниме и заполнило образовавшийся вакуум. Так что, когда в следующий раз Автора будут упрекать за увлечение мультипликацией, Автор с полным правом ответит, что приобщается к святому таинству Японского национального театрального искусства. Пы.Сы. Автор в шоке от своих выводов.