Отпуск

      Прилетели мы примерно в пять часов. В принципе, полет удался, и все было хорошо, но вот под конец пути, после того, как нам предложили чай, самолет попал в зону турбулентности, от чего началась тряска. В тот момент я увидел в глазах Эрика неописуемый страх. Он одной рукой сжал мою руку, а другой — подлокотник. — Ты чего? — Спросил я удивленно. — Просто боюсь немного, — тихо, но отчетливо ответил он. — Да не немного, я же вижу, — я посмотрел на его руку, сжимавшую подлокотник, костяшки которой почти побелели. — Сейчас пройдет, — заверил меня брат.

***

      Приземление вышло удачным, что не могло не радовать. Мы в очередной раз прошли таможенный контроль, снова нашли свои чемоданы и поплелись к выходу из аэропорта Внуково. Часы показывали уже шестой час утра.       Мы с ребятами вызвали такси и уже минут через тридцать были дома. Водитель помог достать нам чемоданы из багажника, и мы, попрощавшись с ребятами, зашли в родной захудалый подъезд. — Готов? — Спросил я, когда двери лифта открылись, впуская нас. — Готов, — кивнув головой, ответил Эрик и встал рядом со мной.       До девятого этажа мы доехали в молчании. Я, пошарив в рюкзаке, нашел ключи и открыл дверь. За ней еще одну. — Мам, пап, мы дома! — Крикнул брат, оповещая их о нашем приходе. — Родные мои! — Мама выбежала из-за угла и, вытирая мокрые руки о передник, принялась нас поочередно обнимать. — Ну проходите, рассказывайте, как отпуск.       Я переминался с ноги на ногу и, скиснув, все-таки выдал из себя: — Для начала нам надо серьезно поговорить, — она взволнованно посмотрела на меня. Мы прошли в гостиную. — Сядь. Пап, ты тоже.       Они оба сели на диван рядом друг с другом. — Мы должны сообщить вам важную новость, — снова начал Эрик. — Дело в том, что мы… — он нервно сглотнул, но я дал ему закончить, — любим друг друга и хотим быть вместе.

***

      Мы так и не перекусили. Отец, устроив скандал и заведя гомофобную речь, выгнал нас из дома, а мать просто плакала навзрыд.       Да, мы уехали, ведь так было правильнее. Прошло уже где-то два года, а Эрик до сих пор по ним скучает. Но мы считаем, что поступили правильно, признавшись во всем. В их глазах я тогда увидел столько ненависти и злобы, сколько не видел во всем мире.       Теперь мы живем на границе Лос-Анджелеса и Сан-Диего. Дома мы почти не бываем, потому что приходится ехать в Канаду для обучения. Мой уровень языка значительно вырос за это время, ведь на русском мы говорим только дома, и то это бывает редко.       В Канаде мне, признаться, нравится больше, поэтому сейчас мы копим деньги, чтобы купить там дом около леса. Мы даже присмотрели один — двухэтажный, трехкомнатный, с большой кухней и двумя санузлами. Сейчас, помимо стипендии, мы подрабатываем официантами в кафе недалеко от нашего дома.       Вскором мы планируем заключить бракосочетание, если все будет хорошо. Потом можно будет завести детей, — да, может, двух. Возьмем из детского дома, вероятнее всего.       Еще мы завели много новых друзей в Канаде. Эти умные и интересные ребята учатся с нами в одном университете. Но мы не забыли о нашей «тусовке»: постоянно созваниваемся по скайпу, однажды они приехали навестить нас — тогда, кстати, состоялась свадьба Луки. И, черт, как иронично бы оно не было, Эрик поймал тот дурацкий букет, хотя я даже понятия не имею, как его пустили в ту кучу незамужних девушек. Теперь, на протяжении шести месяцев, он упорно намекает мне на помолвку. И, если честно, мое терпение уже на исходе, поэтому я купил ему кольцо, которое было в жвачке за полдоллара, и завтра собираюсь сделать ему предложение. Надеюсь, он оценит бюджетную версию.       Ну, а пока…