Ты мне не нравишься.

Я молча слушала его острые слова, хлопая влажными от слез ресницами, и понимала, что никогда не смогу их повторить. Как бы сильно я не пыталась. Смогла бы только в том случае, если бы все это действительно было правдой. А если это не правда, тогда почему я не могу послать к черту всю эту затею с Францией и просто остаться с ним? Почему я сама себе делаю больно? Почему я делаю больно ему? И больно ли ему вообще? Как всегда в моей голове было слишком много вопросов, в которых я путалась словно в речной тине. Мне часто казалось, что если я когда-нибудь уйду, Мэл всего лишь потеряет легкую жертву для психологических экспериментов и очередной способ весело провести время. Я не понимала, что для него все это значит, о чем он думает и чего хочет. Тысяча сомнений грызло меня изнутри и толкало меня из стороны в сторону. Я не знаю, кто или что возвело во мне эту стену, но мне было невероятно сложно признаться самой себе в том, что я могу совершить большую ошибку. Что я стою на грани, теряя баланс и мне стоило бы дать себе время на размышления. Особенно сложно было признаться в этом прямо сейчас, стоя перед Костей без своей привычной эмоциональной защиты, с абсолютно нагой душой. Сжав ладони в кулаки и собрав в себе последние силы, я сделала глубокий вдох и все-таки нарушила эту давящую, разрушительную тишину. — Я не пыталась сделать из тебя дурака, — я больше не могла сдержать эмоций. С первыми же словами по моим щекам потекли слезы. — Прости меня. Но я правда думаю, что тебе лучше держаться от меня подальше, — продолжала я, посильнее сжимая кулаки и до боли впиваясь ногтями в кожу. Я бы очень хотела сказать еще какие-нибудь слова, но у меня больше не было сил находиться рядом с ним. Это было невероятно трудно, словно мы два несовместимых химических элемента и вот-вот произойдет смертельный взрыв. Единственное, что я смогла сделать после пары вымученных фраз, так это просто уйти. Костя не сказал мне ни слова. Я точно знаю, что он остался стоять там и провожал меня взглядом до тех пор, пока я не скроюсь за дверью подъезда. Вытирая мокрые щеки тыльной стороной ладони, я старалась как можно быстрее добраться до своей квартиры, будто это как-то поможет мне прийти в себя. В этом плане я очень сильно ошибалась, потому что как только я переступила через порог, меня накрыла новая волна эмоций. В этот раз я больше не старалась ее сдержать. Внезапный телефонный звонок. Еще один. И еще. Мне не хотелось смотреть, что же там на экране, но уже поднадоевшая мелодия неприятно действовала на нервы, вынуждая меня встать с пола. Вытерев слезы с глаз, я кое-как сфокусировала зрение на телефонном номере и имени над ним. Не знаю почему, но я решила взять трубку. — Алиса, привет. Ты там как? Почему так долго не отвечаешь? — я услышала немного сиплый от курения, но все равно приятный женский голос. — Алиса. Ты слышишь меня? — Да. Привет, Вик, — после небольшой паузы выдавила я. — Слышу. — Ты где? Дома? — Дома, где же еще… — мой голос дрогнул и я поняла, что скрыть от Вики свое состояние будет невозможно. Она все равно обо всем узнает. — Ты что, плачешь? Что-то случилось? Алиса, — обеспокоенно спрашивала она, а мне от ее вопросов становилось только хуже. — Я не знаю, что случилось, — почувствовав давящую боль в грудной клетке, я снова села на пол. — Я ничего не понимаю, правда. — Ты же была с Костей, да? — Я не понимаю, зачем ты все ему рассказала, Вика. Зачем? — немного смелее сказала я. — Тебе от этого стало лучше? Чего ты добивалась? — А я по-твоему для себя это сделала?! — выпалила она. — Ты просто дура, если думаешь, что сможешь сбежать от всех проблем просто улетев в другую страну. Слышишь меня? — Слышу, — шмыгнув носом, ответила я. Спорить с Викой всегда было бесполезно: она до последнего будет стоять на своем. Мне оставалось только молча выслушать ее до конца. — Что за Томас вообще? Сколько ты его знаешь? Неделю? Две? Да плевать сколько! — ее голос становился все громче и злее с каждым словом. По моей коже побежали мурашки. Меня словно окатили холодной водой с ног до головы. — Я не первый год тебя знаю, Алиса. И прекрасно помню, какими способами ты избегаешь трудностей. Хочу, чтобы ты знала — этот способ самый тупой из всех возможных. Тебя не спасет ни перелёт, ни этот француз, ни даже я. Сама в своей башке покопайся, слышишь? Подумай, что с тобой происходит, чего ты хочешь. Господи… Ты же не маленькая уже, Алиса! Я тяжело вздохнула, убирая с лица влажные от слез пряди волос и поднялась с пола. Ответить мне было, прямо сказать, нечего. Пока я слушала Вику и смотрела на себя в зеркало, ужасаясь своему внешнему виду, меня не покидало сильное эмоциональное напряжение. Я чувствовала его в висках. Просто непередаваемая боль… — Вика, — начала я, схватившись за переносицу, но моя подруга меня перебила. — Ладно, извини. Я просто не хочу, чтобы ты жалела о своем поступке. Прости, что нагрубила. Я очень за тебя волнуюсь. — Нет, не извиняйся. Ты все правильно делаешь. Мне уже давно не хватает пощечины, — я зашла в свою комнату и села на кровать, уставившись на два огромных чемодана с одеждой. — Тебе не хватает отдыха. Выпей успокоительного и поспи. Я позвоню тебе утром. Хорошо? — Угу. Вика положила трубку. Я продолжала сидеть на кровати, задумчиво глядя на чемоданы напротив себя. Странно, но рисуя себе картины о том, как я улечу во Францию и начну новую жизнь, я не чувствовала абсолютно ничего. Ни тоски, ни вселенского счастья. Значит ли это, что я что-то делаю не так? Или я просто слишком устала? Мне и правда казалось, что я выжала из себя все соки. Если сравнивать меня с сосудом, который доверху заполнен эмоциями, то сейчас их осталось всего пару капель, где-то на самом дне. Перед глазами периодически всплывал образ Кости, который возвращал меня в реальность. В особенности вспоминался его взгляд в тот момент, когда он спрашивал меня о том, действительно ли я хочу улететь. Я никогда не видела его таким… Чтобы хоть как-то отвлечься и отдохнуть, я решила для начала принять холодный душ, а потом постараться уснуть. С первым делом я справилась быстро, а вот сон пришел ко мне не сразу. И это не удивительно, ведь в голове у меня происходил самый настоящий апокалипсис.

***

      Мое не доброе утро началось в обед. Проснулась я от кошмара, который мгновенно стерся из моей памяти, как только я открыла глаза. На экране телефона светилось несколько уведомлений о пропущенных вызовах. Вика, Денис, снова Вика, снова Денис… Давно я не чувствовала себя такой востребованной. Я не стала перезванивать ни ей, ни ему. Сегодняшний день, как это обычно бывает в периоды моей меланхолии и апатии, я решила посвятить одному из лучших лекарств — генеральной уборке. А уже вечером я все же решилась позвонить человеку, который очень долго ждал встречи со мной. — Привет. Я тебя не отвлекаю? — сказала я в трубку, усаживаясь на диван. — Привет. Нет, я ждал твоего звонка, — ответил мне мужской голос. — Надумала встретиться? — Да, у меня как раз появилось время. — Отлично. Тогда собирайся, я приеду за тобой через час. Пройдя все этапы приготовления в виде водных процедур, ужина на скорую руку, макияжа и прочих рутинных вещей, я вышла на балкон и закурила. Так я наивно надеялась успокоить свои нервы, которые в последнее время слишком часто шалили. Стоя на балконе, я заметила, что на улице стало довольно прохладно и поежилась. Ледяной порывистый ветер пробирал до костей, солнце село за горизонт, и я решила одеться потеплее. Черные джинсы и теплая рубашка в красную клетку. Томас еще не видел меня в такой одежде, обычно я старалась соответствовать ему и выглядеть элегантно. Такая глупость, если честно. Сама не пойму, зачем я пыталась казаться ему кем-то другим. Зато сейчас мне было абсолютно все равно. Услышав за окном длинный сигнальный гудок, я поспешила к выходу и уже через пару минут сидела в машине рядом с Томасом. — Хорошо выглядишь, — сказал он, бегло скользя по мне взглядом. — Это сарказм? — холодно спросила я. У меня совершенно не было настроения любезничать. — Нет, ты чего. Тебе и правда идет такой образ, — как всегда спокойно ответил он и завел двигатель. Хоть я и видела, что Том хочет поскорее начать со мной разговор о перелёте, всю дорогу мы по моей инициативе ехали молча. Я даже почувствовала между нами некое напряжение, которого никогда не было раньше. Конечно, в большей степени виной тому была я сама. Добравшись до ближайшего кафе, мы вышли на улицу и заняли столик у окна, рядом с которым было меньше всего людей. — Завтра в девять утра нам нужно уже быть в аэропорту, поэтому я заеду за тобой часов в семь, — начал брюнет. — Ложись сегодня пораньше, ладно? Опустив взгляд, я медленно размешивала свой американо с молоком и никак не решалась заговорить. Тогда Томас достал из внутреннего кармана пиджака два билета на самолет и положил их на столик прямо передо мной. — Я хочу, чтобы ты оставила их у себя, — сказал он. — Зачем? — удивилась я, отложив ложку в сторону. — Не спрашивай. Просто так я буду спокойнее себя чувствовать. В последнее время мне начало казаться, что ты меня избегаешь, — я встретила его обеспокоенный взгляд и почувствовала, как по коже побежала слабая дрожь. Нет, мне нельзя давать слабину прямо сейчас. Нельзя. — Томас, послушай… — убрав прядь волос за ухо, я нащупала кольцо на пальце и выдохнула. — Я очень польщена тем, что ты сделал мне такое предложение… Но я думаю, что слишком поспешила с принятием решения, — как на духу сказала я и прикусила внутреннюю сторону щеки в ожидании его реакции. — Интересно… я почему-то знал, что так все и будет, — опустив взгляд и слабо улыбнувшись, сказал он. — Знал? — я покрепче сжала кольцо и удивленно посмотрела на Тома. — Алиса, — он вздохнул и откинулся на спинку стула. — Ты очень хорошая девушка. Честно говоря, я даже удивился, когда ты написала мне, что согласна улететь. И совсем не удивлен сейчас, когда ты говоришь, что передумала. Даже несмотря на то, что меня это расстроило, я хорошо тебя понимаю. Внутри меня все сжалось. Я до последнего не могла поверить, что его ответ был именно вот таким. Таким спокойным, сдержанным и… адекватным. Передо мной лежали билеты на самолет, дома — два чемодана с одеждой. Только что я отказала ему. Я решилась. Некоторое время между нами царило молчание, но, кажется, мы чувствовали себя в нем абсолютно комфортно. Нам обоим просто нужно было обдумать происходящее. — Прости, что тебе пришлось иметь дело с такой… — виновато сказала я, пытаясь найти что-нибудь, за что можно зацепиться взглядом. — Я слишком… — Слишком самокритичная, — усмехнулся брюнет и отпил немного кофе. — Если у тебя еще есть какие-то дела, я не буду тебя задерживать. Думаю, мы уже все сказали друг другу. — А ты? — Я хочу остаться здесь. Закажу что-нибудь поесть. Когда мы встали из-за стола, Том заключил меня в свои объятия. Крепкие прощальные объятия. Я прикрыла глаза и поводила рукой по его спине, проматывая в голове весь наш разговор. На меня тут же нахлынула волна каких-то странных эмоций, которым я так и не нашла объяснения. Приятная грусть вперемешку с радостью и, безусловно, чувство стыда. Плевать на все стереотипы, этот человек для меня совершенно удивителен и останется таким навсегда. Я хотела сказать ему несколько слов благодарности за его терпение, но вскоре поняла, что они будут лишними. Я просто вынудила его терпеть меня. А он слишком воспитан, чтобы послать меня к черту. — Только не подумай, что я обижаюсь на тебя или что-то в этом роде. Хорошо? — тихо сказал он. — Я всегда буду рад видеть тебя во Франции. Выпьем вина, поговорим об искусстве. — Хорошо, — улыбнулась я. На этой ноте мы с ним разошлись. Возможно, навсегда. Оказавшись на улице, я сперва не понимала, что мне делать дальше и еще несколько минут пребывала в очень странном для себя состоянии. Словно в легком трансе. И вытащила меня из него мысль о человеке, ради которого я пошла на этот шаг. Ради которого я затеяла весь этот хоть и короткий, но очень непростой для меня разговор с Томасом. Мне захотелось увидеть его так же сильно, как тогда в Буковеле, когда я одна стояла в темном лесу и ждала помощи. Нет… даже сильнее. Без труда вспомнив адрес его дома, я не мешкая вызвала такси.