Плохой хороший Холмс

Полдня думаю, как с Тильдой заговорить, а заговаривает со мной она. — Папочка, ты на меня сердишься? — спрашивает, придя со школы и обнаружив меня в гостиной. — Нет, котенок, но нам надо серьезно поговорить. — Я так и знала! — говорит она тоном измученной дамы средних лет. Выглядит комично, очень хочется засмеяться, но все-таки и во мне отцовская ответственность иногда просыпается, и я понимаю, что засмеюсь — опять от разговора убегу. Ставит рюкзачок на диван, садится рядом — ни дать ни взять примерная ученица: спина выпрямлена, руки на коленях. — Котенок, ты знаешь значение слова «секрет»? — спрашиваю. — Ну… — опускает голову — и тут же снова поднимает, лицо сияет: — Но ведь это был не секрет! Я знала, бабушка знала, Шерлок знал! Отлично! Умная, поганка. Вырастил на свою голову! — «Секрет» — это личная информация. Личная, котенок. Ты личную информацию, которая касается только меня и никого больше, выболтала первому встречному! — Но ведь сам-знаешь-кто не первый встречный! Ты его любишь, — упрямится она. — Кроме того, он брат Шерлока, а ты сам говоришь, что Шерлок — хороший. — Котенок, никто не может быть хорошим только потому, что он — чей-то родственник. Иначе никто никогда бы не совершал преступлений и у твоего папы не было бы работы. — Но ты его любишь, — настаивает Тильда. — И это тоже не делает его хорошим. Люди любят всяких, и хороших, и плохих. И не всегда можно сразу отличить; ты будешь думать, что он хороший, а он вдруг возьмет и плохим окажется. Слушает с выражением «ну, ну, конечно!». — Представь, — нахожусь, — что Мелисса или Люси расскажут про тебя что-нибудь хорошему человеку на улице, а он окажется маньяком, и эта информация поможет ему тебя приманить и сделать с тобой что-то плохое? — Но ведь тогда вообще ни с кем нельзя говорить? А вдруг Мелисса или Люси тоже окажутся маньяками? Их папы? Брат Люси? Наш дядя Генри? Ох ты горе. Ну вот как с ней разговаривать? Она ж сама любого заговорит! Да и не хотел бы я, конечно, чтобы она от каждой тени шарахалась. И все же… Что-то в ее воспитании я явно упустил. Кажется, тут не одна беседа понадобится. И не две. — А плохой тоже может оказаться хорошим! — вспоминает Тильда. — Вот Сириус оказался хорошим, а все думали, что он маньяк-убийца. А Снейп! — торжествует она. — Снейп вообще потом всем помог! Я совсем теряюсь, а Тильда добавляет: — И вообще, бабушка сказала, что вы бы без нас не разобрались! Это ведь значит, что я сделала все правильно?! Как я могла поступить плохо, если из-за этого получилось хорошо? И ведь не поспоришь. Внезапно мне приходит в голову: — Так-то оно так, но смотри, котенок, если бы про Снейпа раньше времени узнали, смог бы он Гарри помочь? Значит, правильно было что? Правильно было то, что никто про то, что Снейп хороший, не знал. Или вот если бы стало известно, где находятся Гарри, Рон и Гермиона, их бы поймали, они бы не уничтожили хоркруксы и Волдеморт завладел бы миром. Не все секреты нужно выбалтывать. Знаю, логика так себе, но Тильда наконец задумывается. — Ладно, — говорит подавленно. — Наверное, и вправду не все надо говорить. Но все равно — я же вам помогла? И вот что мне на это ответить? Сказать «нет, мы бы и сами все поняли» и расстроить ее совершенно незаслуженно? Сказать «да, ты нам помогла» и разрешить тем самым лезть в наши дела и дальше? А что ей еще в голову придет? Точнее, как еще Шерлоку придет в голову ее использовать? Мысль о Шерлоке, надо сказать, прочищает мозг очень хорошо. — Нет, котенок, — вру, — Майкрофт и сам все понял, он как раз приехал, чтобы проверить свою догадку. — Но ведь Шерлок понял раньше, да? Он умнее? — Майкрофт умнее, — фыркаю я. — Просто он очень важный человек, и… — Важнее Шерлока? — удивляется Тильда. — Важнее. Слушай, — сажусь перед ней на корточки, беру за руки, — вот про Майкрофта вообще никому. Поняла? Никому! Говорю, а сам понимаю, какой же я был идиот. Наверняка уже всему классу растрепано и весь обслуживающий персонал конного клуба в курсе. — Знаю. Бабушка уже все уши прожужжала, — говорит Тильда невесело. Потом шепчет заговорщицки: — Я только про то рассказала, что у меня теперь два папы будет. Можно? Ну, за голову я, конечно, не схватился. И, наверное, не стоит прямо сейчас объяснять, что если двое встречаются, это не значит, что из них выйдет семья. Ну и папа из Майкрофта при любом раскладе получится вряд ли. И в конце концов, что я теряю, кроме репутации? Хотя, судя по тому, как Тильда этим щеголяет, в ее классе иметь двух пап — модно. — Ни у кого нет? — спрашиваю. Улыбается: — Ни у кого нет. — Тогда можно. Мир в семействе восстанавливается, хотя, конечно, Диммока я все равно еще раз на неделе подменю. Сидеть ждать Майкрофта, как принцесса в башне, я не собираюсь, зато потом, при необходимости, можно будет взять выходные. Больше душеспасительных бесед мы с Тильдой не ведем, мультики смотрим, ужинаем, потом она уроки делает, потом я ее укладываю, а потом возвращаюсь к себе и наконец-то берусь за телефон: от нетерпения чуть зубы не сгрыз. И к черту смски. Звоню. — Грегори? Что-то случилось? — Нет, я просто так. Скажи, если бы Тильда тогда не сказала, ты бы стал что-нибудь делать или нет? Ты бы понял, что я тоже?.. Возмущенное: — Ты же не думаешь, что я настолько плох?! Разумеется, когда Алисия сказала, я счел нужным проверить ее догадку. «Счел нужным»! Боже, я надеюсь, он хоть в постели не так говорит. — Вот именно! Алисия! — Разумеется, Алисия. Она-то тебя видела, а я нет! Сам-то ты когда обнаружил, что ты, как ты выражаешься, в меня втрескался? — в голос Майкрофта прорывается возмущение. И это так… Боже, это так!.. — Я тебя хочу! — вырывается у меня. Молчание. Майкрофт, судя по всему, от моей прямолинейности впал в ступор. — Грегори, — отвечает наконец, — ну, мы же взрослые люди. У тебя есть способ справляться… А в голосе смущение. О-о-о! — О, я справлюсь, — говорю. — Ты где сейчас? — В Париже, — запинается. — Где в Париже? — В доме на берегу Сены. Стою у окна. К чему все это, Грегори?! — Что делаешь? Ты один? — Конечно я один! — А теперь признайся, ты же тоже дрочишь на меня, правда? — Гре… Я не понимаю, какое это имеет отноше… — Ну дрочишь же, да? Ну скажи! — Да! Ты доволен?! Да. — Да-а-а! А теперь подрочи для меня. Расстегни брюки и засунь руку туда, где была вчера моя. До меня долетает еле слышное: — Ох. Но я и так знаю, что он возбужден. Я теперь, кажется, все про него знаю. — Давай, Майкрофт. Хочу услышать, как ты расстегиваешь ремень. Видимо, он опускает мобильник или включает громкую связь, потому что звук звякнувшей пряжки долетает до меня очень явно. — Что теперь? — Спусти брюки с трусами до колен, — командую я. Майкрофт молчит, но мне слышен шелест ткани, снова звук пряжки, а затем частое, срывающееся дыхание. Параллельно избавляюсь от джинсов. — Что?.. — Руку на член, — ложусь на кровать и широко расставляю ноги. — Ты сделал это? — Да. — Представь, что это моя рука. — А-а-ах. — Представь, как моя рука сжимает тебя, как она двигается. Пальцы трогают головку, а сейчас скользят к яичкам. Синхронно наполняем пространство ахами и рваными выдохами. — Грегори, я сейчас… — Да, Майкрофт, да-а-а… Очухавшись, понимаю, что связь оборвалась, и, кажется, это я сам случайно нажал не на ту кнопку. Перезваниваю, но абонент внезапно недоступен. Почему-то это кажется правильным. Мне надо, очень надо побыть одному. Залезаю пятерней в волосы и вдруг вспоминаю, что она в сперме. Наскоро вытираюсь простыней, натягиваю джинсы, разыскиваю сигареты и спускаюсь в сад. На веранде темно, холодно и мерзко, тем не менее связь с Майкрофтом ощущается сильней именно здесь. Сажусь на перила, слежу за огоньком на кончике сигареты и думаю, как он там, настолько ли офигел, насколько я. Или он мне только кажется таким неопытным? И для него подобное в порядке вещей? Нет, вроде не похоже. В конце концов, мое чутье тоже никто не отменял. Хорошо так, что слезы на глаза наворачиваются. Прислоняюсь затылком к холодному столбу. Хо-ро-шо. И все-таки есть вещи, которые мне не нравятся. Например, то, что в отделе у меня завелся стукач. Или всегда был? Ну потому что вряд ли Шерлок сам рассказал Майкрофту про телефон. И еще что-то, кроме стукача… На самом деле это меня давно мучает. Глупость, и не стоит говорить, а все же Тильда разбередила своей болтовней… Вернувшись, понимаю, что промерз как собака. Закутываюсь в плед, тот самый, что выносил, когда он был здесь, притягиваю телефон — нет, звонков не было. Нет, глупость. И я не должен… Нет, все-таки должен, пока еще не… Пишу и быстро отправляю, чтобы не передумать. «Майкрофт, ты хороший человек или плохой?» И конечно, тут же начинаю ругать себя на чем свет стоит. Ну совсем сдурел со своими заморочками, он еще после секса отойти не успел, а ты тут… Ответная смс приходит почти мгновенно. Ожидаю увидеть что-то в духе «Грегори, ты в своем уме?», и что-то обрывается во мне, когда я вижу на экране только одно слово: «Плохой». Господи, ну и придурок же я! «Я люблю тебя», — пишу и быстро отправляю. Вскакиваю и начинаю ходить по комнате. Я идиот. Что же еще он мог сказать?! Ведь он политик, ему такие жесткие решения приходится принимать, которые нам и не снились. Он ответственность не только за одну страну на себе несет; а с его-то умом — наверное, и не за один регион. На этом месте запинаюсь в пледе и еле удерживаюсь на ногах. Еще пару дюймов — и треснулся бы об угол стола головой, с которой явно что-то не так. Ну да, не так. Ведь что я сейчас делаю? Я его оправдываю. А сколько ни оправдывай, это всегда будет упираться в одно. Майкрофт сказал так не потому, что ему вдруг стало обидно. Он и в самом деле так думает. И что хуже всего — я и сам так думаю. И мне придется иметь с этим дело, придется стоять с этим лицом к лицу. Шерлок, несмотря на все его выходки, на самом деле хороший человек, а Майкрофт — нет. И что, я правда смогу с этим смириться? Я, человек, который пошел в полицию для того, чтобы ловить и защищать страну от плохих парней? Смогу встречаться, может быть даже жить, ежевечерне ужинать, делить постель с человеком, который?.. Открываю пришедшую смс. «Грегори, чтобы любить меня, тебе придется на слишком многое закрывать глаза. Не уверен, что в нашем дальнейшем общении есть смысл».