Плохой хороший Холмс

Небечено Потом мы сидим на диванчике в гостиной, мама на кухне делает Майкрофту кофе, а я вцепился в его руку и не могу отпустить. Нет, он, конечно, пытался вначале взывать к моей совести, но в итоге только головой покачал. А я… А что я? Мне стыдно, разумеется, вот даже глаза долу опять, но отсоединяться от него сейчас выше моих сил. И в конце концов сам виноват – нечего было стукачей в моем отделе разводить, например. Вот. - И вообще, - говорю, - признайся, что про трехсторонние переговоры ты приврал! - Ну… немного. А сам смеется. Потом серьезнеет: - Я уезжаю, Грегори. Возможно, не на один месяц, и связи со мной не будет. Вообще. Так что у тебя много времени, чтобы решить, стоит ли со мной встречаться. Эээ. Он же пошутил? Нет? Я думал, такого не бывает. - Ты что, - шепчу, потому что голос отчего-то сел, - Джеймс Бонд? - Нет, Грегори, не Джеймс Бонд. И у меня всего двадцать ми… - Постой, то есть, если бы не мое вчерашнее, ты бы вот прям просто так взял и уехал бы… после своих трехсторонних переговоров и мне бы не сообщил?! Рычу. Я не знаю, что мне с ним хочется сделать. Растерзать – самое малое, что приходит на ум. - Грегори, ты правда хочешь потратить оставшиеся двадцать минут на упреки? – с достоинством говорит он, и я сдаюсь. Мама, поставив кофе на стол, тактично нас покидает. А впереди два месяца, когда я про него не знаю ничего. Звонков нет, смсок нет, ну хоть что-нибудь! По ночам вою в подушку, днем забываю переобуваться, курю бесконечно, и не на веранде - засыпаю пеплом письменный стол, в конце концов дохожу до того, что закуриваю прямо в офисе и получаю за шиворот холодный душ. Как все плохо, до меня доходит только после того, как начальство, вызвав на ковер, вместо выговора окидывает меня взглядом, полным жалости и велит побриться. На исходе шестой недели в моем кабинете возникает Шерлок. Истощив себя ночными дежурствами, я задремал над очередным отчетом, и в первые секунды мне кажется, что это мне снится – Шерлок над моим столом и эти слова: «Ну же, возьми себя в руки, Лестрейд, он жив». Он даже трясет меня, но мне уже столько всяких снов снилось, что Майкрофт возвращается или я что-нибудь узнаю про него, хороших снов, и когда я просыпался, реальность казалась еще гнуснее, что нет, лучше я и на этот раз не поверю, покорно благодарю! Шерлок издает возглас досады, потом – а я даже не заметил паузы, когда же он за ним сходил – под нос мне пихается дрянной кофе из нашей кофемашинки, и тут я наконец просыпаюсь и понимаю, что Шерлок и вправду здесь есть. Но есть-то есть, а вот то, что он сказал… - Что ты сказал? – говорю. Он закатывает глаза: - К моему величайшему прискорбию, мой братец все никак не помрет. - Правда? – только теперь до меня доходит окончательно. Расплываюсь в улыбке и – ничего не могу с собой поделать! – мгновенно оказываюсь по ту сторону, стискивая Шерлока в объятиях. - О мой бог! Лестрейд, как так получается, что, общаясь с гениями, ты на порядок глупеешь! Но я расплываюсь в улыбке и игнорирую подколки, засыпая его вопросами: - Откуда ты узнал? Жив – это значит хорошо жив или плохо жив? - Жив это значит жив. И тут до меня доходит: - Шерлок, ты Майкрофта тоже гением назвал. Это значит, что опасность большая, да? Судя по его взгляду, я безнадежен. Майкрофт появляется в конце декабря. Я на дежурстве, три ночи, внезапно раздается звонок. И что за манера у моих телефонов погибать из-за Майкрофта? Несколько минут я пялюсь себе под ноги, пытаясь осознать: вправду он. Потом срываюсь с места. Звоню Диммоку, даже не думая о том, что я последняя скотина: вытаскивать человека в такое время из постели, но он, оказывается, уже едет. В другое время я, наверное, разозлился бы, но не сейчас. Бегу вниз по лестнице – лифт работает, но я просто не могу даже нескольких секунд стоять на месте. Не сейчас. Я и на улице-то пытаюсь удрать, но меня ловят вежливые люди в черных костюмах и аккуратно перепровождают в черный «Ягуар». И всю дорогу, пока мы мчимся до дома Майкрофта, мне настолько некуда девать энергию, что я с трудом удерживаю себя от желания побиться лбом о дверцу и завыть. Ну какого черта он не приехал сам?! Дверь тоже не он открывает. Ну ладно. Главное, что он тут. А вот когда я его вижу, крышу срывает окончательно. Потому что он в халате, капельки воды в волосах, и он такой весь вальяжный и зевающий, что я понимаю – он вернулся не прямо сейчас. Он вернулся и спал, и потом принимал душ. И уж наверное, перед тем, как пошел спать, тоже принимал душ, и может быть, завтракал. И все без меня. А я все это время продолжал считать, что его нет. И эта несправедливость такая несправедливая, что я просто ору. Ору и не могу остановиться. - Не смей! – почти визжу. И даже немного задыхаюсь. – Никогда больше. Никогда больше, ты слышишь, не смей так меня бросать! Не смей больше так делать!.. Не смей больше исчезать! Не… Дальше я, конечно, не могу ничего сказать, потому что Майкрофт прижимает меня к себе, пытаясь заткнуть рот поцелуем. А я сопротивляюсь, я ведь сильный, но он почему-то оказывается сильнее. А потом я лежу. На диване. И он надо мной. И это страшно. Я думал – это будет хорошо, когда он так, но мне по-настоящему страшно. Но я знаю – я так ждал этого момента, что я просто не могу не знать - что бы я сейчас ни чувствовал, ни сказал или ни сделал, это все равно будет означать только одно: «Я весь - твой».