Хэнк лишь чешет затылок...

Саймон терпеть не может Норт. Норт ненавидит Саймона. Он желает ей смерти. Она жаждет прикончить его. Он только бы и рад поцеловать Маркуса. Она делает это, как только выпадает возможность. Саймон хотел бы отобрать любимого из лап обольстительницы, но, глядя в эти счастливые, искрящиеся нежностью глаза, проводит эту пару щенячьим взором, лелея надежду наконец, хоть во сне, прикоснуться к Маркусу не как к другу. Норт всеми лапами цепляется за Маркуса, не желая отдавать его без боя, надеясь, что он никогда не увидит блестящих от непролитых слез глаз Саймона. Когда Норт двинулась и начала всюду лить бензин, Саймон отдал бы полцарства за то, что Маркус бросил бы психованную и обратил уже внимание на того, кто не смотря ни на что, готов без разговоров отдать свое сердце, пожертвовать собой ради жизни любимого. Но Маркус только успокоил Норт и стал убаюкивать ее, как Саймон умчался из того здания. Сейчас, подтирая непрошенные капли влаги, Саймон был искренне рад. Он жив, Джош жив, Маркус жив, все остальные — тоже. Так почему место, где бьётся синтетическое сердце, так нестерпимо ноет?

***

—Саймон! Где же ты был? — Маркус счастливо улыбался. —Да так, — Саймон неопределенно махнул рукой, избегая смотреть на друга. — Решил проветриться. Меня преследовало стойкое ощущение, будто мне этот чертов керосин в нос залили, — блондин пустил нервный смешок, проводя рукой по шее. Маркус, хмурясь, настороженно глянул на него. —Что-то не так? — революционер положил руки на плечи Саймона, встряхивая и заставляя смотреть в глаза. — Ну же, Саймон. Что-то случилось? Случился ты, Маркус. Объясни, почему чертово сердце бьется, словно я пробежал спринт на двести метров? Объясни, почему щиплет глаза, когда я вижу тебя с Норт? Объясни, почему я такой слабак, не могу рассказать тебе обо всем?.. Объясни… почему я так от тебя зависим?. Саймон поднял ладони и покачал головой. —Да нет, все нормально… — он чувствовал, что еще минута, и он пойдет бить стены, представляя на их месте лицо ненавистной Норт. В разноцветных глазах парень уловил целую гамму эмоций. Волнение, разбавленное настороженностью и… какая-то… печаль? Почему твои глаза сверкают, как прожектора на сцене?.. Почему ты подрагиваешь, будто замерз?.. Она вымотала тебя, да?.. Мне… мне надо… Отодвинув Маркуса с прохода, Саймон рванул по коридору, ускользая из рук революционера и оставляя того лишь беспомощно кричать что-то вслед. Он не побежал за парнем, предпочтя обессиленно опустить руки. Саймон взобрался по местами сколотой, а местами и вовсе провалившейся лестнице на самый верх здания. Иерихон, те, кому некуда было идти, обосновались в заброшенной фабрике, и сейчас блондин жалел, что лестницы на крышу не было. Можно было б раскинуть руки, закрыть глаза и вдохнуть полные легкие холодного весеннего воздуха. Но лестницы не было, как и легких у Саймона. Забившись в дальнюю комнату, блондин присел на скрипящий стул, откинулся на спинку и решил подумать. Маркусу хорошо с Норт, но иногда, когда она куда-то неожиданно исчезала, он облегченно вздыхал, потирая словно затекшую шею. А если вместо Норт был Саймон, Маркус как-то тушевался и будто превращался в робкого мальчишку. Возможно, ему и правда лучше с Саймоном, но они оба это отрицали. Саймон — потому что считал, что революционеру действительно хорошо с Норт, Маркус — потому что считал, что любит девушку, но не этого печального паренька. За прикрытой дверью раздались тихие шаги, а потом и голос Маркуса разнесся по этажу. —Саймон? Парень смог только закрыть дверь, и лидер увидел движение, подходя к комнате. —Саймон. Почему ты убежал? Не расстраивайся, если это из-за Норт, она выказала желание наведаться к моему старику, так что ты ее сегодня не встретишь… Шаги стихли перед дверью. Саймон уронил голову в ладони, сползши на пол. Он услышал приглушенный стук — Маркус прижал лоб к дереву, выводя на нем пальцем неизвестные узоры. —Саймон, я знаю, ты там, и ты все прекрасно слышишь. Я волновался. Ты так неожиданно исчез. Думал, может с тобой что-то случилось. Джош только плечами пожимал, — блондин уловил вздох Маркуса, продолжающего говорить в тишину. — Говорил, с тобой ничего не станется, зачем лишний раз нервничать. Но… мне словно выжигали грудь, — Маркус стал сбиваться, заслышав рваные вдохи по ту сторону двери. — Может… Саймон, я… Наверное, меня осудят, разложат на костре за вранье. Я чувствую, что остыл к Норт… — Маркус нервно рассмеялся. — Может, всему виной те голубые глаза, что снятся мне все ночи?..