программная неисправность

«Раньше было лучше» — гласит голографический постер очередных демонстрантов. «Что дальше? Андроиды захватят весь мир?» — гласит уже другой, чуть больше по размеру. Маркус смотрит на них без какого-либо сочувствия и только лишь хмурит брови, не разделяя подобную точку зрения. Безучастно наблюдает, выслушивает всевозможные красноречивые речи и в который раз по новой приходит к убеждению, что такие люди — по большей части, всего лишь ворчливые бездельники. Безработица, так или иначе, существовала и раньше, ещё задолго до появления андроидов и роботизации промышленных предприятий; никто и ничто не сможет заменить действительно продуктивного и полезного работника. Именно такому принципу следуют в Киберлайф, и Маркус в это искренне верит. Ему, в отличие от подобных назойливых манифестантов, жаловаться совершенно не на что. Его жизнь предостаточно заполнена всем, что является, по сути, спасительным: у него уютная большая квартира — дом, в котором и вправду комфортно находиться, немало различных людей — общительных, умных и во многом понимающих его, и есть работа, в которую Маркус усердно вкладывается и которую действительно любит. Он никогда не стоит на месте, старательно развивается и всегда движется к какой-то поставленной цели. Его ценят, уважают и иногда ему даже завидуют, но— Что не делай, пустоты тем не менее меньше всё равно не становится. Та, словно заноза, крепко впивается в него своими клешнями, и самое безрассудное, что Маркус вследствие того совершает, — это покупка своего собственного андроида, чтобы хоть как-то избавиться от чёртова вакуума внутри себя. Одна из моделей RK800, зарегистрированная под именем Коннор, в разработке которой он во многом участвовал, кажется ему вполне способной для подобной «работы». — Ты сегодня рано, — вместо уже довольно привычного приветствия получает Маркус по возвращению домой и потому невольно приподнимает уголок своих губ. В последнее время это выходит отчасти забавно и одновременно очень странно, что кто-то — то ли недочеловек, то ли всё-таки недомашина — день изо дня встречает его, словно верный пёс. Без виляющего хвоста, но с абсолютной (запрограммированной) преданностью и послушанием. — Просто решил взять работу на дом, — объясняет он своему «сожителю» и принимается спешно разуваться. — Ты мне не рад? — не всерьёз интересуется Маркус, а на чужом лице тут же проскальзывает откровенное недопонимание: Коннор, как-никак, не способен ничего испытывать. Лишь симулировать и просто делать вид, чтобы быть как можно больше похожим на человека. — Я не… — Это просто шутка такая, — мгновенно встревает мужчина, не позволяя андроиду вдаться в слишком заумно-занудные речи. — Не обращай внимания. Маркус, в принципе, часто любит так делать — что-то говорить, не объяснять и переводить тут же тему. В подобные моменты Коннор чертовски мило теряется. Не знает точно, как стоит ему наиболее удачно отреагировать, и потому многозначительно молчит. — Я прямо слышу, как крутятся твои шестерёнки, — с тенью тёплой улыбки подмечает брюнет, и на этом их разговор, кажется, всё-таки заканчивается. Он проходит вглубь квартиры, неохотно переодевается в более удобную одежду и практически сразу же приступает к работе. С головой погружается в программирование, забывается во времени и на мгновение даже вздрагивает, когда чужая холодная ладонь опускается на его плечо. Коннор, словно заботливая супруга, напоминает, что пора прерваться на ужин, детально сообщает, что ему приготовил (с разбором на количество калорий, холестерина и чего-то там прочего — в подобном он действительно дотошен), и уходит обратно на кухню. Маркус же впоследствии послушно направляется за ним. Моет руки, садится за стол, уже предусмотрительно накрытый, и с интересом принюхивается к горячему блюду. Запах оказывается вполне аппетитным, однако всё внимание почему-то заостряется на совершенно другом — на наличии лишь одной тарелки на твёрдой поверхности. Одной, а не двух: Коннор, как и обычно, не разделяет с ним приём пищи. Это вне его программы, и оно тому, в принципе, не нужно. — Приятного аппетита, Маркус. — Да. Спасибо, — мужчина кивает и в конце концов подхватывает вилку. — Может, тоже присядешь? Коннор, будто его не просто вежливо просят, а прямо отдают приказ, послушно устраивается напротив и при этом привычно укладывает свои ладони поверх коленей — такой очаровательно-невинный и одновременно нелепый. — Ты не обязан этого делать, — учтиво напоминает ему Маркус, приступая к поглощению приготовленной еды. — Ты мне не прислуга. — Моя задача — помогать. — В расследовании различных уголовных дел, а не в этом, — уточняет он следом. — Я понимаю, что такого тут, конечно, не происходит, но… Чёрт. Ты, наверное, сидишь и ищешь наиболее рациональное объяснение, зачем ты мне тогда вообще нужен, — Маркус непроизвольно растягивает губы в кривой и горькой усмешке. — Люди в моём случае обычно заводят себе какую-нибудь живность. Или кактус там, к примеру. — А что у тебя за случай? — Коннор наклоняет голову набок и, возможно, в этот миг даже сканирует его. Ищет всевозможные полезные «улики» и, естественно, ничего не находит: чувства не осязаемы — их не увидеть. — Мне просто захотелось кого-нибудь, о ком я смог бы заботиться, — непринуждённо признаётся Маркус, отправляя в рот очередной кусок мяса, и практически сразу же об этом жалеет. Наверное, всё-таки глупо делиться подобным с андроидом, а не с другим человеком, способным понять такую потребность. — Людям всегда необходимо чувствовать себя для кого-то нужным и полезным. Устанавливать себе определённые цели и находить во всём некий смысл. — Я не подведу тебя, — произносит после недолгой паузы Коннор, и звучит это на деле словно обещание. Чёртов андроид так спокойно бросается подобными словами, что Маркус не может не приподнять по новой уголок своих губ. Ему одновременно приятно и забавно слышать такое — программа всё-таки не может солгать. Лишь только дать неизвестного происхождения сбой. — Знаешь, что больше всего отличает тебя от людей? — Диод, встроенный в правый висок, и одежда? — Коннор искренне делится своими вполне разумными догадками и тем самым вызывает уже хриплый смешок. — Визуально лишь так можно отличить андроида от человека. — Я не совсем об этом, но ты, конечно, тоже прав. Мужчина, наконец всё доедая, поднимается с места и относит грязные столовые предметы вместе с тарелкой в посудомоечную машину, оставляя своего собеседника в небольшом недоумении. Оттого — спустя не слишком долгое молчание, в течение которого Маркус успевает налить себе горячий напиток, кажется, обычный чай с бергамотом, — Коннор не позволяет неприятной недосказанности между ними прорасти. Так же встаёт из-за стола и несколько сокращает дистанцию. — В чём моё отличие? — А разве любопытство свойственно андроидам? — программист того на деле просто дразнит. — Исходя из интонации и в целом неусидчивого поведения, я решил, что тебе необходимо поделиться этим со мной. — Знаешь, иногда ты слишком зануда, — незлобно подмечает Маркус, прислоняясь к кухонной стойке, и отпивает следом глоток. После же он просто тяжело вздыхает. — Дело в твоей безупречности. Идеальных людей не существует, а ты, Коннор, определённо такой. Совершенный и без изъянов. Голубой диод впоследствии начинает мигать жёлто-оранжевым цветом, и это почему-то тут же умиляет его. Коннор, в его глазах, будто и вправду питомец; домашний котёнок, а не робот, внешне схожий с человеческой расой: на него нередко хочется немного поворчать — по-хорошему и, естественно, без повышенного тона, но чаще всего он вызывает тёплые чувства и желание несуразно взъерошить идеально уложенные волосы. — Идём, посмотрим какой-нибудь фильм, — предлагает Маркус после очередного, в этот раз чуть более напряжённого молчания и, непроизвольно укладывая свою ладонь на чужую поясницу, несильно на ту надавливает, чтобы вывести андроида из кухни и не позволить, к примеру, заняться уборкой. Коннор — определённо правильный выбор; у него отлично выходит вытеснять из Маркуса чувство одиночества.