Погружение во мрак

Лес прочесывала полиция. Число городских патрулей увеличилось. Он смеялся, наблюдая за этим. Все их действия были бессмысленными. Они не знали, кого искать. Они не догадывались, кто будет следующим. Они не понимали, что у них нет ни единого шанса победить. Он решил затаиться, переждать, усыпить их бдительность, а потом напасть в самый неожиданный для них момент на того, кого в итоге выберет. В списке кандидатов осталось четверо. Он пока присматривался к троим из них, выбирал тщательно, но менее придирчиво, чем первого. Потому что важны были лишь двое. Первый, которым он заявил о себе. И последний, который должен был мучиться сильнее и дольше остальных, наблюдать, как один за другим его единомышленники, друзья умирали, пытаться спастись, нанести ответный удар и в итоге понять, что все напрасно. Он все равно умрет. Так же как и остальные.

***

Утренняя пробежка удалась. Стайлз потренировался в ловкости, обходя расставленные охотниками ловушки. И проверил память, сворачивая то тут, то там и обнаруживая именно то, что ожидал: сваленное дерево, поросшее ярким мхом, через которое в детстве прыгал; куст ядовитых ягод, которых однажды наелся и перепугал всех; старый-старый дуб, на стволе которого вырезал свое имя; заросли жутко колючего растения, за которыми прятался от охотников в самую ужасную ночь в своей жизни. Несколько раз у него появлялось ощущение, что где-то поблизости находился Дерек, но стоило чуть ускориться и взять немного левее или правее — оно пропадало, и Стайлз сразу же о нем забывал. В этом чудесном утре не было места ни для кого другого. На обратном пути он заглянул в пекарню, купил булочек — только-только испеченных, они даже сквозь пакет слегка обжигали пальцы — и в лифте приплясывал от нетерпения отведать их — пахли они просто божественно. Парни уже наверняка услышали этот потрясающий аромат и собирались прийти к Стайлзу на завтрак. Удивительно, как вся его маленькая стая была падка на свежую выпечку и обожала ее больше мяса. Что для таких хищников, как они, было странно. Усмехаясь своим мыслям, Стайлз зашел в квартиру, закрыл дверь, бросил пакет на кухонный стол и направился в ванную. А не успел оттуда выйти и надеть штаны, как с ночной смены вернулся Джордан, подошел к квартире Стайлза и замер, отчего-то не решаясь ни постучать, ни зайти. Это на него было не похоже. Заволновавшись, Стайлз поспешил открыть ему, на ходу натягивая футболку. — Заходи, — он с беспокойством посмотрел на Джордана. Тот выглядел усталым, едва сумел вымученно улыбнуться, приветствуя, и, едва переставляя ноги, пошел прямиком на кухню, ведомый исключительно притягательным ароматом булочек. — Ты на зомби похож, — захлопнув дверь, Стайлз направился следом. — Что случилось? — Нападение диких животных. Ты же в курсе, я ночью написал, — сев на стул, Джордан притянул к себе пакет с булочками, не глядя, достал одну и откусил половину. Наблюдающий за этим зрелищем с умиленной улыбкой Стайлз покачал головой и распрощался с идеей ограничиться легким завтраком, забив на готовку. Джордана необходимо было накормить чем-то более существенным. Стайлз открыл холодильник и достал все, что могло потребоваться для омлета. — Из-за нападения диких животных ты не стал бы топтаться на пороге, словно нагулявшийся, наконец, кот, который испугался, что его не пустят. — Твой… шериф Стилински хочет с тобой поговорить. — Ожидаемо, — равнодушно кивнув, Стайлз бросил на сковороду несколько ломтиков бекона. — Удивительно, что он не прислал тебя или кого-то из офицеров меня арестовать. — У него нет никаких оснований. — Бывало и такое, — горько усмехнувшись, Стайлз встряхнул головой, отгоняя дурные воспоминания, и включил кофемашину. — Съезжу после завтрака. Показаться отцу все равно надо. Совмещу… необходимое с необходимым. — Может, кому-то поехать с тобой? — Не стоит. Да и появляться с кем-то — только привлекать к себе лишнее внимание. Стайлз перевернул бекон, поставил кружки в кофемашину, разбил несколько яиц в миску, добавил молоко — в общем, ни на секунду не останавливался, двигаясь быстро, легко, теряясь в привычных действиях, вытесняя реальность. Джордан встал, подошел к нему со спины и крепко обнял, но при этом ничуть не мешал. Он не испытывал на себе в полной мере всех связей стаи, не мог так же, как оборотни, чувствовать других. Но у Джордана была настолько хорошо развита эмпатия, что ему и не нужны были оборотнические примочки, чтобы понять, когда требовалось его участие. Стайлз потерся о его плечо затылком, благодарно улыбнулся и, когда омлет был готов, пихнул локтем в живот. — Садись, пока остальные не налетели. И расскажи лучше, кто-нибудь догадался, что ты не человек? — Нет. Они уверены, что я просто человек из твоей стаи. — Вот и отлично, — довольно усмехнувшись, Стайлз быстро накрыл на стол, водрузил перед Джорданом тарелку с омлетом и кружку с кофе, а сам, устроившись напротив, притянул к себе пакет с булочками и с радостью, почти не жуя, умял первую.

***

Полицейский участок Бикон Хиллс ничуть не изменился. Вчера Стайлз уже несколько раз проходил и проезжал мимо, собираясь зайти, но в последний момент передумывая. Сегодня, если бы не «приглашение», скорее всего, тоже бы не решился. Последние десять лет он лично отца не видел. Поддавшись слабости, иногда забирался на страницу полицейского управления, находил фотографии с пикников и официальных мероприятий, но приехать не просил, так же как и сам не напрашивался, прекрасно зная, что ему не обрадуются. За стойкой дежурного стояла незнакомка. Она прижимала телефонную трубку плечом к уху, вскинула брови, безмолвно спрашивая, что Стайлзу нужно. — Я к шерифу. Он меня ждет. Вроде бы, — он убрал руки в карманы толстовки. — Я — Стайлз. Он пытался справиться с неловкостью. Раньше ему не требовалось представляться и говорить, к кому пришел. Стайлз спокойно проходил в кабинет отца, по пути здороваясь со всеми. Теперь же он чувствовал себя здесь чужаком, особенно под холодным, раздраженным взглядом этой совершенно незнакомой ему девушки-офицера. При этом на него накатывала ностальгия. Запахи, звуки полицейского участка, сотрудники, которых он знал раньше, — от всего веяло прошлым. Сердце сжалось, пульс зачастил, а на глаза невольно навернулись слезы. — Шериф Стилински, к вам какой-то Стайлз, — прокричала она, держа трубку в руке и подойдя настолько близко к кабинету отца, насколько позволяла длина провода. «Какой-то». Стайлз усмехнулся, сдерживая язвительные комментарии. Отец вышел из кабинета и кивком пригласил зайти. — Привет, пап! Рад меня видеть? — намеренно громко поздоровался Стайлз и самодовольно улыбнулся, почувствовав растерянность и смущение офицера. — Можешь не отвечать, я и так знаю, — плюхнувшись на стул для посетителей, Стайлз покрутил головой, с интересом осматриваясь. Здесь тоже мало что изменилось. Даже его детское фото по-прежнему стояло на столе. Отец прикрыл дверь, сел за стол и устало посмотрел на Стайлза. Тому хотелось подчиниться встрепенувшемуся волнению, поинтересоваться, ел ли отец, когда в последний раз спал и ничего ли ему не нужно, но этот порыв пришлось задушить на корню. Этому отлично поспособствовал разговор между той самой девушкой-офицером и кем-то еще. «Это сын шерифа? Я думала, что у него только Скотт». — «Ты что, это же Стайлз, его отправили то ли в колонию, то ли в психушку после смерти его матери». — «Бедный мальчик с ума сходил от горя». — Так в чем дело? Джордан упомянул какое-то убийство, но не совсем понимаю, при чем здесь я, — спокойно произнес Стайлз, убеждая себя, что все эти слова ничуть его не волновали. — Надеюсь, что ни при чем. На мужчину напали. Предположительно, дикое животное. Но, возможно… — Я? Или мои парни? — Стайлз расхохотался, откинув голову назад. — Па, это нелепо. Я не настолько глуп, чтобы сразу кого-то убивать. Вот выжду пару-тройку дней и тогда разверну-у-у-усь, превращу Бикон Хиллс в один сплошной хаос. Отец устало вздохнул, помассировал переносицу и спросил тише, но по-прежнему своим полицейским тоном: — Зачем ты вернулся? Дернув головой, Стайлз нелепо приоткрыл рот, округлив в наигранном удивлении глаза, и заявил, как можно более возмущенно: — Это мой дом! Я имею право здесь жить, так же, как и вы все. — Все не так просто. И ты это знаешь. — Я знаю, что усложняю все точно не я, — он смахнул с колена невидимые пылинки. В приемной все стихло. Видимо, офицеры вспомнили о своих непосредственных обязанностях. — Обещаю как можно реже попадаться тебе на глаза. Если ты еще не в курсе, моя квартира находится максимально далеко от твоего дома и участка, так что это будет не трудно сделать. Он говорил небрежно с совершенно равнодушным выражением лица, глуша в себе все встрепенувшиеся инстинкты. Его сейчас с безумной силой тянуло перемахнуть через стол, сгрести отца в объятия, вдохнуть его запах полной грудью, почувствовать его тепло, ощутить крепкие ответные объятия и долго-долго не отпускать. Но он не мог себе этого позволить, хотя бы потому, что не хотел почувствовать, как отец окаменеет, а потом решительно оттолкнет, лишний раз напомнив, что они, по сути, стали совершенно чужими друг другу. Люди легко забывали о близких, отталкивали их от себя, вычеркивали из своих жизней. Для оборотней же, в силу обостренных чувств, семья, стая — были всем. Они никогда не смогли бы отказаться от одного из своих, даже если бы он убивал невинных и за ним пришли охотники. Они стояли бы за него горой, а потом собственными руками наказали. По крайней мере, именно так поступали в нормальных стаях, где детей с детства окружали любовью, заботой и умеренной строгостью. Исключения бывали везде, но о них даже думать не хотелось. Первые четырнадцать лет своей жизни Стайлз был окружен родительской любовью, имел множество друзей и был невообразимо счастлив. А потом все разом на него обрушилось: пубертатный период во всем его великолепии, смерть мамы и сила альфы. Стайлзу тогда необходима была поддержка, а от него разом все отвернулись. И он готов был наплевать на это, если бы отец по-прежнему оставался рядом, потому что нужен был как никто другой. Но тот от него отказался. И никогда в жизни Стайлз больше не чувствовал себя более одиноким и брошенным. Конечно, его не выкинули на улицу, просто отправили к маминым родственникам. Он оказался в большой любящей стае, где ему всегда были искренне рады, где его поддерживали. Только ему так и не удалось забыть, как отец, закрывшись на кухне с Крисом Арджентом, говорил, что не сможет жить в одном доме с монстром, что не в силах справиться с альфой и Стайлза необходимо как можно скорее увезти подальше отсюда. Встряхнувшись, Стайлз резко поднялся, отгоняя прочь воспоминания. — Это все? Я могу идти? — Конечно. Кивнув, Стайлз выхватил взглядом то, чего до этого не замечал: широкий ободок обручального кольца на безымянном пальце левой руки, и едва не рухнул обратно на стул, будто получил реальный удар. — Ты женился? — небрежно поинтересовался Стайлз, поспешно сжимая ладонь в кулак и пряча вылезшие когти. — Да, — отец смутился, но это ничуть не успокоило. — Мы с Мелиссой решили, что так гораздо проще будет уладить ряд вопросов. Первым делом Стайлз подумал о больнице. Отец уже не молод, работа у него опасная. Стайлз всегда боялся его потерять. Он на каждый звонок из Бикон Хиллс — а поступали они ежемесячно — отвечал с зачастившим от ужаса пульсом, что вот сейчас его попросят немедленно приехать, потому что отец находится на грани жизни и смерти. Теперь получалось, что ему, в лучшем случае, позвонят, чтобы пригласить на похороны. И то, если вспомнят о нем. На свадьбу вот забыли позвать. Даже по телефону и словом не обмолвились. — Пышная была свадьба? Отец выглядел виноватым, но опять же — это не успокаивало. — Нет. Мы просто расписались в мэрии. Были самые… — он не договорил, но Стайлз и так знал, какое слово осталось невысказанным: «близкие». Самые близкие. — Все логично, — он скривил губы в болезненной усмешке, взялся за ручку двери и, дернув ее на себя, добавил: — Я же тебе никто. — Стайлз… Он быстро, едва не сбив парочку выскочивших словно из-под земли офицеров, покинул участок. Клыки царапали плотно сжатые губы, кровь заполняла рот, порезы на ладонях не успевали затягиваться. Он вновь чувствовал себя преданным, брошенным, не знающим, куда идти и кто его примет. Стайлзу хотелось одного — обратиться в волка, не озаботившись даже раздеванием, и бежать-бежать-бежать подальше отсюда, воем рассказывая всем о своей боли, призывая стаю и уводя ее из этого проклятого места. Но он пока еще помнил, что не мог отдать власть звериным инстинктам, не мог позволить себе спрятаться и зализывать раны в одиночестве. Пока еще не мог. Он сел в джип, положил руки на руль и прижался к нему лбом, вспоминая маму, вспоминая всех своих бет, напоминая, что обязан держаться ради них, успокоиться и взять себя в руки. Никто, кроме его стаи, ему не нужен. Ничье мнение, кроме членов его стаи, его не волнует. Ничья безопасность, кроме его стаи, его не заботит. Постепенно звериные инстинкты усмирялись. Буря стихала. Когти втягивались, превращаясь в ногти. Клыки — в зубы. Раны затягивались. По крайней мере, внешние.

***

В городе было не так много мест, которых Дерек всеми силами старался избегать: южная часть парка, где по воскресеньям собирался книжный клуб, а в остальные дни любили гулять молодые мамочки с колясками; дом Арджентов и ателье Берзэ. Последнее было раем для всего женского населения Бикон Хиллс и адом почти для всего мужского. Владелица, Берзэ «забудьте-о-фамилии-и-мадам-я-слишком-молода-для-этого», шила просто потрясающие платья — даже Дерек, ни черта не разбирающийся в моде, это признавал — и была ужасно любвеобильна. Она флиртовала со всеми, перешагнувшими рубеж совершеннолетия. В ее присутствии Дерек задыхался от феромонов и уставал отбиваться от неприличных предложений. Если бы он не пообещал Коре забрать ее выпускное платье — никогда не сунулся бы сюда. Прежде чем зайти в ателье, Дерек несколько раз глубоко вздохнул, напомнив себе, что все-таки взрослый мужчина, к тому же альфа, и не должен опасаться какой-то женщины. Стоило ему только переступить порог — Берзэ отошла от огромного стола, заваленного рулонами ткани, и приветливо улыбнулась. Дерек протянул ей квитанцию. — Зачем нам это? — Берзэ махнула рукой. С ее плеча будто бы случайно соскользнул рукав. — Я прекрасно знаю тебя и твою милую сестренку. Может, чаю? — Нет, спасибо. — Тогда я сейчас принесу платье, — она кокетливо поправила прическу, развернулась и, покачивая бедрами, удалилась в заднюю комнату. Дерек раздраженно вздохнул, сместившись чуть ближе к приоткрытому окну. На улице неподалеку остановилась машина, и он не обратил бы на нее внимания, если бы не услышал смех Дэнни. Тот не входил в стаю Дерека, но отчасти, из-за того что когда-то встречался с Айзеком и довольно часто бывал у них дома, имел к ней отношение. — Спасибо, что подвез. Ты не должен был… — произнес Дэнни. — Брось, мне совершенно не сложно. И я безумно рад, что ты позвонил именно мне и попросил помочь, — ответил ему некто. Хлопнули двери машины, и почти сразу же в ателье зашел Дэнни, а следом за ним внешне незнакомый, но при этом очень знакомый по запаху парень. Видимо, тот самый бета, которого упоминал Айзек. — Привет, — Дэнни приветливо улыбнулся Дереку. — Тео — Дерек, Дерек — Тео. — Приятно познакомиться, — вполне искренне произнес Тео, невзначай обнимая Дэнни за талию. — И мне. На этом формальности были соблюдены. Дэнни отошел в сторону, увлекая за собой Тео. Тот вел себя расслабленно, присутствие чужого альфы его ничуть не напрягало — что было весьма и весьма странно. У оборотней в генах была заложена настороженность по отношению к своим собратьям по природе — но не по стае, — потому что они все по умолчанию воспринимались как враги. — Твой бывший? — прошептал Тео Дэнни на ухо. — Нет. Кузен моего бывшего. — Но ты бы хотел. — А кто нет? Тео посмотрел на Дерека поверх плеча Дэнни, встретился взглядом и честно ответил: — Я. Дерек усмехнулся, насмешливо вскинув брови. Он прекрасно знал, что понравился Тео — подобные реакции скрыть практически невозможно, — и был уверен, что тот с радостью трахнулся с ним, если бы только Дерек не являлся альфой конкурирующей стаи. Берзэ выпорхнула из задней комнаты с большим чехлом для одежды — судя по его виду, в него засунули десяток платьев, а не одно. Дерек даже немного испугался, что оно не поместится в его багажник. — О, Дэнни и его милейший друг, с которым мы непременно познакомимся поближе через секунду. Дерек, если что-то будет не так — пусть Кора сразу же звонит. — Хорошо, — Дерек забрал у Берзэ платье и поднял его повыше, опасаясь, что оно коснется пола и, несмотря на чехол, испачкается. — Спасибо, до свидания, — добавил он и поспешил уйти. Дерек как никогда радовался, что припарковался прямо напротив входа в ателье. Все, что теперь от него требовалось, — сделать два шага, открыть багажник, аккуратно, не помяв, положить в него платье и закрыть. Если Кора заметит хоть одну лишнюю складку — устроит такое, что появление конкурирующей стаи покажется сущей ерундой. Дерек раздраженно передернул плечами и достал из кармана завибрировавший телефон. Звонил Джон и просил как можно скорее приехать в участок.

***

Зайдя в полицейский участок, Дерек кивнул приветливо улыбнувшейся Джейн, дежурной, и сразу же направился в кабинет шерифа. Все офицеры его знали, и никто даже не подумал остановить, наоборот, кивками приветствовали, словно Дерек был одним из них. В кабинете помимо Джона уже находился Крис Арджент. Дерек встал прямо напротив него, у противоположного конца стола, и скрестил на груди руки. Находиться в одном помещении с охотником и не пытаться его убить — против природы оборотня. Потому что, какой бы нейтралитет они ни соблюдали, какие бы мирные договора ни заключали, от охотников — и от Криса Арджента в том числе — веяло неприязнью, ненавистью и злобой. По его глазам Дерек видел, что он в любую секунду готов выхватить пистолет и разрядить обойму аконитовых пуль в надоевшего, все никак не дающего повода оборотня или, если опустить политкорректность, животного. — Спасибо, что пришли, — Джон держался как всегда вежливо и чуть отстраненно. — Я позвонил вам сразу после того, как получил фото жертвы. Его лицо… — он поморщился, достал из одной из папок, усеивающих стол, фотографию и показал им. — Это максимум, что получилось сделать, — все лицо убитого было покрыто крупными аккуратным стежками. Неприятное зрелище, но лучше того, что было вчера. — Вы его не знаете? Дерек видел этого парня на заправке пару раз в компании Кейт Арджент, но не знал его, поэтому покачал головой. Крис же кивнул. — Себастьян Уиллер. Охотник. Из тех, кто постоянно в дороге. Заезжал на днях, жаловался, что все глухо и скучно. Дерек холодно посмотрел на Криса, с трудом удерживаясь от нападения, хотя бы словесного. На языке охотников «глухо и скучно» означало, что никто из сверхъестественных существ не сделал ничего плохого, не дал повода убить себя. — Возможно, что все было не так глухо и скучно, как он сказал, и кто-то пришел за ним? — Джон убрал фотографию обратно в папку. — Вполне. Или это постаралась пришлая стая, — сказав это, Крис взглядом дал понять Дереку, что и его стая под подозрением. — Мы даже не знаем, может ли кто-то из них обращаться в волка. А из того, что я видел, парня раздирало животное. Не оборотень в бета-релизе, а животное. — Эксперты это подтвердили, — добавил Джон. — Официально дело практически закрыто. Но я должен быть уверен, что Уиллер просто оказался не в то время не в том месте. — Я поговорю с этим альфой. Если причастен он или его беты — мы с ним разберемся. Джон спокойно кивнул, будто речь шла не о его сыне. У Дерека в голове не укладывалось, как можно настолько равнодушно относиться к подобному заявлению. — Хорошо. Спасибо, Крис. Будем на связи, — Джон посмотрел на Дерека и по какой-то причине заколебался. — Я позвоню, — Арджент направился на выход. Вскинув брови, Дерек взглядом уточнил у Джона, мог ли тоже идти. — Дерек, задержись. Мне нужно с тобой поговорить. — Дождавшись, пока за Арджентом закроется дверь, Джон продолжил: — Я разговаривал со Стайлзом утром. Он сказал, что не делал этого. Но… — отведя взгляд, он потер сзади шею. — Стайлз уже в детстве обращался в волчонка. Клаудия скрывала это ото всех, а после ее гибели он утратил эту способность. Даже эта ваша полуформа у него стала неустойчивой. — В этом нет ничего удивительного. Стресс повлиял. — Удивительным была способность ребенка контролировать полную трансформацию, но об этом Дерек решил умолчать. — Да. Тетя Клаудии говорила то же самое. Поэтому мы и решили отправить его к ним. В стае ему было бы проще. Это не столь важно сейчас. Я всего лишь хотел сказать, что если Стайлз вновь может становиться волком, то он подозреваемый. — Крис с этим разберется. — Мне бы хотелось быть уверенным, что он разберется с виновным, а не подозреваемым. Зная его методы, он может заставить Стайлза… — Не думаю, что Стайлза можно запугать или заставить. Он столкнулся с наемницей, а она страшнее любого из охотников, и даже не вздрогнул. Если же вы окольными путями хотите попросить присмотреть за Арджентом и Стайлзом — то я сделаю все, что смогу. — Спасибо. — Не за что. Дерек покинул кабинет Джона в растрепанных чувствах и никак не ожидал увидеть у входа в участок Арджента, очевидно дожидающегося его. — Что бы ты ни думал, я не одобряю методов других охотников. Моя семья следует кодексу. Мы защищаем тех, кто не может защитить себя сам, — произнес Арджент. Дерек не купился на эти откровения. Арджент прикрывал свою задницу на тот случай, если вдруг всплывет, что Уиллер с дружками нарушили кодекс. — Вы убиваете тех, кто не может сбежать от вас, — сказав это, Дерек заметил новенького офицера, Джордана, садившегося в патрульную машину и усмехнувшегося так, будто услышал его слова, что, учитывая расстояние между ними, было невозможно. Арджент промолчал, но своего недовольства скрыть не смог. Дерек надел солнечные очки и как бы между прочим поинтересовался: — Ты будешь чувствовать раскаяние, если придется убить Стайлза? — Конечно, — моментально выпалил Арджент, словно давным-давно выучил ответ именно на этот вопрос. Его же сердцебиение с ним было не согласно. Кивнув сам себе, Дерек направился к камаро.