Погружение во мрак

Дерек ненавидел большие города. Многие оборотни жили в них, не испытывая дискомфорта. Он же переехал в тихий Бикон Хиллс сразу же, как окончил колледж, потому что просто не мог находиться в Нью-Йорке. Точно так же, как и сейчас в Лос-Анджелесе. Для него здесь было слишком грязно, слишком шумно, слишком людно, слишком мало деревьев, слишком мало свежего воздуха, слишком мало места для уединения. Дерек задыхался в буквальном и переносном смысле, не спасали даже ежедневные прогулки по пляжу, когда прохладная вода скользила по ногам, а ступни утопали в мягком песке. Они приехали сюда две недели назад, чтобы выступить на суде по делу Арджентов. И эти дни стали бы одними из самых ужасных, если бы не Стайлз. Он, несмотря на то что ему самому было безумно сложно справляться со всем происходящим, постоянно заботился о комфорте Дерека. Тот же не протестовал. Один раз, еще в Бикон Хиллс, попробовал доказать расточительность бронирования люкса в пятизвездочном отеле — получил в ответ решительное: «Если скажешь хоть слово против, будем жить в номере для новобрачных», подкрепленное фотографиями кровати в форме сердца, розово-красными стенами и воздушно-белыми шторами. Угроза Стайлза отбила всякое желание спорить и подействовала лучше, чем когда-то обещание выпотрошить. Вообще казалось, что между их встречей в кофейне и судом прошло очень много времени. На самом деле — около полугода, большая часть которого ушла на налаживание отношений между двумя стаями, допросы, досудебные разбирательства и подготовку к самому суду. Для себя же едва находилась свободная минута. Бетам было проще. И Дерек частенько ловил себя на том, что завидовал им. Они на удивление легко восприняли новость об объедении двух стай, словно только этого и ждали, и быстро подстроились. Легче всего это удалось сделать Кире. Она и до этого чувствовала, что будто бы принадлежала двум стаям одновременно, хотя и не попросила Дерека стать ее альфой, воспринимала его именно так, наравне со Стайлзом. А теперь для нее вообще все встало на свои места. Она не уставала упоминать, как ей теперь хорошо, комфортно и уютно, потому что больше не приходилось сдерживаться, можно было обращаться в полную форму, не боясь и не таясь. И проводить время как со своей семьей, так и со стаей, не думая при этом ни о каких официальных условностях относительно пребывания на чужой территории. Кора обрадовалась, что теперь ей точно не грозит выйти за Стайлза, стала ехидно называть его «братиком», а в итоге все-таки попросила сходить с ней на выпускной. Стайлз согласился с таким видом, будто никогда не слышал более заманчивого предложения. И, насколько Дерек знал, они прекрасно провели время, как-то сблизились, и «братик» из уст Коры стал звучать с некой любовью. Малия решила заняться расширением дома Хейлов. С проектом ей предложил помочь Эйден, и они часами не вылезали из кабинета, обсуждая двери, стены, балки, виды из окон и эргономику пространства. Стайлз вместе с Кирой шутили о витающем в воздухе взаимном притяжении, но те будто не слышали. Их, на самом деле, больше заботило то, как лучше перестроить дом, чтобы тот при этом не стал похож на Нору из «Гарри Поттера», чем какие-то намеки. Лидия училась управлять силой банши и достигла в этом неплохих успехов, благодаря помощи Джордана, который теперь если не был на дежурстве и не болтал по душам со Стайлзом, то находился рядом с ней, подсказывал что-то, тренировал. Скотт, покончив с общественными работами, назначенными судом, почти не вылезал из ветеринарной клиники, набрав столько смен, что его даже Эллисон видела редко, не говоря уже об остальной стае. Он хотел быть снова одним из них, но чувство вины мешало ответить дружелюбием на дружелюбие. Когда Скотт сможет перебороть себя — не знал никто, но все надеялись, что скоро, и не переставали вытаскивать его на стайные посиделки. И самой активной в этом была, как ни странно, Эллисон. Через несколько дней после ужаснейшего столкновения она пришла к Дереку и Стайлзу, как глава семьи Арджент, охотников и попросила о перемирии. По кодексу. А также о том, чтобы стать их бетой, немало этим удивив. У них состоялся долгий разговор, который полностью прояснил картину и степень вовлеченности Эллисон в недавние события. Она говорила искренне, не лукавила, не пыталась солгать. И после ни у Дерека, ни у Стайлза с его параноидальной недоверчивостью не осталось причин отказать ей. Итан замкнулся в себе, но не так, как Скотт. Он не избегал бет, стремился проводить с ними время. И если не пропадал в автомастерской, куда устроился на работу, то зависал в доме Дерека, не чувствуя никакого стеснения из-за того, что совсем недавно тот был чужим. Итану нравилось принимать участие в делах стаи, быть полезным. Он не отлынивал от уборки, готовки и тренировок, сам предлагал помощь, только вот разговаривал мало и почти никуда не выходил. Справлялся с горем, пытался отпустить погибшего от рук охотников возлюбленного. Все это понимали и особо не лезли. Только Дэнни периодически пытался его свести с кем-нибудь из своих знакомых. Пока безуспешно. У самого Дэнни дела обстояли намного лучше. Он по-прежнему встречался с Тео. Хотя после того, как открылись истинные причины первоначального интереса Тео, всем показалось, что на этом их отношения закончатся. Дэнни принял новость так, как любой другой на его месте: плохо. Зато Тео повел себя так, как никто от него не ожидал — стал ухаживать, настойчиво приглашать на свидания и умолять дать еще один шанс, на этот раз по-настоящему, без лишней лжи и недомолвок. Подобному поведению больше всех удивлялся Стайлз, постоянно отпуская некие пространные комментарии, которые подталкивали Дерека — да и не только его — к мысли, что раньше Стайлза и Тео связывали куда более интимные отношения, чем должны быть у альфы и его беты. Но Дерек старался на этом не зацикливаться, потому что стоило лишь задуматься — в нем просыпалась дикое желание убивать. Что несказанно позабавило бы Питера, если бы тот замечал хоть что-то или кого-то, кроме Айзека. Они постоянно находились вместе. Питер теперь даже в кофейню с утра пораньше ездил с Айзеком и сидел там весь день то у себя в кабинете, то прямо на кухне, не в силах справиться со своими собственническими инстинктами. Что-то сломалось в невозмутимом Питере в тот момент, когда Айзек оттолкнул его. Что-то заставило потерять уверенность в себе и подумать о разнице в возрасте. Это было смешно. Забавляло всю стаю. Кроме Айзека, который млел от внимания, расслаблялся и не переставал глупо улыбаться. Им было комфортно рядом друг с другом, они не стеснялись этого, не пытались скрыть. И поэтому Дерек завидовал им больше всех. Не то чтобы у него со Стайлзом было все плохо. Нет. Если сравнивать с самым началом их отношений — у них все просто отлично. Не было теперь причин прятаться. Они не пытались больше бороться со своими желаниями, приняв их, подчинившись им. Они расслабились. Наслаждались. Только крайне редко, по мнению Дерека, оставались наедине. За время всей этой истории у них накопилась уйма дел. Дерек вспомнил, что вообще-то являлся домовладельцем и весьма неплохим. Стопка записок от жильцов, оставленная под дверью его небольшого кабинета в одном из жилых домов, доказывала обратное. Это необходимо было исправить. На Стайлза напало вдохновение. И когда он не давал в сотый раз показания и не занимался делами стаи — писал. До того утра, когда, проснувшись, обнаружил Стайлза в одних боксерах устроившегося на подоконнике с альбомом и линером, Дерек даже не подозревал о том, чем его теперь-уже-парень зарабатывал на жизнь. А также насколько запойным был процесс. Стайлз погружался в создаваемый им мир и едва ли реагировал на внешние раздражители. Его приходилось заставлять сделать перерыв. И каким бы милым Дерек ни находил его в этот момент — взъерошенный, взбудораженный, со следами чернил на лице, руках, иногда ногах и торсе, — первое время безумно волновался. Потом Джордан все объяснил, выдал своеобразную инструкцию по поведению в такие периоды, и Дерек успокоился. По возможности приходил к Стайлзу на квартиру, устраивался на кухне и занимался своими делами. Иногда он для этого выбирал диван в гостиной, но тогда больше просто наблюдал за Стайлзом, чем работал. Как ни странно, в конечном итоге Стайлз отвлекался, вздыхал слегка раздраженно, но уже через секунду расплывался в довольной улыбке, забирался к Дереку на колени и ластился, словно котенок. Это неизменно приводило к сексу. Восхитительному сексу, в котором у них теперь тоже не существовало никаких ограничений. Они менялись. Постоянно сравнивая счет, не позволяя ни одному из них выиграть или проиграть. Дерек удивился тому, насколько легко, в конечном итоге, им обоим удалось принять пассивную роль. Стайлз не уставал добавлять, что с другими никогда ничего подобного у них не вышло бы. Дерек склонен был с ним согласиться. Они доверяли друг другу на сознательном и подсознательном уровнях. Они чувствовали друг друга на огромных расстояниях. Они тянулись друг к другу постоянно. И уже давно практически съехались — правда, весьма своеобразным образом. Если Стайлз не работал, то оставался дома у Дерека. Если же Стайлз уходил в творческий запой, то Дерек ночевал вместе с ним на квартире. А в полнолуние Дерек теперь обращался в волка и носился со Стайлзом по заповеднику. Стайлз каждый раз умудрялся подкрасться к нему со спины, цапнуть за хвост и отпрыгнуть в сторону, блестя игривым взглядом. Он нарывался, подначивая, Дерек велся. И они до рассвета бегали друг за другом, на потеху своим бетам. И в принципе, если сложить все время, что они проводили вместе — в присутствии кого-то из бет или всей стаи и наедине, — то получалось не так уж мало. Но не для Дерека. Ему казалось, что всего времени мира было бы мало. Ему хотелось заполучить Стайлза в свое безраздельное пользование. Чтобы тот постоянно был рядом. Дело даже не в сексе, а в желании просто чувствовать Стайлза, обнимать его, дышать им, слышать его — в общем, убеждаться, что тот рядом, не исчезнет, не уедет, не покинет.

***

Стайлз мерил шагами небольшой кабинет, дожидаясь отца, который разговаривал с прокурором. Присяжные удалились на совещание. Каждая из сторон теперь пыталась понять, какие у кого шансы на победу. Криса и Кейт Арджент обвиняли в убийстве первой степени двоих и более лиц и организации похищения с целью убийства. Доказательства были неопровержимыми. Отец Стайлза и прокурор поработали на славу. Ардженты же наняли отличных адвокатов, что, учитывая их состояние, совсем не удивительно. Криса почти удалось оправдать. Даже в глазах Стайлза. А вот Кейт, единственную из организаторов пожара, выжившую после неудачной охоты, — вряд ли. Против нее были как улики, так и свидетельские показания. Причем не только Стайлза, но и Криса, и Эллисон, и Скотта, и пожарного следователя, занимавшегося тем делом. Ненависть Арджентов к Хейлам обосновали давней враждой. Когда-то кто-то из Хейлов отбил девушку у кого-то из Арджентов. Те, в свою очередь, отобрали дорогой кусок земли. Затем Хейлы сделали что-то еще, и в итоге все привело к гибели одних и суду над другими. Кейт молчала относительно своих мотивов. Крис говорил, что не знал о них. И ни один не пытался отрицать вины. Кейт вместе с Викторией подожгли дом Хейлов, предварительно забаррикадировав людей внутри. Крис узнал обо всем позже, обеспечил им алиби и прикрывал все это время. Стайлз стал невольным свидетелем произошедшего, но старый шериф не слушал его. Крис уговорил Джона Стилински отправить его сына к родственникам Клаудии, чтобы не мозолил глаза Виктории. Когда же Стайлз вернулся в Бикон Хиллс, они испугались, что их выдадут. И, запудрив мозги Скотту, организовали похищение. Нелогичность прослеживалась, но люди и не ведут себя всегда организованно, слажено и логично. Версия же без цензуры мало чем отличалась от подчищенной. Разве что оказалась наполнена большим смыслом. О неслучайности пожара и причастности к нему членов своей семьи Крис узнал, когда Виктория и Кейт вернулись тем вечером домой. Он был в ужасе, не одобрял их поступка, но сделать ничего не мог. Когда же стало ясно, что Стайлз все видел, Крис приложил все возможные усилия, чтобы избавиться от невольного свидетеля самым безболезненным способом. Он убедил его отца, что молодой альфа не в состоянии себя контролировать. Ему на руку сыграло взвинченное состояние Стайлза и горе от потери жены самого Джона. Когда же повзрослевший Стайлз вернулся, Крис запаниковал. Сильный альфа с крепкой стаей мог просто уничтожить всю их семью. Имел на это полное право. Виктория убеждала Криса просто убить Стайлза, закончить то, что не удалось сделать раньше. Эллисон не понимала ненависти матери, страхов отца, желания Кейт поскорее вернуться в город, экстренного приезда Джерарда. Ей никогда не рассказывали правды о пожаре. Кейт настаивала, но Виктория не позволила, прекрасно зная, чего они этим добьются: Эллисон их сдаст. Поэтому они придумали историю про жестокость Стайлза и его стаи, про то, как они нападали на невинных людей, убивали ради развлечения. А потом появился Джерард с гениальной идеей подставить Стайлза, так сказать, официально. И все привело к тому бою, в котором мало кто из истинно виновных выжил. Дверь с тихим скрипом отворилась. — Ну что? — нетерпеливо спросил Стайлз, не успел отец зайти в кабинет. — У нас неплохие шансы. Правда, Криса вряд ли обвинят в убийстве. Но мы на это и не рассчитывали. — Да-да, — Стайлз отмахнулся, нервно взъерошил волосы. — Но Кейт… если ее оправдают… — Тише, — отец успокаивающе сжал его плечо. Стайлз невольно поздравил себя с тем, что не сразу избавился от этого прикосновения. У них по-прежнему были натянутые отношения. Стайлз не рвался проводить в обществе отца много времени, испытывая неловкость, не в силах избавиться окончательно от обиды. Тот не настаивал, но и не отступал, действуя осторожно, постепенно возвращая доверие к себе. — Успокойся. Конечно, дело выглядит немного… притянутым за уши. Без всего… этого. Но Кейт призналась. Крис дал против нее показания. Эллисон. Это — много. — Но достаточно ли этого? — отойдя в сторону, Стайлз нервно прикусил губу. Отец был тоже не уверен. Стайлз не отказался бы на время, пока присяжные совещаются, утратить свои оборотнические способности, чтобы получить возможность не слышать ложь. Ему не помешали бы заверения, что приговор будет именно таким, на какой они рассчитывали. — Знаешь, я там, в коридоре, видел Дерека. Думаю, у него лучше получится отвлечь тебя от всех этих мыслей. Дерек действительно находился в коридоре. Стайлз прекрасно об этом знал, но не спешил к нему, опасаясь еще сильнее разволноваться. Но после слов отца понял, что ошибался, видимо все еще не до конца привыкнув к тому, что рядом с ним всегда чувствовал себя спокойно. — Ты прав. Спасибо, пап, — он совершенно неосознанно благодарно хлопнул отца по плечу и вышел из кабинета. Дерек стоял у окна. Стайлз подошел к нему, обнял за талию, приподнявшись на носки, потерся носом о шею. — Ненавижу воротнички рубашек, — пробормотал он недовольно и влажно чмокнул Дерека за ухом. Дерек улыбнулся, развернувшись в руках Стайлза — тот сразу же прижался к его груди щекой, довольно прикрыв глаза. — Все скоро закончится, — Дерек провел рукой по волосам Стайлза, зарылся в них пальцами и стал мягко массировать. — Хочу домой, — жалобно почти проскулил Стайлз, млея от ласковых прикосновений и в то же время возбуждаясь от них. — Выслушаем вердикт и поедем. — Нет-нет-нет, — Стайлз потерся щекой о грудь Дерека. — Выслушаем вердикт, купим стейки, бутылку вина, устроим романтический пикник на пляже, затем вернемся в гостиницу и займемся сексом. Несдержанным, громким сексом, о котором никто, кроме нас, не будет знать никаких подробностей. Мне уже немного надоело слушать подколы бет. А потом поедем домой. — Отличный план. В конце коридора раздались быстрые шаги. Дерек поднял взгляд на направляющегося к ним прокурора. Стайлз даже не пошевелился, настороженно замерев в объятиях. — Присяжные вернулись. Надо идти. Дерек кивнул. Стайлз нехотя от него отстранился, недовольно поморщился. — А я только хотел предложить отсосать тебе в туалете. Не думаю — и не хочу, — что у нас еще будет шанс. Но, может, после оглашения? Мягко рассмеявшись, Дерек погладил Стайлза по щеке, не сводя с него обожающего взгляда, и произнес быстрее, чем успел даже подумать о том, что именно собирался сказать: — Я люблю тебя. Стайлз удивленно вскинул брови, приоткрыл рот, несколько раз моргнул, не в силах ни поверить в услышанное, ни ответить. На языке вертелось: «Я тоже», и «Я люблю тебя», и «Знаю, прекрасно знаю, люблю», но озвучить не выходило. Дерек забавлялся его реакцией, ничуть не обижаясь на молчание. Он без слов знал, что Стайлз к нему чувствовал, и не собирался настаивать. Пару секунд назад у него просто возникло желание признаться вслух, потому что эмоции его переполнили. — Нам надо идти, — тихо произнес Дерек, взяв Стайлза за руку. — Знаю… — выдохнул Стайлз в ответ на «я люблю тебя», а поняв, что немного припозднился, ярко покраснел и сбивчиво забормотал: — В смысле, я тоже. В смысле, люблю тебя. Я тоже люблю тебя. Да, идем. Надо идти. В зале суда уже собирались люди. Следовало поторопиться. Стайлз потянул Дерека за собой, но тот не сдвинулся с места, дернул его на себя, коротко поцеловал в губы и только потом пошел за ним. С ним. И ни один из них уже не беспокоился о приговоре.