Лотосы и стрелы

— Твоё бесстыдство не знает границ! Мало того, что представала она сейчас в совершенно неприглядном виде, так ещё имела наглость использовать чистые воды Облачных Глубин для стирки! — Ай-ай, Ван Цзи сюн, какой ты страшный! Один твой взгляд дыру в человеке прожжёт. Не хмурься, не пугай меня так, я всего лишь хрупкая юная девушка, — Вэй Усянь со своей нахальной улыбкой не сделала и движения, чтобы исправиться, только лишь поудобнее перехватила фиолетовую накидку – ту, что минуту назад полоскала в озере. Как порядочному человеку с подобным справляться? — Ну, не ради меня – так ради других, Лань Ванцзи! Не порть своё прекрасное лицо, у юных дев сердечки разобьются! Когда Лань Ванцзи уже открыл рот, чтобы сделать ей выговор, её глаза метнулись в сторону и до его чуткого слуха дошло немного боязливое: «Ой, Цзян Чэн». Лань Ванцзи уловил, как руки, державшие помятую от выжимки накидку, поднялись чуть выше. Значит, был кто-то, кто мог заставить эту неуёмную присмиреть? И был это её шиди? «Убожество!» — фыркнул про себя Лань Ванцзи, на поверхности сохраняя маску строгости. Цзян Ваньинь поприветствовал, как полагалось, и Лань Ванцзи ответил ему так, как полагалось. — Я искренне прошу прощения, но мне крайне срочно нужна шицзе. Не могло укрыться от глаз то, с какой поспешностью он увёл Вэй Усянь прочь, не дав ей и слова вставить. До Лань Ваньцзи долетали обрывки их словесной перепалки: «Цзянь Чэн, отпусти, больноо!» – «Молчи, ради всего святого, молчи!» Это не спасёт её от наказания. И ведь она даже не попрощалась. Лань Ванцзи усилием воли подавил гнев и вспомнил, куда держал путь до этой… Вэй Усянь. Прошли многие годы, и то, что было своеволием, потемнело и загорелось алыми глазами в ночи. Пальцы танцевали по отверстиям флейты, и как раз, когда рука с мечом замахнулась на неё, рука Вэнь Нина обвила её талию. Лютый мертвец был способен разорвать человека пополам, приложи Вэнь Нин немного силы – и мог переломить Вэй Усянь хребет, но эта женщина доверчиво позволила увлечь себя в воздух. Даже отпрыгнув на дерево, он не отпускал Вэй Усянь, а она глазами пересчитала людей внизу и вновь поднесла флейту ко рту. Не поправив на плече одежды, не отряхнув мёртвого прикосновения, она возобновила игру, а Вэнь Нин бросился обратно вниз – копьё рассекало толпу. Во всё чёрное одетая Вэй Усянь и яростный вихрь подле неё – такая устрашающая картина наверняка не раз представала перед заклинателями, и они не хотели признавать поражения. Было в этой картине что-то непостижимое и для Лань Ван Цзи. Было уже темно и прохладно, когда остатки отряда, который напал на них, были полностью уничтожены. Вэй Усянь ушла к скоплению трупов вместе с лютым мертвецом. — Проклятая Вэй Усянь! Да она просто насмехается над нами! Мы себя не жалели в этой битве, а она сидела на плече этого мертвеца! — сердито кричал один из заклинателей, прожигая взглядом место, куда скрылась заклинательница. — Сделала себе верных солдат и довольна. Какой мерзкий метод! — презрительно сплюнул другой заклинатель. Лань Ван Цзи нахмурился сильнее и отошёл от группы подальше. В Гу Су Лань запрещалось говорить о человеке за его спиной, однако эти правила были неприменимы к заклинателям других орденов. Лань Вань Цзи не имел права их поучать, но и слушать их вульгарные речи у него тоже не было желания. Они резали слух, были на порядок хуже, чем речи той, кого они осуждали. «Тут, бесспорно, очень красиво, но так скучно! Столько правил, столько ограничений! Как эти бедняги тут живут?» Две фиолетовые фигуры стояли у края воды. Вэй Усянь – у кромки воды, подбрасывая в руке камешек, Цзян Ваньинь же был чуть за её плечом, скрестив руки на груди, и смотрел вдаль, где возвышались горы, навечно облачённые в туман. «Что, домой невтерпёж? Сдаёшься?» — усмехнулся он, слегка наклонив голову. «Вот ещё! Несмотря на кучу правил здесь есть свои маленькие радости». Цзян Ваньинь повернул к голову, прищурено наблюдая за замахнувшейся рукой подруги. «Не Хуай Сан, например!» — камень отпрыгнул несколько раз от поверхности воды и бултыхнулся в глубины. Лань Ванцзи собрался поднять голос, но слова так и не сорвались с его губ. «А ещё лучше – Лань Ванцзи!» — рассмеялась Вэй Усянь, доставая из рукава другой камень. У самого же Лань Ванцзи на мгновение замерло сердце. — «Он так занятно реагирует». «Бесстыдство!» — теперь Лань Ванцзи уже не мог молчать. Оба заклинателя подпрыгнули от удивления, Вэй Усянь естественным движением убрала камень обратно в рукав и растянула рот в своей наглой улыбке. «Ванцзи сюн, ты тоже пришёл пускать блинчики по воде?» «Бросать камни в воду запрещено. Загрязнять воду запрещено. Шуметь запрещено», — едва сдерживая голос, отчеканил Лань Ванцзи. Не говоря уже о том, что мужчины и женщины должны ходить раздельно! Цзян Ваньинь сердито шепнул: «Учти, хоронить тебя я не стану!» И однажды солнце встретило мир без Вэй Усянь. Не было доброго слова о ней, не было в земле для неё могилы. Сменяли сезоны друг друга, много воды принесли дожди в озёра и каналы Гусу. Хань Гуан Цзюнь доиграл «Расспрос», оставшийся без ответа. Шёл тринадцатый год.