Отражение этого мира

«Судьба не шлёт нам вестников — для этого она достаточно мудра или достаточно жестока». О. Уайльд «Портрет Дориана Грея»

      Июль 1994 года       Кровавые разводы заката, отражавшиеся в море, медленно и неохотно теряли свою насыщенность, превращаясь из ало-красных в бледно-розовые. Морские волны лениво облизывали камни на берегу, а их огненный цвет отчего-то наводил на мысль о том, что когда-нибудь этот мир сгорит, а солнце так и будет равнодушно тонуть в водной глади, чтобы через несколько часов показаться с противоположной стороны, вновь раскрасив небеса кровью рассвета. За десяток с лишним лет, проведенных в четырех стенах, соленый ветер, распространяющий всюду этот ни с чем не сравнимый, осточертевший до тошноты морской запах, успел стать привычкой, без которой жить было сложно, но до одури приятно.       Уставший от долгого полета гиппогриф бродил по береговой линии, вылавливая мелких крабиков, то и дело возвращаемых волнами обратно. Зверь недовольно дергал хвостом, поглядывая в сторону воды. Ему не нравилось это место, а Сириус его почти ненавидел, но продолжал стоять на месте, наблюдая за ужасающим своей красотой пейзажем. Мыслей в голове, вопреки всем возможным ассоциациям, не было абсолютно, точно кто-то щелкнул выключателем в его голове и отключил это беспрерывное гудение. Он просто пытался надышаться этим воздухом, который не был омрачен четырьмя стенами, который не пробирался мимо дементоров, прежде чем проникнуть в камеру какого-нибудь заключенного. Этот воздух даже пах совсем иначе, пах свободой, которая все так же была ограничена, только площадь клетки увеличилась.       Дальнейшему погружению в природную ловушку, заставляющую растворяться в этом слишком прекрасном произведении искусства, ему помешал негромкий хлопок, раздавшийся со спины и сразу заглушенный свистом ветра, подгоняющего волны к берегу, к заждавшимся камням. Сириус невольно напрягся, но продолжил стоять на месте и смотреть вперед, пытаясь создать иллюзию того, что ничего не услышал и вокруг ничего не изменилось. Но к несчастью, присутствие кого-то постороннего чувствовалось слишком остро, и царящая вокруг атмосфера покоя и лени вдруг сменилась ожиданием чего-то неизбежно-необходимого.       — Природа никогда не устает творить шедевры, — негромко заметил мужской голос, прозвучавший чуть ближе хлопка, заставляющий расстаться даже с неудавшейся иллюзией одиночества.       — К несчастью, она слишком любит приправлять все черным юмором, — буркнул себе под нос Сириус, совершенно не заботясь о том, будут ли его слова услышаны. — Вы что-то хотели, директор? — уже намного громче спросил он, с огромным усилием заставив себя обернуться.       — Лишь убедиться в том, что ты поступишь достаточно мудро и постараешься держаться подальше от Великобритании. По крайней мере, в ближайшие месяцы, — встретив его взгляд пристальным вниманием, на удивление бесхитростно ответил незваный собеседник. И этот простой ответ настораживал сильнее, чем само появление Дамблдора.       — Предлагаете мне покинуть страну? — нервно дернув плечом, прямо спросил Сириус, чувствуя острое желание воспротивиться просто от того, что все решили за него. — А как же Гарри? Я рассчитывал…       — Уверен, Гарри поддержит вариант твоего временного пребывания на континенте, ведь ты ему очень дорог, — спокойно отозвался Дамблдор, заведя руки за спину и устремив взгляд на тонущее в жидком огне моря солнце. — И все-таки, самые невероятные шедевры Природа создает из человека, из его чувств и возможностей.       — И куда вы предлагаете мне отправиться? — с некоторым обречением спросил Сириус, совершенно не находя в себе сил спорить о чем-либо. Двенадцать лет бездействия брали свое, хотя его скверный характер явно не пострадал, а даже стал намного хуже. Восстановиться у него точно не получится, во всяком случае, в ближайшие лет десять-двадцать.       — Куда тебе самому захочется, мой мальчик, — слегка улыбнулся директор, слишком ясно показывая, насколько на самом деле важно, куда именно должен отправиться его бывший студент. — Я слышал, что сейчас особенно хорошо в Италии: новые музеи, удивительная архитектура и любопытные места, оживающие лишь по ночам, — спустя несколько секунд молчания, будто невзначай добавил Дамблдор, отчего Блэк лишь криво усмехнулся, получив подтверждение своей гипотезы. — Уверен, в этой стране ты обязательно найдешь, чем себя поразвлечь. Может, тебе в этом кто-нибудь поможет.       — Интересно, как же я пойму, кто именно согласится оказать помощь, — задумчиво прищурился Сириус, уже абсолютно уверенный в том, что директор что-то задумал. Вот только это «что-то» — эксперимент, за которым ему любопытно понаблюдать: вдруг совершится открытие, способное перевернуть мир. А может, все это лишь выдумка его мозга. Может, профессор действительно лишь пытается помочь и нет за его мотивами никакого скрытого подтекста. Но до чего же смешно звучит подобное предположение, точно один из тех несмешных английских анекдотов.       — Это уже всецело будет зависеть лишь от тебя, — добродушно усмехнувшись, просто произнес Дамблдор, переведя взгляд на своего собеседника. — Представь себе, какие невероятные произведения создает Природа, позволяя всем нам самим решать, что будет дальше, но уже заранее сговариваясь с Судьбой. Хотя в последние столетия власть этой мудрой или же жестокой особы постепенно слабнет над всеми нами. Важно лишь найти ту брешь, которая полностью меняет предназначенный каждому из нас путь.       Сириус честно старался вникнуть в суть прозвучавших слов, которые так плавно вплелись в воздух, точно отрава для мозга. Сам Сириус никогда не верил в судьбу, в предназначение и тому подобные бредни. А потому слова директора звучали вдвойне странно и неуместно, хоть и несли в себе столько смысла, что его хватило бы на заполнение всего воздушного пространства. Будто Дамблдор все же знал, кого должен встретить Сириус, если отправится в Италию, но не был уверен в том, что встретиться с этим неизвестным должен именно Сириус. Он просто хотел поймать двух снитчей за один раз: отправить самого разыскиваемого человека в Британии в безопасное место, и проверить какую-то свою теорию, чтобы можно было искать ответ дальше.       — Всегда мечтал прокатиться в гондоле по Венецианской лагуне, — с огромным трудом заставив губы изогнуться в улыбке, произнес Сириус, решив, что лучшего варианта все равно нет.

***

      Август 1998 года       — Ну, что? — Именно таким вопросом его встречал Рон каждый чертов раз, когда удавалась схватить кого-то из Пожирателей и отвести их на допрос.       — Все то же, — угрюмо ответил Гарри, закрыв за собой дверь и подойдя к свободному от чьих-то вещей стулу. — Никто из троих толком ничего не знает. Каждый утверждает, что это затеяли Лестрейнджи, но мы опять их упустили. Хотя в этот раз я абсолютно уверен в том, что они были в аэропорту и лично напали на пострадавшую. Преследуемая ими цель так и остается непонятной.       Договорив, Гарри устало вздохнул, откинувшись на спинку стула. Сейчас, рядом с верными друзьями, которыми по-прежнему оставались Рон и Гермиона, он мог хоть немного расслабиться и перестать казаться сильным и уверенным в своих действиях, которые по-прежнему больше опирались на спонтанные решения, чем на четкие планы — с ними вообще всегда было туго. Рон, как и всегда, недовольно выругался, Гермиона лишь сочувственно посмотрела на него, вновь вернув внимание чемодану, наполненному книгами.       Когда-то они трое надеялись, что стоит лишь уничтожить Волан-де-Морта, и все неприятности закончатся, дышать станет легче и каждый из них займется тем, что ему по душе. Но легче не дышалось уже четвертый месяц, а занимались они тем, что ловили скрывающихся Пожирателей смерти. Одно лишь присутствие троих героев войны вселяло в остальных надежду и желание показать, как хорошо они работают, но всего этого было недостаточно, чтобы понять: что же теперь задумали Пожиратели.       — Целители в Мунго сказали, что она очнулась, — дав Поттеру время на то, чтобы немного подышать свободно, заговорила Гермиона, не отрываясь от своего занятия. — На самом деле, она даже попыталась сбежать и смогла отключить нескольких целителей, прежде, чем ее усыпили.       — Но ведь она магл, — нахмурился Рон, лениво перелистывая страницы фотоальбома в ярко-красной обложке, по цвету больше напоминающей кровавое пятно. — Как она смогла вырубить магов?       — Должно быть, занималась каким-нибудь видом борьбы, — пожав плечами, пояснила Гермиона, которая, судя по всему, совершенно не была удивлена подобным исходом. — На ней успели пару раз использовать Круциатус, а затем еще какое-то проклятие, которое целители еще не успели выявить. Но они сказали, что уже завтра с ней будет можно встретиться и…       — Гарри, это же ты? — не дав подруге договорить, неожиданно воскликнул Рон, разворачивая альбом так, чтобы друзья тоже смогли увидеть.       Нахмурившись, Гарри немного подался вперед, внимательно рассматривая фотографию. Это действительно был он. Здесь ему было не больше одиннадцати, одежда висела мешком, очки были кое-как заклеены, а волосы, как всегда, растрепаны в разные стороны. Но он весело улыбался, сидя верхом на самой настоящей лошади, одной из тех, на которых предлагают прокатиться по парку за какие-то десять фунтов. И Гарри слишком хорошо помнил тот момент, ведь тот день оказался самым первым среди тех, которые можно отнести к счастливым. День-случайность — его не должно было быть, как и той, благодаря которой он случился. Во всяком случае, по ощущениям все это действительно было как-то неправильно, но так необходимо.       — Кажется, я знаю, кто наша пострадавшая, — с трудом сглотнув ком воспоминаний и неожиданного открытия, пробормотал Гарри.       — Кажется, не ты один, — как-то слишком тихо пробормотала Гермиона, дрожащей рукой вытаскивая из книги спрятанные в ней фотографии.       Неуверенность и что-то вроде осторожности в ее карих глазах слегка напрягли Поттера. Быстро переглянувшись с озадаченным Роном, Гарри осторожно взял фотографии в руки, а в следующую секунду чуть не выронил их: на него слегка насмешливо смотрели знакомые серые глаза крестного. Портрет был сделан крупным планом на фоне какого-то зеленого пейзажа. Здесь Сириус еще выглядел устало и измождено, но горящий взгляд авантюриста и самодовольная улыбка, играющая на тонких губах, делали его моложе лет на десять, превращали его в того подростка, которого Гарри видел в воспоминаниях Снейпа. С трудом оторвав взгляд от такого родного и дорого лица, Гарри перелистнул фотографию лишь для того, чтобы в следующее мгновение увидеть над чем-то смеющуюся пару, запрокинувшую головы вверх и абсолютно игнорирующую тот факт, что небо поливает все вокруг дождем. Мокрые волосы черными полосами прятали слегка загорелое лицо Сириуса, а вот до отвращения фиолетовые волосы его спутницы были откинуты назад, не скрывая ни единой резкой черты девушки. Гарри всегда казалось, что она похожа на изваяние из камня, на которое не хватило времени доработать этот непозволительно длинный нос, эти грубо очерченные губы и впалые щеки, чтобы они приобрели более женственные и изящные черты.       — Гарри! — негромко позвала его Гермиона, тронув пальцами его запястье. — Ты как? — заботливо спросила она, быстро переглянувшись с мрачно хмурящимся Роном.       — Я знаю эту женщину, — заставив себя прервать зрительный контакт с фотографией, негромко, но уверенно произнес Гарри. — Она, конечно, довольно эксцентрична и абсолютно ненормальна, но в ней нет ничего, что могло бы заинтересовать Пожирателей.       — Ты уверен? — наклонившись вперед, тихо уточнил Рон. И после того, как Гарри утвердительно кивнул, Гермиона повернула к нему книгу, в которой лежали фотографии, так, чтобы он мог прочесть название: «О мире мертвых. Маги-некроманты».       — Думаю, ты все же знаешь о ней далеко не все! — глядя ошарашенному другу в глаза, заметила Гермиона.

***

      В Мунго, как это не удивительно, до сих пор было тихо, а белые стены по-прежнему действовали умиротворяюще. Вот только больных было непозволительно много и разместить половину из них было негде. Но несмотря на это, главный целитель все-таки сумел выделить отдельную палату для пострадавших от нападения маглов. И сейчас в этой палате был лишь один человек, встретиться с которым было столь же страшно, сколь желанно. Гарри удалось убедить друзей в том, что ему необходимо поговорить с этой женщиной наедине, и они не стали сильно упорствовать. Но сейчас, стоя перед дверью, которая была единственной преградой на пути к какой-то не совсем ясной цели, Гарри никак не мог найти в себе смелости, чтобы шагнуть внутрь.       Простояв на месте еще минуту, Поттер все-таки разозлился на собственную нерешительность. Мысленно напомнив себе, что он все-таки студент Гриффиндора — факультета самых храбрых, — он ударил в дверь ровно два раза, а выждав несколько секунд, еще трижды. Возможно, этот условный стук был свеж лишь в его памяти, а она уже давным давно о нем позабыла. Но отчаянно хотелось верить: на свете еще есть человек, способный быть старшим товарищем.       Как только стих последний отзвук его стука, Гарри решительно толкнул дверь. Стараясь держаться как можно независимей и уверенней, он вошел в комнату и прикрыл за собой дверь. В ту же секунду женщина, забравшаяся на подоконник и что-то высматривающая внизу в открытое нараспашку окно, вздрогнула и посмотрела в его сторону. Этот предостерегающий взгляд, полный такой силы и беспощадного отчаяния, мог обезоружить любого. Одного такого взгляда с этими пугающими до поседения искорками злости было достаточно, чтобы задрожали колени и ослабли все мышцы. Такой взгляд разом преображал ее лицо, превращая более менее симпатичную женщину в какое-то опасное создание, навроде химеры или мантикоры.       — Может, ты слезешь с подоконника? — сумев кое-как сладить с голосом, более менее внятно предложил Гарри, стараясь не смотреть ей в глаза.       Ответа, как он и ожидал, не последовало, точно так же, как и попытки спуститься на пол. Женщина даже не шелохнулась, продолжая пристально всматриваться в своего нежданного собеседника. Гарри нервно дернулся, прислонившись спиной к двери и опустив взгляд в пол: он слишком хорошо помнил, как легко она могла добиться того, что ей нужно, стоило лишь дольше секунды залюбоваться ее зелено-карими глазами.       — Как ты себя чувствуешь? — вновь собравшись с силами, попытался заговорить Гарри, сильнее сжимая пальцами твердую обложку книги.       — Отвратительно! — резко ответила она, отвернувшись к окну. — Эти гады забрали все мои вещи, я даже закурить не могу, — негромко пожаловалась она, запустив пальцы в длинные волосы, выкрашенные в совершенно непонятный цвет. — Мне срочно нужна сигарета, Гарри! — Эти слова прозвучали еще тише, просяще, став полнейшей неожиданностью: он был уверен в том, что она его забыла, как только покинула Литтл Уингинг.       — Здесь нельзя курить, — извиняющимся тоном произнес Гарри, вновь решившись посмотреть на нее. — Это больница, Джул!       — И ты думаешь, что я стану с тобой разговаривать после того, как ты отправил меня в психушку? — с внезапной вспышкой ярости воскликнула Джулия, обернувшись к собеседнику. — Предатель! — И в одном этом слове прозвучало больше ядовитой обиды, чем ему когда-либо приходилось слышать. В какой-то миг Гарри даже показалось, что так и есть, что он поступил чуть-ли не так же мерзко, как Петтигрю, но здравомыслие вернулось довольно быстро.       — Не говори ерунды, это обычная больница, в которую тебя привезли после нападения в аэропорту, — фыркнув, ровно произнес Гарри, отступив от двери, но не желая терять такую надежную опору. — Там были люди в масках, помнишь?       — Они угрожали детям, — нахмурившись, пробормотала Джулия, спустив ноги на пол. — Сказали, что убьют их, если я не пойду с ними добровольно. — Она чему-то мрачно усмехнулась, вновь позволив отобразиться хищности дикого зверя на ее лице, и Гарри не смог найти в себе сил уточнить, что же ее так развеселило.       — Ты не знаешь, что им было нужно? — сглотнув, осторожно спросил Гарри, придвинувшись к ней еще на один шаг. Раньше общаться с ней было намного проще, вероятно от того, что она могла пойти куда угодно и сделать все, что ей вдруг взбредало в голову. Он хорошо усвоил то, как она живет: одним днем, совершенно не заботясь о том, что будет завтра. Она была той идеальной противоположностью миру Дурслей, которую можно увидеть только в зеркале: отражение всегда искажает реальность.       — Возможно, — пожав плечами, ответила она, сменив злость на скуку.       — Откуда у тебя эта книга? — показав ей обложку той самой книги, в которой вновь прятались фотографии с Сириусом, нетерпеливо спросил Гарри.       Стоило обложке попасть в поле зрения Джулии, как скука бесследно испарилась, уступив место чему-то смутно напоминающему страх. Она обвела больничную палату быстрым взглядом, задержав его на зеркале, скрытом белоснежной простыней. Но и это паническое состояние не продлилось долго, вновь уступив место скуке. Густые брови насмешливо изогнулись, уголки губ приподнялись в усмешке, отразившейся во взгляде непоколебимой решимостью.       — Вопросов можешь задать сколько хочешь, Гарри, но ответы только после того, как я окажусь в другом конце города и выкурю по крайней мере три сигареты.