Диагноз - болен тобой.

— Ёжик, я здесь… Ёжик вздрогнул. По нему будто прошёл электрический заряд. Кожа покрылась мурашками. Он сильно надавил на виски. Перед глазами шли круги. Только не это. — Он не должен был прийти. Он исчез. Его нет. Что он здесь делает. Ёжик медленно развернулся, и истерически рассмеялся. Перед ним стоял блондин. Тот самый, который исчез неделю назад, оставив после себя всю правду. Блондин нервно бегал взглядом по Ёжику, избегая глаз. Он теребил и растягивал рукав толстовки. Блондин отрывисто начал: — Извини… У меня были дела… Я отлучился на недельку… Извини… Не предупредил… Быстро вернулся… Потому что… — Тихо. Заткнись. Потому что захотел увидеть меня? — ядовито прошипел Ёжик — Ну вот. Я перед тобой. Любуйся. На минуту воцарилась тишина. — Почему у тебя такой вид? Ты болен? — Всё прекрасно. Просто я слишком много думал за эту неделю. Сердце Ёжика кольнуло. Он вспомнил слова из дневника. К горлу подступал крик. — Крош. Уйди. — Ёжик, ты что? — Я сказал, уйди. Пока. Не поздно. Просто. Уйди. — процедил Ёжик, и мгновенно стал бледным от подступающей истерики. Тут Кроша осенило. Его взгляд устремился сначала на свой дом, а потом на Ёжика. Он схватился за волосы. — Ты нашёл дневник… — прошептал Крош. Ёжик закрыл глаза. Всё. Намечается скандал. Крош подошёл к нему так близко, что было слышно только их дыхание. — Теперь ты всё знаешь. Всё, и немного больше. И знаешь, зачем я вернулся? Я не могу забыть, как пахнут твои волосы. Я умираю, когда тебя нет рядом. Я вернулся. Теперь ты вернись ко мне. Крош медленно зарылся в волосы Ёжика, и шумно вдохнул воздух. — Урод!!! Какой же ты урод! — заорал Ёжик, и с силой оттолкнул Кроша кулаками. Тот упал и стукнулся о стену дома — мы были друзьями, ублюдок, лучшими друзьями! Во что ты превратил нашу дружбу?! Я ненавижу тебя! Катись, откуда пришёл! Уйди из моей жизни!!! Ёжик забежал в дом, и захлопнул дверь. Он скатился по двери на пол, и уставился в одну точку. Слёзы подступали к горлу. Но ему стало легче. Крош поднялся на ноги. Сильно болел затылок. Он был поражён. Уходя, он подумал: — Да, ты прав. Наша дружба погибла, но родилось нечто новое. Новое чувство. И я добьюсь этого же чувства у тебя. Клянусь. *** Ёжик сидел за столом в кромешной темноте. Лишь слабый свет настольной лампы освещал лицо и руки парня. Перед Ёжиком лежал фотоальбом. Единственная вещь, где он сохранил память о Кроше. Этот альбом был у него всегда, сколько он себя помнит. С самого рождения. И его главное отличие от всех — в нём не было фото, где Крош и Ёжик не вместе. Везде рука об руку. С рождения. Ёжик бережно перелистывал желтоватые страницы, разглаживая фото, будто пытаясь проникнуть в прошлое, и почувствовать былое счастье… На каждом фото — отдельное воспоминание. Ёжик закрывает глаза. Как больно осознавать, что прошлое безвозвратно! И тут к Ёжику приходит невозможная, парадоксальная мысль: — А вдруг можно. Можно вернуться и исправить! Дать Крошу шанс. Ведь всё-таки он для меня не пустое место, а бывший лучший друг... Вдруг размышления Ёжика прервались, и под дверью что — то зашуршало. Ёжик обернулся. В щель под дверью проталкивалось помятое письмо. Ёжик не стал долго думать, от кого оно. Взять или нет? Взять — значит принять Кроша, выслушать, войти в его положение. — Определённо взять. Ёжик подбежал к двери, упал на колени, и подхватил письмо. Разорвал конверт. Пробежал беглым взглядом по кривому почерку. Письмо было небольшим. «Мой друг. Спасибо что читаешь это. Правда. Ты знаешь, мы оба изменились. Очень изменились. И я не хотел делать тебе больно. Сердцу не прикажешь. Я повёл себя как придурок. Сбежал, боясь своих чувств. И сделал только хуже и больнее. Прости меня. Прошу. Прости. Да, прошлое не вернуть. Правда иногда рушит. Может попробуем сохранить дружбу? Позволь нам вновь стать друзьями. Дай мне шанс. Ради нас я изменюсь опять. Твой лучший друг Крош» Ёжик истерически хохотнул. Ради нас? Твой лучший друг? Как трогательно. Он сложил письмо в ящик, и переплёл пальцы. Последнее решение за ним. — Дать ли шанс? — Дать.