Гарри Поттер и Черный тюльпан

Этот вечер мог бы в будущем войти в историю Тисовой улицы – крайне респектабельного спального района в пригороде Лондона. Но не вошел. Чинные ряды дорогих коттеджей ничто не поколебало ни в эту ночь, 31 октября 1981 года, ни в последующие. Хотя кое-что, конечно, случилось. Но внимательные глаза и чуткие уши домохозяек Литтл-Уингинга, привыкшие отовсюду добывать конфиденциальную информацию для очередной сплетни о соседских кумушках, ничего не увидели и не услышали. А зря. Первым чудом, которое они пропустили, была поразительная «зажигалка», точнее – «гасилка» – в руках очень странного человека с длинной седой бородой. Еще точнее – некий предмет, визуально похожий на зажигалку, но позволяющий дистанционно выключать окружающие источники света, словно вбирая их в себя. Во-вторых, в темноте, вызванной применением «гасилки», уже нельзя было разобрать, как небольшая кошка (самая обычная – серая в черную полоску), весь день проторчавшая у дома почтенной семьи Дурслей, вдруг взяла и превратилась в невысокую худощавую женщину в долгополой темной мантии. Хотя кто поверит в такую чушь? А в-третьих, что также более чем невероятно, к бородатому мужчине с «гасилкой» и женщине-кошке прямо с неба спустился летающий мотоцикл, на котором старомодно одетый чернобородый гигант привез мирно спящего годовалого ребенка. Зато их разговор, казалось бы, ничто не мешало услышать. Но, тем не менее, никто из местных жителей не подтвердил бы под присягой, будто бы нынче ночью что-то особенное нарушило его сон. Мистика какая-то. Или даже магия?.. - Ужасное место, просто ужасное, – прошипела женщина, передернув плечами, точно воспитанная домашняя кошечка, завидевшая у себя под окном блохастого бродячего пса. – Этот монструозный отпрыск Петунии, едва научившийся ходить, дважды пытался дернуть меня за хвост и как минимум трижды – швырнуть в мою сторону любым подходящим предметом. И что хуже всего – мать во всем ему потакает, а отец настолько поглощен продажей своих дрелей, что никак не участвует в воспитании сына. Я представляю, какая незавидная участь ждет в этой семейке маленького подкидыша... Альбус, вы точно уверены, что мы поступаем правильно, оставляя его здесь? Гигант лишь горько всхлипнул: «Бедняжка Гарри, бедняжка Гарри», бережно прижимая к себе малыша. Ответил выключивший свет бородач. Видимо, он и был тем самым Альбусом, каким-то образом уполномоченным принимать решение в этой ситуации. - Я прекрасно понимаю вашу заботу о юном Поттере, дорогая Минерва, но, если я правильно оцениваю ситуацию, его сейчас надежно защищает сила материнской крови, пролитой в эту страшную ночь. А в ком она еще может быть, кроме его родной тетки? Этот дом станет вынужденным кровом Гарри до его совершеннолетия. Ну, или до тех пор, пока он сам будет согласен считать его домом. Лишь эти стены смогут гарантированно отгородить малютку от того Зла, которое сегодня лишило его родителей. Минерва подняла голову с тем подозрительным выражением лица, которое иногда бывает у самых нетерпеливых детей, которым очень хочется сказать: «А я знаю то, чего ты не знаешь», но – нельзя, иначе сюрприза не будет. - Значит, дело только в материнской крови. Так? - Если не вдаваться в подробности, то да. Но разве у нас есть выбор? - Выбор есть всегда, профессор. Только он не всегда очевиден. Ваш выход, Артур! К мизансцене добавился четвертый участник. Неприметный до этого мужчина лет тридцати. Если бы кого-нибудь попросили описать этого персонажа одним словом, то девять из десяти независимых наблюдателей употребили бы слово «мятый» или его производные. Долгополый помятый плащ, плохо выбритая физиономия, даже свисающие почти до плеч волнистые рыжие волосы и те как будто чем-то примяты (похоже, урвал час сна, сидя за столом с документами). - Знакомьтесь, это мистер Уизли из Министерства, специалист по маггловским изобретениям. – Женщина подчеркнуто обращалась только к Альбусу. Возможно потому, что профессору принадлежала ведущая роль в этом сюрреалистичном спектакле. А, может быть, и потому, что здоровяк вообще никак не участвовал в происходящем, продолжая квохтать над своим маленьким Гарри, как наседка над цыпленком. Если, конечно, можно себе представить черную курицу таких циклопических размеров. - Мы прекрасно знакомы, профессор. – Альбус отвернулся от Минервы, которая тоже оказалась представителем какой-то профессуры, и слегка поклонился подошедшему специалисту. – Как жизнь, как дети, Артур? - Отлично, сэр. Просто чудо, а не дети. Особенно близнецы… – Артур Уизли почти сумел достоверно сыграть роль довольного жизнью отца семейства, но не удержался и умопомрачительно широко зевнул, аж щелкнув челюстями в нижней фазе раскрытия рта. - Верю. Так что ты хотел нам сказать? - Профессор МакГонагалл вызвала меня срочной совой и попросила проверить наличие других родственников по женской линии у Лили Поттер. Ну, знаете, у магглов есть такая штука – справочное бюро. Очень удобно. Я им часто пользуюсь. Так вот, в Бирмингеме живет некая Синтия Элизабет Эванс, она же – двоюродная сестра Лили по матери. Стопроцентный простак, поэтому в поле нашего зрения никогда не попала. По-моему, вполне подходящий вариант. – В этот раз Уизли героически подавил зевок. - Бирмингем? – переспросил чудаковатый профессор, оглаживая свою тщательно расчесанную бороду, представляющую собой достойный пример для подражания неопрятным черным космам мотоциклиста. – Как же, помню. Уэст-Мидлендс, Ковентри, Поттерис, вот это вот всё… Хм, мерсийцы, значит. Ладно, хуже не будет. Адрес есть? - Да, вот на бумажке записал специально… Всего через пару минут Тисовая улица опустела. Здоровяк вместе с сомнамбулическим Артуром и упорно не просыпающимся ребенком улетели куда-то вдаль на мотоцикле. Минерва МакГонагалл серой тенью растворилась в ночи. Профессор по имени Альбус медленно побрел туда, откуда пришел, по дороге выпуская огни из «гасилки» на отведенные им места. В привычном освещении Литтл-Уингинг снова стал тихим и спокойным местом. Как ему и положено быть. Лишь на пороге дома Дурслей осталось валяться забытое второпях кем-то письмо. Но оно завтра же утром отправится в мусорный бак. Нераспечатанным. Ведь Дурсли – они не из тех, с кем что-то случается. Так было, так есть и так будет всегда. И это закон.