Кто с перчаткой к нам придёт...

— На колени! От строгого, но справедливого голоса титана содрогается весь огромный сакаарский корабль. Даже дети Таноса, которые уже, казалось бы, давно привыкли к причудам отца, исполняют приказ — в таком деле лучше перестараться, чем рискнуть расположением могучего завоевателя. Невозмутимо остаются на ногах лишь двое — Эбони Мо и Локи. Кажется, этим магам и сама смерть не страшна. — Возрадуйтесь и сохраняйте спокойствие, ибо совсем скоро вы отправитесь в Вальхаллу к пра… всеотцам, — тоном бывалого проповедника заводит свою привычную песню Эбони, но Танос грубо его прерывает: — Заткнись. Повторять дважды не нужно — маг затихает, бросая на титана удивленный взгляд. Раньше тот всегда был только рад, когда красноречивый и могущественный сын рассказывал его жертвам о том, как им на самом деле повезло с палачом. Сам Танос не умел толкать речи, впрочем, ему это никогда не мешало. Для этого у него были слуги, которых он смеха ради называл детьми. Лишь к одной из них он и правда относился, как к дочери — и она его предала. Хорошее отношение всегда наказуемо, Танос знал об этом с детства, но всё же позволил себе маленькую слабость — и получил по заслугам. Больше никаких сантиментов. Ни с кем. — Я же обещал, — почти ласково улыбается титан второму храбрецу. — Судьба тебя настигнет. Ты задолжал мне два камня, асгардец. Пришло время платить по счетам. — Вот не надо с больной головы на здоровую, — возмущается Локи. — За камнем разума — это вот к нему обращайся, он его решил на Земле оставить, — кивает на плененного громовержца. — Я к этим неадекватным мидгардцам больше ни ногой. — А я и не предлагаю. Ты больше никуда ни ногой, поверь мне. Я же не дурак, чтобы оставлять тебя в живых. Рука с перчаткой приближается с опасной скоростью, и Локи пробует отступить, вытягивая руки в защитном жесте, но натыкается на сопротивление непонятно откуда взявшейся гранитной плиты. Проклятый плоскомордый колдун. Сейчас бы ножичком его… Эбони как будто читает мысли. Кинжалы, аккуратно спрятанные в костюме Локи, вырываются на волю, оставляя несколько совершенно не модных прорезей и замирают в миллиметре от жизненно важных органов. — Надеюсь, намёк ясен, — шипит противник, заставляя лезвия опасно вздрагивать. — Погоди с убийствами, — пытается Локи воззвать к разумной части мозга Таноса, — уничтожишь меня — Камня никогда не увидишь. — Разве? — титан хохочет, и этот смех сперва неуверенно, но с каждой нотой всё громче подхватывает отряд «детей». — Я знаком с этой магией, асгардец. После смерти хозяина вся твоя карманная вселенная вывернется наизнанку прямо у моих ног. Так что прощайся со своими сокровищами. — Кто с перчаткой к нам придёт, от перчатки и падёт, — собирая остатки храбрости, твёрдо заявляет Локи. Не то, чтобы в попытке запугать титана. Скорее, с желанием оставить последнее слово за собой. — Я встречу свою смерть с достоинством, — спокойно отвечает Танос, стискивая пальцы на шее не в меру болтливого смертника. — А вот твоей я и врагу не пожелал бы. Локи не успевает даже пискнуть что-либо в ответ, и на последнем вздохе мечтает лишь об одном — чтобы Тору, с трудом сдерживающему крик боли, закрыли не только рот, но и глаза. Потому что некоторые предметы в его тайнике для тонкой и ранимой психики громовержца явно не предназначены.