Кто с перчаткой к нам придёт...

— На этот раз не воскреснет, — гордо заявляет Танос, бросая бездыханное тело врага к ногам его брата, и Эбони триумфально улыбается. Главный конкурент на должность лучшего мага устранен, а отец так великодушен и мудр, что даровал ему смерть от собственной руки. Точнее, от собственной Перчатки. Титан победно сжимает руку в кулак, за пьянящим чувством триумфа даже не замечая легкое сопротивление металла. Над Локи открывается портал, и прямо на колени младшего асгардского принца начинает сыпаться содержимое хранилища, накопленное за долгие века. Эбони резким движением отшвыривает братьев, чтобы те не мешали, и громовержец с подобающим ему грохотом ударяется о стену. Впрочем, любопытство оказывается сильнее боли и тоски, и он широко раскрытыми глазами наблюдает за предметами, которые вылетают из портала. Мелькает хвост тёмных волос, и Тор догадывается, кому они принадлежат. Вспоминает, как Сиф сопровождала брата в Свартальвхейм, ласково прижимая меч к его шее, требуя исправить последствия неудачных парикмахерских попыток. Раскалывая хрупкий пол корабля, приземляется огромная статуя брата в царственной позе, и громовержец еле сдерживает неуместную ухмылку, вспоминая процветающий культ Локи в Асгарде. Братец всегда умел хорошо устроиться, избежать любой опасности, нырнуть в малейшую лазейку, в которой можно спастись. Неужели на этот раз не получилось? Конечно, мёртвое тело, как лучшее из доказательств периодической неудачливости Локи, лежит прямо перед ним. Но он, Тор Одинсон, больше не поведется на этот примитивный фокус. Танос поднимает какой-то маленький круглый предмет и с удивлением его рассматривает. Переводит взгляд на пленника и растягивает губы в жестокой улыбке. — Тебе случайно глаз не нужен, асгардец? Громкий хохот его помощников Тор игнорирует, воспринимая его примерно так же, как закадровый смех в мидгардских сериалах. Мысли его занимает лишь одно — откуда у брата глаз? Во имя Суртура! Ещё когда они были детьми, Локи рассказывал свою версию истории о потере отцом глаза. Мол, не в битве он его утратил, а обменял на мудрость и знания, которые и сделали его прославленным правителем. Тор ему не верил, смеялся, что подобные затеи совершенно не в духе Одина, а брат предлагал проверить — отправиться к корням Иггдрасиля и поискать там отцовский глаз. Вот будет смешно, говорил он, если мы его украдем и Всеотец превратится всего лишь в старого дурака, недостойного главного трона в Девяти мирах! Тор воспринимал слова брата, как шутку, к тому же, тогда у принцев не было возможности незаметно покинуть Асгард. Но теперь… Похоже, Локи был прав. И становилось ясно, как ему удалось изгнать отца из родного мира. Один ушел, чувствуя, что неспособен дальше править, удерживать Хелу, защищать покой вверенных ему миров. Бесспорно, приёмный сын поступил с ним жестоко. Но в какой-то мере и справедливо. Пленник с тяжелым вздохом прикрыл глаза, не желая видеть, что ещё способен явить миру тайник коварного брата, и отчаянно попытался забыться, не слушая издевательский смех Ордена. Но получилось не очень удачно, и Тор продолжил наблюдать. Проксима примеряла огромные рога, светящиеся красным, которыми Локи любил пугать мидгардских детей, Эбони осторожно рассматривал огромную колбу с каким-то ядом, Корвус перебирал кинжалы разных форм и размеров, а Танос громко хрустел спелым яблочком. В этот момент он очень сильно напоминал одного пиратского капитана из популярной в Мидгарде серии фильмов… Яблок, к слову, в хранилище было много, но остальные орденцы не рискнули их попробовать, подозревая, что они отравлены. Впрочем, титан о риске не пожалел — яблоко не только было вкусным, но и явно придавало сил и бодрости. Проксима даже осторожно заметила, что отец как будто стал моложе, и протянула уже было руку за своей порцией, но Танос быстро сгреб все фрукты себе в карман. — Нас ждут трудные времена, — заявил он, — и не время сейчас набивать желудки. Большая часть хлама даже не заинтересовала орденцев, хотя Тор замечал там знакомые вещички. Впрочем, насколько ему было известно, большинством из них мог пользоваться только некстати умерший владелец. Оно и к лучшему — даже не очень богатая фантазия громовержца рисовала ужасные картины последствий Таносовой «игры со спичками». Да, кстати, спички там тоже были. И зажигалки. И огромный кусок стекла. И даже какие-то камешки — Тор вечно забывал, как они называются, но брат как-то рассказывал ему, что мидгардцы с их помощью добывают огонь. Зачем ему это всё? Что за дивная коллекция? Наконец-то с легким звоном на пол упал заветный синий куб. Эбони, явно благоговея перед мощью артефакта, осторожно его поднял и протянул отцу, уже готовясь очередной пафосной тирадой почтить его величие, но Танос молча вырвал камень из рук мага. Почему-то смотреть на кристалл в чужих руках было невыносимо, и на миг идея бросить тело сына рядом с предыдущей жертвой показалась титану не такой уж и безумной. Тессеракт с громким хрустом рассыпался на осколки и наконец-то заветный Камень Пространства оказался в руках достойного обладать его могуществом. Эбони пел очередную оду, кажется, совершенно не обиженный резкостью отца, но Таносу было не до него. Момент торжества настал. Сейчас ему подчинится всё Пространство! Камень звякнул, пытаясь занять своё законное место в Перчатке, но, к удивлению всех присутствующих, просто ударился об неё и отлетел в сторону. Титану на миг даже показалось, что Перчатка сама его оттолкнула, но нет! Это же невозможно! Все взгляды были направлены на камень, который прокатился по полу и замер прямо у ладони тела Локи. Дети Таноса переглянулись — никто из них не был дураком и не рискнул бы прикоснуться к опасному кристаллу. Титан правильно понял их заминку и тяжело вздохнул: — Ладно. Я сделаю это сам. Перспектива сгибать спину в поклоне перед мертвым и закованным в металл врагами, конечно же, не радовала гордого завоевателя, но иного пути не было. Любой из детей мог погибнуть, не выдержав мощи Камня. А потеря и так не многочисленных союзников в его планы пока что не входила. Но непокорный кристалл вновь не пожелал укладываться в специально созданную выемку в Перчатке. Хотя точнее — теперь Танос это прекрасно ощущал всеми пятью пальцами и широкой ладонью — это Перчатка не хотела принимать камень. Она как будто сжималась, уменьшая нишу для камня и вместе с тем до боли сдавливая руку. Танос поморщился, стараясь впихнуть камень силой, даже призывая себе на помощь уже полученный фиолетовый, но Перчатка не поддавалась. Пальцы всё сильнее и сильнее сжимались в металлические тиски, сминались в кулак, и лишь средний оставался прямым, как стрела, повинуясь воле сбрендившего артефакта. Хохот Тора, больше похожий на сдавленное мычание, раскатился по всему кораблю, и ангельское терпение Эбони окончательно лопнуло. Очередная встреча затылка со стеной наконец-то закончилась для принца долгожданной потерей сознания. К счастью, Перчатка вскоре угомонилась, вернув себе изначальные размеры, и наконец-то позволила хозяину инкрустировать себя ещё одним Камнем. Танос расплылся в гордой улыбке, наблюдая за детьми, которые на этот раз все до единого преклонили колено. — Мы видим рождение небывалой мощи, — вкрадчивый голос Эбони снова проникает в самую душу тех, кто всё ещё способен его слышать. — И должны благодарить судьбу за то, что она в руках такого мудрого и великого правителя, как наш отец. — Хватит пустых слов, — прерывает его Проксима, срывая с головы дурацкие рожки и бросая их в кучу другого хлама. — Какова наша следующая цель? — Отправляйтесь на Землю и приведите мне владельцев камней Разума и Времени — живыми или мёртвыми. Главное, сами камешки по дороге не потеряйте. А я тем временем наведаюсь к старому знакомому… Применять Камень Пространства, как оказалось, совсем не сложно. Достаточно лишь сосредоточиться на месте, в которое хочешь попасть. И не отвлекаться на то, как перчатка жжёт пальцы. За могущество всегда нужно платить, и легкая боль — далеко не самый высокий тариф. Дети исчезают в портале, и как раз вовремя — перчатка как будто чувствует отчаянное желание титана снять её хотя бы на время и слетает с изрядно уставшей руки. Перебирая пальцами, подползает к телу Локи и отчаянно пытается надеться на мёртвую ладонь. — Перчатка, место! — рявкает Танос, и она, нервно вздрагивая от мощи голоса, осторожно отодвигается назад. — Пора валить с этого корабля, — бормочет титан, натягивая магический аксессуар обратно на руку. Бросает задумчивый взгляд на принцев — мёртвого и бессознательного — и исчезает в портале.        Глаз, который всё ещё лежал на залитом кровью полу, успел в последний раз нервно моргнуть перед тем, как его поглотило фиолетовое пламя, и Тор очнулся.