Нити кукловода (книга переписывается)

      Проснувшись утром, я ощутила некий прилив сил. Вчера мне от подобного стресса стало не по себе, но за ночь я подумала над тем, что произошло и решила, что буду играть по его правилам. Я давно мечтала о приключении. В моей жизни ничего особенного не происходит, всё свое время я трачу на учебу и на развитие своих навыков: речи, коммуникации и тд. Родители поставили мне установку, что я должна быть лучше всех во всем, только тогда я добьюсь успеха, и я в принципе с ними солидарна. Естественно, мне очень страшно от того, что какой-то человек постоянно следит за мной, знает обо мне то, чего я не знаю, но сидеть и трястись просто нет смысла, нужно что-то придумать. Нужно следовать его указаниям, тогда ничего плохого не произойдёт. — ДА! ИМЕННО! Я РЕШИЛА! — крикнула я на всю комнату, подняв руки вверх лежа на кровати. Я слышу легкие шаги за дверью, после чего в мою комнату заваливается ухоженная миниатюрная старушка. Она улыбается во весь рот, да так, что я успеваю разглядеть её белоснежный протез. Она, не снимая цветочную шляпу, подходит ко мне и протягивает тоненькую ручку в белой перчатке. — Доброе утро, Оили, меня зовут Анастасия Вольская, — я пожимаю ее руку. — Здравствуйте, простите за нескромный вопрос, но кто вы? — Я пристально смотрю на милую старушку, стоящую предо мной. — Ваши родители беспокоятся за ваше здоровье, я всего лишь няня, которая позаботиться о вас. — Няня? — я бледнею. То есть моя свобода теперь ограничена, любое передвижение будет согласовано с “няней”? Но как же задание... У меня всего неделя! — Я понимаю, что для вас это ещё тот шок, но ваши родители хотят как лучше, тем более, что у них просто нет времени оказывать вам помощь на данный момент. Оили, не бойтесь, я не буду следить за вами сутки напролет. Я просто буду здесь, и если вам что-то понадобится: попить, поесть, просто поговорить — звоните в колокольчик или мне на мобильный, — она достает визитку и кладет на столик возле кровати. — Спасибо, Анастасия, — я улыбаюсь ей в ответ и опрокидываю голову на подушку, — Мне нужно ещё немного поспать перед занятиями. — Ваши родители разрешили вам не идти сегодня на занятия. — Мне уже лучше, — продолжая улыбаться, произношу я. — Хорошо, приятных вам сновидений. — Анастасия подоткнула мне одеяло и вышла из комнаты. Подоткнула мне одеяло. Такого ещё никто для меня не делал. Но я не виню в этом родителей, они прелесть. Мне прекрасно ясно, что они работают для того, чтобы я жила в достатке, поэтому стараюсь их не обременять и быть послушной хорошей девочкой. Мои подруги Алиса и Дина так не считают, они наслаждаются тем, что у них есть — деньгами их родителей. Мои мама и папа всегда стараются для меня, уважают мое мнение и любят меня. Я счастлива. После этих мыслей мои веки тяжелеют, и я закрываю глаза. Спустя пару часов я сижу за партой в лицее и вновь и вновь вчитываюсь в слова, что написал мне незнакомец. Мои одногруппники что-то кричат, смеются, хвастаются чем-то, но мне без разницы, весь этот треп проходит мимо моих ушей. Всё мое внимание занимает письмо и раздумья о том, рассказать ли Алисе и Дине об этом, или всё-таки не рисковать. Алиса болтливая девушка, она любит внимание и всяческими способами его добьется, слишком эгоистична, но, если её подруга попала в беду, всегда поможет чем сможет. Дина веселая, но слишком уверена в себе. Девушка, которая идет по головам к своей цели, почти как я, только я, действительно, иду по головам, а она лишь пытается быть такой. Я люблю их, а они меня, но я не думаю, что это настолько крепкая женская дружба, и всегда жду от них ножа в спину. “От тебя я получил подарок…” Что это вообще может значит? "От тебя я получил подарок". Может я что-то кому-то дарила, и этот самый кто-то сейчас пытается меня этим запугать? Ладно, начнем с первой зацепки “Подарок”. Нужно просто вспомнить, что я и кому дарила. Подругам, родителям и всё. Не помню, чтобы кому-то еще я что-то дарила, по крайней мере в моей голове сие событие не отпечаталось. Я тяжело вздыхаю и кладу письмо на стол. — Ни за что не поверите, но Оля вчера поцеловалась с незнакомцем, — говорит моя одногруппница — Лариса Кохон. Распространяет сплетни со скоростью света, не хороша собой, но безумно завистлива и высокомерна. Очень часто она задевает и меня за спиной, в лицо высказать пока не решается, — Да, это был спор. Фу, какая мерзость. Лара размахивает руками направо и налево, показывая, что ей невероятно мерзко об этом говорить. — Но почему-то говорит об этом, да? — Я чувствую холодную руку на своем полуголом плече. Это Андрей Свиристелов, он недавно перевелся к нам, поэтому я не особо понимаю его странные жесты и замысловатые фразочки. Иногда складывается такое ощущение, что он читает мои мысли, а потом отвечает на них, делая вид, что случайно. — Андрей, сколько раз я просила так не делать — гаркаю я, потом хватаю первый попавшийся учебник и начинаю делать вид, что занята. — Забавно, — Андрей бросает томный взгляд и проходит к своему месту. — О, Андрэ, вы умеете разговаривать? — прошипела Лариса. Как же мне хочется схватить её за волосы и протащить по всему лицею. Скажи спасибо, Лара, что слишком сильно переживаю за свою репутацию. Нельзя рисковать, иначе это может плохо закончиться. — Привет, задротина, — на меня бросается блондинка и пытается “задушить”. Алиса, что сказать. Я молча пытаюсь освободиться от крепких объятий подруги, но та ещё сильнее сдавливает мою грудную клетку. — Что за письмо? Любовничек? — хихикает Дина, хватая розовый конверт. Я мгновенно вырываюсь из заточения, подскакиваю и резко выхватываю конверт. — Это типа тайна? От твоих лучших и единственных подруг? — возмущенно выговаривает мне Дина, уставившись на меня своим до костей жутким взглядом. У меня есть выбор — рискнуть всем или не обижать моих подруг и рассказать им всё, лишь бы они не засомневались в моем доверии к ним. Я вспоминаю вчерашнюю угрозу, вчерашние эмоции, которые так и возвращаются ко мне. Но постепенно я отдаляюсь от них, просто убегаю, по крайней мере стараюсь, но видимо, плохо получается. Словно бежишь на ватных ногах от кого-то, но всё равно остаешься на месте, и участь тебя догоняет. Жуть. И всё-таки я не знаю, что именно мне сделают, раз они располагают такой информацией обо мне, могут сделать что угодно, нельзя рисковать. Подруги, если они настоящие, поймут и не будут обижаться на такую глупость. Попытаюсь соврать? Да, именно. — Да, это ерунда. Письмо от моей бабушки. Надеюсь, вы её помните, — тебя обвиняют? Метни стрелки. — Конечно, — панически улыбаясь говорит Алиса. — Как мы могли забыть, — шкала сарказма явно перевалила за десятку. — Завтра пятница, и тухлый серый день. Родители смотрели новости перед работой, завтра ливень, и всю неделю так. Может раз уж на то пошло, соберемся, вспомним былые времена? —Это прыгать с тарзанки, убегать от пьяниц и бегать по заброшенным зданиям? — воодушевленно спрашиваю я. —Нет, это поднять свою задротсткую задницу с кресла, оторваться от скучной АНАТОМИИ и прийти к своим лучшим подругам, открыть бутылочку дорогого отцовского вина и выпить за тех, кто нам небезразличен, — Дина, замечтавшись, начинает сексуально вилять бёдрами. — Мне не до этого, Дина, правда. Навалилось много дел, поэтому скорее всего я не смогу ближайшую неделю двигаться с привычного мне места. — Что опять, Оили? — повышенным тоном произносит Дина, — Мы уже несколько месяцев не можем оторвать тебя от твоего ПРИВЫЧНОГО места. Я и Алиса скучаем по тебе, а ты всю свою молодость тратишь на учебники и репетиторов. Оглянись, возможно, завтра тебя уже не будет, и о чем ты будешь вспоминать, там, наверху? — Дина хватает Алису за руку и насильно тащит за собой. Замечательно. Не хватало мне истерик от подруг. Хорошо, что мою грусть прерывает преподаватель — Анатолий Харитонович. Он радостно залетает в класс, и словно бабочка, легкими движениями, достает журнал и прочую преподавательскую ерунду. После чего встает в середину класса, и начинает вести долгую и довольно интересную лекцию об общении людей в реальной жизни. Мы очень долго дискутировали на эту тему, но к сожалению, нас прервал звонок, и мы были вынуждены оставить разговор незавершенным. Поэтому Анатолий Харитонович задал каждому лагерю хорошенько обосновать своё мнение и предоставить человека, который будет представлять свой лагерь перед другим. Таким задротам, как я, идея очень понравилась, Лариса и подобные ей лишь массово вздохнули. Мне нравится в лицее, и всё, что здесь происходит. Мне нравятся преподаватели, которые трепетно относятся к своей работе, они разрабатывают индивидуальные подходы к каждому студенту. Это здорово. Например, Геннадий Степанович — преподаватель русского языка, несколько раз менял подходы ко мне и по несколько раз и разными способами старался объяснить то или иной правило РЯ. И лишь с раза десятого я понимала. Это какое терпение нужно иметь? Вот и я не представляю. Водитель уже ждёт меня, а мне так не хочется ехать домой. Я боюсь, просто боюсь, что этот незнакомец окажется моим водителем, или преподавателем, репетитором. Боже. Нужно перестать об этом думать. Расслабься и играй. Поздно вечером я сижу в своей комнате и пытаюсь расшифровать глупые буквы и цифры. Черт, я не настолько сильна в расшифровке. Причем тут подарок? Причем тут ров? Что всё это значит. Наверняка ответ прост, может это я слишком парюсь, а разгадка плавает на поверхности. Ведь всё гениальное — просто. Я кручу письмо и так, и так. Нужно было фанатеть от Шерлока Холмса, а не от Дарвина, деточка моя. Плевать. Я целый час сижу за этой ерундой, и ничего не приходит в голову. Я швыряю письмо под кровать и хватаю анатомию. Моя фиолетовая гирлянда так нравится мне. Обожаю холодные оттенки, холодные оттенки в смешении с теплыми, ах! Тут и говорить нечего, лишь ощущать борьбу тепла и холода на твоей стене, постерах и коже, которая в такт мерцающим огням переливается фиолетовым туманом. Чёрт! Эврика! Я дарила подарок Алине Филатовой — это маленькая девочка лет семи, я видела её лишь однажды, но мы тогда жутко разговорились, и она рассказала про ссоры её родителей, про драки, и истерики пьяного отца. Тогда я и сама была ребенком, правда, чуть взрослее. Я подарила ей фиолетовый кулон в виде облака. Может она мой первый шаг? Нужно лишь найти её! Тихий стук в дверь. —Да-да, войдите. —Здравствуй, Оили, —нежным голосом говорит мама. —Привет, ма, — улыбаюсь я. —Тебе лучше? — она садится на мою кровать. —Да, как видишь. Снова взялась за анатомию, обещаю, что скоро кости кисти мне поддадутся, и уж поверь, про них я запомню навечно. Так что если сломаешь одну из них, сразу ко мне, — смеюсь я. —Я так горжусь тобой, милая. Ты без скандалов и истерик понимаешь, что для твоего будущего будет лучше, не каждый подросток в свои семнадцать лет это понимает. Мои мысли были лишь о парнях и подругах в твоём возрасте, часто страдала ерундой во вред себе. Мои родители всегда мне твердили, что я ещё маленькая, чтобы решать свою судьбу, что нужно учиться, а я... мне было все равно. Обращу внимание, что они никогда не заставляли меня получать высшее образование, родители говорили лишь о том, что в университете я пойму, что мне нужно в этой жизни. Но не родители были моими наставниками, а твой отец. Именно он заставил меня измениться и стать лучше. Я вкладываю все свои старания в твоё воспитание, и я рада, что ты не похожа на меня в детстве. Ты большая умница, и я горжусь тобой, — мама целует меня в лоб и вытирает слезы счастья. —Мне так приятно это слышать, я самая счастливая на этой планете, — я обнимаю её крепко-крепко. —И я. Не засиживайся допоздна с анатомией, она подождёт, отдыхай, — улыбается мама и подходит к двери. —Спокойной ночи. —Сладких снов.