Нити кукловода (книга переписывается)

      На улице ужасный ливень, ветер шумит так, что практически ничего кроме него больше не слышно, ужасный ураган визжит где-то позади, а передо мной стоит девочка и хлопает огромными заплаканными глазами. Малышка ужасно напугана, поэтому при малейшем моем движении, она делает значительный шаг назад. — Меня зовут Оили, а тебя? — я стараюсь приближаться к ней незаметно. Её светлые длинные волосы бешено развиваются на ветру, который направляет их то на запад, то на север, то на юг. Погода ведет себя очень странно сейчас. Я стараюсь осмотреть обстановку, но из-за жуткого шума голова почти не соображает. — А… Алина, — робко шепчет она и ещё крепче сжимает уродливую куклу в своих руках. Девочка смотрит то на меня, то на в водоворот в реке. Она хочет спрыгнуть, но что я могу сделать? Я сама еще ребенок! Я из последних сил пытаюсь всмотреться в исчезающий силуэт где-то там, за огромным потоком воды и ветра. — Не бойся, я помогу, — всё, что мне приходит в голову. — Не надо мне помогать, — девочка произносит эти слова, бросает куклу на мост и мгновенно сбрасывается в тёмную пучину. Я вскакиваю с постели в холодном поту со слезами на глазах. Шесть утра. Я бросаюсь под холодный душ, продолжая плакать. Я понимаю, что это всего лишь дурацкий сон, но как избавиться от чувства вины и страха. Эта девочка сильно напомнила мне Алину, но в отличии от неё, Алина ещё жива, я надеюсь. Смотрю в зеркало. Чудовищно. Мое лицо похоже на сухофрукт, такое же высушенное и сморщенное. Последствия недосыпания? Я надеюсь, что так. Никогда не заботилась о том, как идеально выглядит моё лицо, сейчас есть вещи поинтереснее и пострашнее. Алина, Алина, Алина. Что именно ты мне тогда рассказала, что волновало тебя. Почему незнакомец загадал именно тебя в этой загадке. Как мы связаны с тобой? Эти вопросы крутятся в моей голове на протяжении всего завтрака. Анастасия крутится туда сюда в своем лилово-цветочном платье, похожем на шалфей, танцует и поет что-то классически-русское, пока готовит, я не понимаю всех слов, да и не особо вслушиваюсь в ее соловьиное пение. — Тебе блинчики с малиновым вареньем или творог с малиновым вареньем? — Это самый трудный вопрос в моей жизни. Но, к сожалению, мне не разрешают ни то, ни другое. Приготовь мне салат из брокколи и кофе с кусочком тёмного шоколада, — сонно отвечаю я, копаясь в новостной ленте. — Какие странные у вас предпочтения, — говорит Анастасия, нарезая брокколи. — Еда для мозга, — отвечаю я, не отвлекаясь от новостей. “Разъяренная девушка отгрызла любовнику ухо, парень боится подавать в суд”, жесть какая. — Я называю это не едой для мозга, а скорее убиванием детства и его возможностей. Я уважаю твоих родителей, но считаю, что они превратили ребенка в маленького взрослого. Это не совсем хорошо, Оили. — Как вы смеете? Родители платят вам, кормят, а вы так говорите про них. Они любят меня и заботятся о моем благополучии, — повышаю я голос на испугавшуюся от моего рыка старушку. — Я всего лишь хочу сказать, что они лишают вас детства, — дрожащим голосом произносит она. — Они лишают меня бессмысленного времяпрепровождения, которое не принесет мне ничего полезного в будущем. — Но это приносит радость, эмоции, это и называется веселье. Неужели ты ни раз не хотела окунуться в подростковую жизнь вместе с подругами, например? — Закрыли эту тему, Анастасия. — Как скажешь, — она надменно поднимает голову и демонстративно отворачивается. — Извини, я не хотела грубить. — Ничего страшного, я уже забыла. Но ты, правда, подумай над этим.       После вкусного, но однообразного завтрака и скучной езды со скучным шофером, я стою, опершись на стену возле своего кабинета, думая об остальной части письма с цифрами. В мою голову приходит идея о том, чтобы поискать в интернете способы шифрования, странно, что она не пришла раньше, видимо мозг совсем атрофировался с этой биологией. Достав телефон, я принимаюсь ползать в сетевой паутине. Акростих*, литорея*. Что это вообще такое? Нет, бред, надо ждать, пока в мою голову эта информация всплывет спонтанно. Мои рассуждения прерывают подруги, которые с усмешкой пялятся на меня, пока двигаются в кабинет. Дина что-то шепчет Алисе, а Алиса еще сильнее смеется. — И это мои подруги? — спрашиваю я их. — Когда-то мы ими были, прости, Оили, нам не по пути с зубрилами вроде тебя, — они снова заливаются смехом. — Стойте, ладно, я забью на уроки, и мы повеселимся как раньше, — грустно произношу я. Мне не особо хочется веселиться и бросать учебу ради них даже на пару дней, но кроме этих двух существ у меня больше никого нет. Я не особо хочу становится изгоем в классе без друзей, потому что это тоже особо нехорошо. — Что, правда? — удивленно спрашивает Дина. — Правда, — выдыхаю я. — Ну, тогда после урока обсудим детали, чао — она обнимает Алису и подталкивает вперед. Я всегда думала, что обойдусь без друзей в этой жизни, потому что в ней много важных целей, но в подростковом периоде без подруг сложновато. Я смотрю на тех, у кого их нет, и мне грустно. Раньше мы были классными друзьями. Дина и Алиса никогда не заморачивались по поводу парней, своего внешнего вида, и прочих мирских забав. Мы бегали по заброшенным зданиям, прыгали с тарзанок, изображали расхитителей гробниц, а сейчас кто мы? Я скучаю именно по тем временам и давно в них вернулась, если бы была возможность. Но к сожалению, при всем моем старании их не вернуть. Это время, потерянное навсегда. Я отталкиваюсь от стены и направляюсь в класс. Был хотя бы один день, когда мои одногруппники ведут себя адекватно? Кажется, нет. Можно считать по пальцам нормальных ребят, и как ни странно именно эти ребята меня и радуют. Задир и глупых у нас нет, но и веселых простых людей тоже. Иногда я завидую тем, кто живет бедной, но разнообразной жизнью. У них есть то, что ценнее всех этих удобств — свобода. А я пленница своей судьбы и своих родителей. Вот бы вырваться из этого плена, вдохнуть свежий ветер и прыгнуть с огромной скалы в голубое море. Никого кроме меня подобные темы и мечты не заботят. Они наслаждаются деньгами и властью, а я? Я запуталась в себе и делаю то, что будет радовать моих родителей, потому что считаю, что в долгу у них. И кажется, так буду думать всегда. Мне никогда не хватит смелости побороть страх. — Очнись и двигайся, — снова хлопок по моему плечу. Андрей. — Чт… Что? — я пытаюсь сообразить, но мой мозг не отвлекается от раздумий. — Чего встала? Мешаешь пройти, — пищит кто-то сзади. Лариса. Я пытаюсь отвлечься от мыслей. Позади меня стоит Лариса и пытается пройти. Клянусь, что слышала Андрея и чувствовала его прикосновение. Ай, неважно. “Она ее любила, но из-за нее погибла”, всплыла мысль в моей голове на уроке химии. Черт, из-за кого могла погибнуть маленькая девочка? Может, найти ее мать? Я не помню, где мы с ней тогда встретились, не знаю ее адрес. Ответ, наверняка в этой глупой шифровке, но хватит ли у меня извилин, чтобы сообразить. Что за цифры, не могу понять. Может попросить помощи у взрослых? А вдруг им причинят боль? Не должны, я ведь не сообщу, просто спрошу про виды шифрования. После уроков я подхожу к учительской и глазами ищу преподавателя по русскому языку. Заранее переписав отрывок с цифрами из письма, я подхожу к нему и тыкаю рукой в спину. — Оили? Что-то случилось? — мужчина лет сорока с широкой идеальной улыбкой окатывает меня взглядом. После чего откладывает какие-то бумаги в сторону. — Да, извините, у меня к вам интересный вопрос по поводу шифрования. Я делаю доклад и мне нужно разгадать одну несложную загадку, — покраснев, произношу я. — А ну-ка, люблю загадки, — он присаживается за свой стол. Остальные преподаватели не сводят с меня глаз, попивая чаек. Они шепчутся и смеются. Складывается такое ощущение, что надо мной. Наши преподаватели находятся в шикарных условиях. Огромная светлая комната с евро-ремонтом, красивыми современными лакированными столами различных цветов, а на полу гигантский белый ковер. В учительской человек шесть от силы, остальные сидят в классах или курят, я думаю. — Тут очень просто, перенеси цифры на один из известных тебе алфавитов. Я думаю, что это русский, но вдруг ошибаюсь, лучше проверь сама. — Спасибо Вам большое! — восклицаю я и схватив клочок бумаги, вылетаю из учительской. Уже вечером я сижу в тихом безлюдном парке. Палит солнце, лёгкий ветер колышет рядом стоящие со скамьей деревья. Повсюду летают пух и голуби-попрошайки. Кто-то пускает мыльные пузыри, поистине сказочное место. Место, практически не испорченное людьми. Девственный островок Бастиона. Недалеко слышны стуки баскетбольного мяча и радостные возгласы игроков, но это там, где-то далеко, здесь же я одна, и мне так хорошо. Я сижу на лавке и переношу русский алфавит на числа, написанные на бумаге. Иногда отвлекаюсь на птиц, кружащих то над моей головой, то вокруг меня, а также на шелестящие деревья, переливающиеся золотым оттенком. Через несколько минут я получаю адрес и радостная вскакиваю со скамьи. — Как же было просто, очуметь! — кричу я на весь парк, распугивая бродячих подо мной голубей и воробьев. Собрав свои вещи, я бегу к машине, ждущую меня около входа. Возле машины стоит высокая статная женщина Оксана — мой личный шофер. Ее светлые волосы — золотистые волны. Тёмные очки скрывают изумрудные глаза, а строгий чёрный костюм тщательно прячет ее изящные формы. — Оили, пока я ждала тебя, какой-то подозрительный тип передал мне коробку, — Оксана поднимает коробку вверх, чтобы я смогла разглядеть ее издалека. — И ты ее взяла? А вдруг это бомба? — кричу я ей. — Ну, вроде не тикает, — она подносит коробку к уху и трясет. Невероятно глупая женщина, но водит отлично. Правда, не знаю, как отец доверил ей мою безопасность. — Брось ее куда-нибудь, — подходя, говорю я ей. — Нужно узнать, что это, — грустно отвечает она мне. — Можешь забрать ее себе, но открывать в машине при мне ее не надо, пожалуйста, — я сажусь в машину. Оксана отходит глубоко в парк, после чего доносится ужасный крик. И та бежит ко мне с испуганным лицом. — Э… о п… а.. ц!!! — слышу я из машины. Она подбегает ко мне, открывает дверь и показывает содержимое коробки — отрубленный кровавый палец. — Зачем ты сюда притащила эту дрянь?!! Это настоящий? Боже! Надеюсь, это муляж, скажи мне это, Оксана! — кричу я, отпрыгивая как можно дальше от коробки с пальцем. — Я… я не знаю, — ее глаза, словно вылезли на лоб от страха, Оксана заикается и стоит как столб, не зная, что делать дальше. — Успокойся, скорее всего это чья-то глупая шутка, просто возьми и выброси эту дрянь в корзину, — я аккуратно беру её за руки и стараюсь успокоить. — Л… ладно, — она освобождается от моих оков и уходит, после чего садится в машину и заводит двигатель. Я никогда не видела моего шофера столь напуганным. Даже, когда Оксана врезалась в машину одного богатого и влиятельного человека, она не так сильно тряслась и переживала, как сейчас. Конечно, нам подсунули человеческий палец, возможно, это угроза, а возможно это дело рук незнакомца, который играется со мной и хочет запугать так, чтобы у меня сомнений не было, что я участвую в игре на смерть. И вот я дома после дороги, в которой Оксана лишь плакала и истерила. Она должна была успокаивать меня, ведь это я ребенок, но нет, успокаивала ее я, придумывая различные мифы. Мол, это одноклассники шутят надо мной. Но на самом деле шуткой тут и не пахнет, я сильно испугалась и теперь не могу уснуть по двум причинам: отрезанный палец и адрес, который получила из письма. Чувствую, завтра будет безумный день…