Мой личный yбийца

Едва греющее солнце заманчиво выглядывает из-за девственно белоснежных облаков, кидая на прохожих рассеянные лучи. Из-под талых сугробов уже просачивается грязно-болотная трава, шелестя крохотными отростками. Образовавшиеся за ночь лужи и сырость неторопливо испаряются в течении дня, оставляя после себя землянистый сор. Юнги плотнее запахивает пальто, закрывает подъездную дверь и спешно идёт к дороге. Промёрзший за зиму асфальт неохотно прощается с ледяной снежной бронёй, изредка покрываясь ночью тонкой корочкой льда. Тёплые ботинки кровожадно хрустят тающими прозрачными осколками, безжалостно притаптывая из к тротуару. Полгода. Полгода прошло с тех пор. Тех самых. Чимин так опасался, старался не допустить, чтобы Юнги тоже увяз в трясине убийств и криминала. Пытался отдалить, однако тянул вглубь сильнее и сильнее, пока Мин не утонул. Каково убивать человека? Мягко говоря, необычно. Юнги каждый день вспоминал тот роковой момент, когда пальцы невольно сжались, надавливая на курок. Он понимал, что руководствовался инстинктом самосохранения. Но… Всё это долгое время ушло на восстановление его потрёпанной нервной системы. Стремительные события начисто выбивали из привычной колеи. Юнги старательно обдумывал всё, что произошло, пытаясь стать, как и прежде, более спокойным и невозмутимым. Не очень получилось. Ночные кошмары достаточно долго мучали, пытали беспощадными картинами прошлого. Мин боялся, старался не спать или наоборот, пил снотворное, пока не решил что надо прекращать. Такая беготня не закончится, пока участники не доберутся до финиша. Тогда парень отключил телефон, закрыл шторы и просто просидел всю ночь в тишине засыпая лишь под утро. Мелькающие воспоминания не заставили себя ждать, провоцируя тревожность и страх, но Юнги просто смотрел. Перематывал в голове каждый миг, смиряясь и принимая всё им содеянное. Своеобразная терапия помогла. Увидев в деталях каждые слова и действия, мозг перестал сопротивляться очевидному, успокаиваясь. Ночные кошмары стали блеклыми, постепенно исчезая. Отпускало тяжело и болезненно. Но отпускало. Поймав такси, Юнги занял сиденье, устремляя взгляд в окно. Он помнил, как дрожали руки несколько дней. Ранее небывалое шоковое состояние накрывало с головой, а навязчивые мысли не давали отдыха. Пускай Мин не собирался убивать намеренно, но напряжённое тело инстинктивно отреагировало на внезапный выпад Хосока, посчитав это угрозой. Причём, вполне реальной. Перед глазами быстро проносились улицы, дома, мельтешащие прохожие. Заметив в толпе маленького мальчика с россыпью веснушек и огненно-рыжей шевелюрой, Юнги улыбнулся краешком губ. После знаменательного происшествия Чимин уехал из страны, залегая на дно. Перевёл все деньги покойного отца на застрахованную банковскую карту, взял с собой маленький рюкзак и умотал в Великобританию. «Вот и хорошо», — думал сначала Юнги, ведь ему надо было о многом поразмышлять и видеть кого-либо не хотелось. Повседневная, размеренная жизнь радовала палитрой однотонных пастельных цветов. Ежедневная скука и стабильная обыденность казались раем, по сравнению с прежним буйством красок. Через месяц, два одиночества и тишины, парень затосковал. Окончательно смирившись с действительностью (но хотелось бы не), неугомонным Чимином и жизненными сюрпризами, он отчаянно хотел позвонить или написать, втайне разыскивая поддержку. Но нельзя. Произошедшее послужит для них великолепным уроком. Выйдя из автомобиля, Юнги просит водителя подождать и с нетерпением подходит к огромному зданию. Автоматические стеклянные двери гостеприимно распахиваются для нового посетителя, подмигивая красной лампочкой. Мин проходит вперёд, минуя билетные кассы и смотрит на электронное табло. Неужели опоздал? Вот чёрт. Кофейные глаза с волнением пробегаются по толпе, а пальцы хаотично теребят пуговицы классического чёрного пальто. Нет, он просто не мог опоздать в такой важный день! — Юнги? — нерешительно окликает родной голос откуда-то сбоку, заставляя его резко повернуться. Взгляд пристально устремляется на единственного нужного человека. Едва Юнги успевает улыбнуться, как его тут же сгребают в медвежьи объятия. Счастливый, растрёпанный и уставший после долгого перелёта Чимин восторженно виснет на парне, наваливаясь всем телом. Юнги обнимает в ответ, с жадностью вдыхая аромат сырости и яблочного шампуня. Руки крепко прижимает самого дорогого человека к себе. Пак довольно жмурится, желая стоять здесь целые сутки, но торопливый народ нетерпеливо толкается, заполняя всё помещения аэропорта. Мин ужасно сильно хочет поцеловать этого взъерошенного воробья, но публика вряд ли оценит телячьи нежности посреди дороги. Поэтомy он нехотя отстраняется, стискивая чужую ладошку. Чимин вздыхает, с трепетом рассматривая их сцепленные руки. На язык просятся тысяча слов и вопросов, но атмосфера между ними настолько особенная и необыкновенная, что Пак готов растечься влюблённой лужицей. — Безумно скучал, — делится Юнги, выныривая сквозь толпу на улицу и открывает дверцу такси. Он снова опаздывает. Ох нет, простите. Они. — Я тоже, так тосковал, хён, — соблазнительно тянет Чимин, садясь в машину. Юнги закрывает дверцу иномарки, называя новый адрес. Внимательные глаза кропотливо улавливают мельчайшие изменения. Новая, модная стрижка, стильные вещи, слегка посветлевшая кожа. И лишь одно осталось неизменным. Смущённо-бесовской взгляд. Такое вообще бывает? Чимин тоже времени не терял, так же замечая все изменения. Явно недавно приобретённое чёрное пальто, отросшие волосы и широкая улыбка. Солнечная широкая улыбка для него. Был бы Пак девчонкой, завизжал бы от переизбытка эмоций и бросился к Мину на шею. Но он солидный молодой человек, так что Чимин просто поглаживает большим пальцем бледную ладонь и раздевает Юнги взглядом. Только и всего. — Нарываешься? — горячо шепчет Мин, наклоняясь немного ближе. Пака обдаёт жаркой волной желая и он мечтательно закатывает глаза. Откровенные сцены мелькают в голове, выбивая из лёгких и без того спертый воздух такси. — Что если я отвечу «да»? — Чимин медленно переключается на тонкое запястье, удовлетворённо вглядываясь в густые почерневшие глаза напротив. — Придётся подождать, булочка, пригласить наших чокнутых друзей было твоей идеей, — дразняще обламывает Юнги, ехидно посмеиваясь. — Ты знаешь, что мы должны попрощаться, — назидательно резюмирует парень, всё же разочарованно выдыхая. — Должны, — эхом отзывается Мин, безмолвно ожидая окончания поездки. Прибыв в пункт назначения, парочка вышла из автомобиля, забегая в полюбившееся кафе. Младший тут же летит обниматься с удивлённым барменом, втихаря потягивающего виски, а Юнги садится за пустой столик, задумчиво осматривая клочок улицы. К сожалению, они и правда прощаются. Поняв, что пути назад нет и так дальше продолжаться не может, Чимин оставил его, давая полгода на раздумья. Либо Юнги улетает с ним в Англию, либо остаётся здесь. Один. «Сам знаешь, что в Корее для меня спокойной жизни больше не будет. Джунг приберёт меня к рукам, любыми способами заставив быть в его подчинении или убьёт. Я верю, что ты примешь верное решение, Юнги. К своему последнему прилёту я пришлю тебе мои координаты на случай… твоего согласия» — всё, что сказал Чимин на прощание, покупая ближайший билет в Лондон. Юнги тогда равнодушно смотрел на то, как упускает любовь всей своей жизни, даже не обняв напоследок. Исправить это, разумеется, он всегда успеет. Купив небольшую двухкомнатную квартиру на окраине города, Чимин уверенно тратил деньги, осознавая, что это самое правильное решение. Будет Юнги с ним или нет, пора начать жить, начать мечтать и ставить цели дальновиднее «новое сложное задание, щас дохну». Едкая тоска просто разъедала грудь, добираясь до крохотной надежды в глубине души. Пак до самого конца надеялся, что Мин не бросит его, придав их отношениям необходимые чёткие границы и важность. Серые дни едва удавалось заполнить делами, утопая в проблемах. Жильё, недорогая машина, работа. Всё как у нормальных людей. — Так и будешь смотреть на преднамеренное насилие в сторону персонала? — деловито интересуется Чонгук, усаживаясь с Тэхёном напротив. Юнги непонимающе косит глаза в сторону барной стойки. Чимин явно перебарщивает, сжимая Намджуна до неестественного клокотанья и красноты. — Чимин-ни, солнышко, отпусти нашего дорого бармена, будь так любезен, — щебечет парень, предвкушая эмоциональную волну грусти и, возможно, истерику. Пак послушно отпускает полуживого Намджуна, который с жадностью вдыхает кислород, отталкивая расчувствовавшегося юношу. — Так, что за шум? — интересуется вышедший с кухни Сокджин, вытирая руки об полотенце. Как только взгляд утыкается на сползающего вниз Джуна, официант громко охает, громко топая. — Намджун, что с тобой? Ты болен? — кудахчет Джин, встряхивая вялого бармена, бездумно скользящего взглядом по кафе. Юнги с шоком смотрит на происходящее, подзывая к себе Чимина. Вот дьявол, везде смуту сеет да неразбериху. — Нет, погоди-ка, — бормочет Сокджин, обращая внимание на недопитое виски, — ах ты, скотина, алкоголь на рабочем место хлещешь, ещё и бесплатно? Да эта бутылка стоит больше твоей зарплаты, — официант демонстративно отворачивается от офигевшего бармена, собираясь обслужить пришедших посетителей. — Вот и вы, — пресно цедит он, уныло доставая блокнот, — Где вас только черти таскали эти полгода, нашли другое место для попоек? — Мы то с Гуком иногда заглядываем, а эти голубки нас покидают. Хотят свалить в другую страну, бросая своих самых преданных друзей, — гробовым голосом вещает Тэхён, получая подзатыльник от Чонгука. А что такого? Неправда что ли? — Уезжают навсегда? — спрашивает Сокджин, нахмуривая лоб. — Да, — коротко отвечает Юнги, подпирая голову кулаком. Он однозначно будет скучать по этому месту. Ведь фактически они именно здесь познакомились с Чимином, именно здесь разгоралась «искра», ставшая пожаром для них двоих. В котором они оба сгорели.   — Хён, я так рад, что мы нашли общий язык. Давно не встречал таких людей, как ты…» Их первый диалог — Наклюкался и чувствуешь себя великим и непобедимым? Пошли домой.» Первая прогулка  — Что мне, тебя за задницy снова облапать и самомy поискать ключи?» Первое смущённое прикосновение — Нy ты, — очень смущённый. Так непривычно видеть тебя настолько… открытым» Первые обнажённые чувства — Вы правда перестанете собираться и дебоширить? — Джин невесомо смахивает скупую слезу, трогательно шмыгая носом, — В такой день — вся выпивка за мой счёт! — Правда? — радостно вопрошают Чонгук с Тэхёном, распахивая глаза. — Ну конечно нет, алкоголики, обойдётесь, — официант счастливо улыбается, разве что не рыдая от нахлынувших эмоций. Юнги усмехается, разглядывая поникшие моськи приятелей. Жаль бросать здесь друзей, музыкальную школу, институт. Это очень много значит для Юнги, но Чимин, бесспорно, важнее. На самом деле, выбор был не так сложен. Спятивший папаша, всё это время ищущий его (Мин три раза менял квартиру), блеклая обыденность — стояли в противовес остальному. Уехать подальше, от этих мест и воспоминаний, было чудесным решением. — Хватит страданий. Сокджин-хён, принеси нам мясных нарезок, да однy бутылку вина. Сегодня всё культурно, — перебивает всеобщий гам Мин, оглядывая расстроенного Чимина. — Сделаю вид, что поверил, — мелькает ручкой официант, записывая заказ и вальсирует на кухню. Праздник то какой! Только к вечеру, когда погаснет последняя лампочка в кафе, Джин отпустит всех работников, бодро улыбаясь на прощанье Намджуну. Он обведёт грустным взглядом помещение, гася ненужную улыбку и задержится на пустом столике этих завсегдаев. «И всё-таки в этих ребятах было что-то очень живое и необычное» — тепло отзовётся внутри него и усталые руки медленно закроют дверь на два поворота ключа. Но всё это будет позже. Сейчас же Юнги старается растормошить своего слегка подавленного парня, расспрашивая приятелей об их делах. — Мы привыкаем жить вместе, — щедро разбалтывает новости Тэхён, с нежностью смотря на Чонгука, — Конечно, делиться сладостями и приставкой трудно, но мы стараемся не ругаться. Чимин тихонько прыскает, отвлекаясь от невесёлых мыслей. Самое сложное для этих двоих — делиться едой и приставкой? Им бы с Юнги такие проблемы. Несмотря на то, что основной страх в виде Джунга и его наёмников остался позади, впереди ещё много испытаний. Приживутся ли они с Юнги? Часто ли буду ссориться? Пак изо всех сил пытается хоть немного представить стандартные киношные моменты с кофе в постель или романтичными завтраками, в виде яичницы, блинчиков и всего прочего, чего Юнги емy никогда не приготовит. Их жизнь точно будет далеко от фильмов и сказок. Хмурое лицо Мина утром, перепалки «ванна моя, я быстрее добежал» в ответ на «опаздываю на работy, чёрт тебя подери», спешный завтрак и короткий поцелуй. Чимин даже не сомневается, что Юнги сможет найти себе хорошую работy и подтянет свой английский. Он с удовлетворением замечает отсутствие повязки, прижимаясь к левому плечу. Юнги чувствует копошение и приятное тепло, взъерошивая рыжие волосы. Тэхён забирает вино и закуску у официанта, бегло разливая терпкий алкоголь по бокалам. — Вы такие миленькие! — в припадке дикой радости кричит он, не отрывая взгляд от нежностей друзей. — Но-но, Тэ, не смущай их, — тычет Чонгук Тэхёну под рёбра, шикая. Ким послушно замолкает, протягивая загребущие ручонки к спиртномy. Можно и помолчать, почему нет. Жаль, что только вино не останется. — Я всё ещё могу выбить тебе лишние зубы, Тэхён, — приторно тянет Юнги, стараясь игнорировать пожар, огненными языками пробирающий до костей. Близость действует лучше всяких афродизиаков, распаляя не на шутку. Как бы до дома дотерпеть? — Хватит пререкаться, — смеётся Чимин, поднимая бокал, — Давайте выпьем за нашy дружбу. Я надеюсь, что вы приедете погостить после летней сессии. Парни с готовностью берут в руки бокалы, слушают тост и отпивают пару глотков. В течению последующих двух часов течёт приятная непрерывная беседа, утоляющая скопившуюся тоску и одиночество. Чимин с Тэхёном смеются громче всего, споря где суши вкуснее, в Лондоне или Сеуле (хотя причём здесь суши вообще), а Юнги с Чонгуком обсуждают музыкальную школу и новые выученные песни мелкого. Ближе к семи вечера, Чимин сонно устраивается на плече Юнги, проваливаясь в дрёму. Смена часовых поясов и долгий перелёт отняли много сил, из-за чего тело принимает автономный режим. Юнги незаметно сворачивает лавочку, намекая что завтра утром у них самолёт и вообще Пак видит десятый сон, так что им пора. Чонгук понимающе улыбается, утягивая Тэхёна за собой, но тот яро сопротивляется, слёзно выпрашивая ещё часочек. Мин с категоричным видом качает головой, позволяя друзьям уйти. Он тихонько толкает Чимина, большим пальцем проводя невидимую линию по подбородку парня. Пак щурится от яркого света, выныривая из сладкой дрёмы. Медовые глаза непонимающе оглядывают место нахождения, утыкаясь в пустоту диванчиков напротив. — Ммм, Юнги, Тэ с Гуком ушли? Почему меня не разбудил, я даже не попрощался! — накинулся с обвинениями Чимин, по-детски надувая губы. Юнги коротко усмехается, вставая с места и разминая затёкшую спину. — Месяца через два мы с ними увидимся, нам надо идти. Парни выходят из кафе, прощаясь с барменом. Приезжая домой, Юнги упаковывает последние вещи, складывая два чемодана на полку в прихожей. То есть…

бывшей прихожей.

— Мне нравилась твоя прошлая квартира, — зевает Чимин, с удовольствием падая на кровать. Моргать становится всё тяжелее и непослушные веки едва поднимаются. Комната выглядит непривычно запустевшей. Несмотря на то, что Юнги не был любителем барахла и безделушек, без его скромных вещей стало как-то… пустынно. Пропали шторы, закрывающие огромное окно, несколько старых книг оставили после себя лишь сгустки пыли, а гардероб выглядел слишком вместительным без стопок вещей. — Спать собрался? — игриво дразнится Юнги, нависая над Чимином сверху. Острая коленка весьма недвусмысленно упирается между ногами младшего, а чужие ладошки продавливают матрас рядом с головой. — Я тоже скучал, хён, но так хочется спать, — давит очередной зевок Пак, с любовью оглядывая лицо напротив. Глаза, цвета густого насыщенного кофе, остались такими же притягательными даже спустя время, а тонкие губы маняще изгибаются в хитрой ухмылке. Ванильной соплежуйской девчонке внутри Чимина оставалось только пучить глаза и давиться воздухом, ибо… — А мне хочется тебя, — коротко изъясняет Юнги, щекоча носом смуглую шею. Пак рвано вдыхает воздух, впиваясь короткими ноготками в худосочные бока. На пол одни за другими летят элементы одежды, на долю времени сохраняя тепло хозяев. — Я, кстати, сменил имя, ах, чтобы Джунг не пробил меня по базе данных, — Чимин теряет голову, пока Юнги мучительно долго ставит засос на чужой шее, спускаясь ниже. — Ммм, и как тебя теперь зовут? — монотонно спрашивает он, заглядывая в медовые глаза, покрытые дымкой желания. Раскрасневшиеся щёки и сбитое дыхание — разве не повод добиваться этого постоянно? — Чон Киён, — звонко стонет Пак, приоткрывая губы для долгожданного поцелуя, но чёртов Мин Юнги не торопится, — называй меня так на людях в Лондоне. — Хм, боюсь запутаться в твоих именах, — Мин наклоняется к самому уху, запуская тонкие пальцы в лохматые пряди, — так буду называть тебя просто — булочка. Чимин от неожиданности распахивает глаза, думая что ему послышалось. Это прозвище звучит буднично, когда Юнги с издёвкой вытягивает все гласные. Но когда оно сказано хриплым возбуждённым шёпотом — пиши пропало. Пак плюет на тягучие прелюдия, впиваясь поцелуем в податливые губы. Мин охотно сталкивается с чужим языком, перехватывая инициативу. Чимин борется немного ради приличия, вскоре поражённо капитулируя. Наглые жадные руки шарятся по всему телу одновременно, не обходя ни один сантиметр. Его поясница прогибается до хруста, когда чужая ладошка добирается до интимного места. Юнги крадёт ещё один поцелуй, прежде чем опустится вниз. Кровать жалобно скрипит, прогибая пружины. Деревянное изголовье несколько раз бьётся об стену, когда Пак чересчур ярко реагирует на проделки Мина. Тот старательно касался языком всех чувствительных местечек, заставляя Чимина громко кричать и стонать его имя. Все равно съезжает, соседи — лесом. Единственный фонарь, частично освещающий комнату, мелькает несколько раз, прежде чем погаснуть. Помещение погружается в таинственную, непроглядную темноту, скрывая от любопытных зрителей всё самое интересное. Не в этот раз, ребята.

***

— Юнги, — шепчет Чимин, толкая сонный неповоротливый овощ. По крайне мере, Юнги думает что так и выглядит. Долгие дневные сборы и душевные посиделки, вкупе с бурной ночкой высосали все силы. Сильно расслабившие части тела физически не шевелились, даже с максимальной силой, которую Мин не прикладывал. Ибо устал. — Что случилось, мать твою? — утро выходит ни капли не романтичным и не хорошим. Без штор чёртово солнце выжигает глаза, а настойчивый Пак не опять даёт поспать. — Ничего особенного, кроме того, что мы опаздываем на рейс, — голос Чимина обманчиво мягкий и ласковый, но Юнги сразу просекает фишку. Тощий зад со скоростью света слетает с кровати, едва не путаясь в простыне. Причина вполне веская, можно поторопиться. И разгневанный взгляд Чимина не играет никакой роли. Почистив зубы и одевшись за десять минут, Юнги мельком целует Пака, хватая чемоданы и билеты с паспортами. Такси, на удивленье, приезжает быстро и пара в спешке доезжает до аэропорта. Мин расстёгивает пальто и обмахивается билетами, ожидая посадку. В помещении полным-полно людей и это в семь утра. Уже в самолёте Юнги с тяжким вздохом рушится на мягкое сиденье, в мгновении ока натягивая повязку для сна и подкладывая плюшевую подушечку за шею. Главное — комфорт, и пусть весь мир подождет. Чимин хихикает, понимая что в ближайшее время его парень вне зоны доступа. Тогда он отворачивается к окнy, прощальным взглядом обводя местность. Ностальгия тонким ручейком проникает в сердце, пробивая на эмоции. Белоснежный самолёт неспеша набирает высотy, поднимая вверх несколько сотен людей. Через некоторое время взорy открывается великолепный вид, захватывающий дух. Чимин, словно в первый раз, прилипает к иллюминаторy. Ладошка, сама по себе, нашаривает другую, в попытке передать хоть частичку переполняющих чувств. Начинается новый, долгий и солнечный день. Начинается, их с Юнги, новая жизнь.