Anything for a Friend/Все, что угодно для друга

Эти последние дни были… странные. Каждый раз, когда Маринетт входила в класс, чтобы поговорить со своими друзьями, она обнаруживала Алью и Адриана, склонивших головы друг к другу и шепчущихся о чем-то. В этом не было бы ничего необычного, учитывая склонность Альи к теориям заговора, за исключением того факта, что они остановились шептаться, как только заметили ее. Более того, Адриан улыбнулся — нет, ухмыльнулся, — как только его глаза останавливались на ней. Эта улыбка заставляла ее сердце болеть за кого-то другого, и ее раздражало, что она не могла понять источник. Одно это не слишком бы ее беспокоило, если бы не странное поведение Кота Нуара. Казалось, он преодолел свой гнев и вернулся к своему глупому кокетливому состоянию, но то, как он смотрел на нее - было странным. За те месяцы, что они работали вместе, она и раньше ловила на себе его взгляд, но он всегда отворачивался, когда она поворачивалась к нему лицом. Теперь его взгляд был долгим, влюбленным и совершенно бесстыдным. Почему-то это затрудняло ее в признании своих чувств ему. Каждый раз, когда она оборачивалась, чтобы сказать ему об этом, он смотрел на нее с любовью в глазах, а ее язык приклеивался к небу. А потом, поскольку ее жизнь превратилась в хаос, что-то взорвалось. В конце концов, нелегко говорить о чувствах, преследуя жертву акумы. Неделя сделалась еще более странной. В понедельник, после того, как она закончила свои фальшивые отношения с предыдущим парнем своей мечты, она спустилась вниз, чтобы найти несколько сотен евро и букет цветов в пекарне. — Особый случай, мама? — спросила она, несмотря на неизбежное опоздание в школу. Мама загадочно улыбнулась и сунула ей в руку открытку, прежде чем вытолкать ее за дверь пекарни на улицу, чтобы она смогла добраться до школы. Маринетт подбежала к Франсуа Дюпон и с любопытством взглянула на открытку. Я подумал, что могу сделать пекарню твоей семьи такой же красивой, как ты, Маринетт. От вашего не столь тайного поклонника. Прочти открытку, следуя за карикатурной каракулей подмигивающего, зеленоглазого кота. Маринетт замедлила шаг, лицо ее внезапно побледнело, и она снова перечитала открытку. Интуиция подсказывала ей, что ее прислал Кот Нуар — в конце концов, кто еще может быть не таким тайным поклонником? И этот кошачий почерк говорит о многом, не так ли? Она оторвала взгляд от открытки и вошла в здание школы, прикусив губу и пытаясь сообразить, кто еще мог оставить ей цветы. В конце концов, рассуждала она, Кот Нуар не знает, кто она такая. Кот Нуар не мог знать, кто она такая. Должно быть другое объяснение, и все. Когда она ворвалась в класс, Адриан уже сидел спереди, сложив руки на столе. Он выжидающе посмотрел на нее, и она слегка покраснела, пытаясь незаметно сунуть открытку в карман. Устроившись на своем месте, она достала открытку и показала ее Алье. Алья подняла ее и критически осмотрела, но легкая улыбка, играющая на ее губах, выдала ее. Хотя они не могли обсуждать это в классе, Маринетт подозревала, что Алья имеет к этому какое-то отношение. Молча, она начала обдумывать сотни различных сценариев, в которых Алья могла бы иметь контакт с этим глупым черным котом, и какова была бы причина, по которой он послал ей такой экстравагантный и ароматный подарок. Через некоторое время она решила, что это все-таки не Кот Нуар. Внезапно она посмотрела на затылок Адриана. Неужели он… Нет, в конце концов, он не был ее тайным поклонником. Он был просто другом. Правильно? У него не было никаких чувств к ней…если… Нет. Она не могла позволить себе таких сомнений. Вероятно, это был Кот Нуар, разыгрывающий ее. — У тебя есть предположения, кто бы это мог послать? — прошептала она Алье, взглянув на открытку, а затем снова на подругу. Алья с улыбкой пожала плечами и вернула открытку Маринетт. — Кто бы это ни был, он, вероятно, действительно заботится о тебе. Эти цветы прекрасны, да? Маринетт укоризненно посмотрела на нее. — Ты не видела цветов! И ты предполагаешь, что это он! Ты была замешана в этом, не так ли? Будущая журналистка невинно улыбнулась, но Маринетт не купилась ни на секунду. — Возможно, я указала кому-то правильное направление, — сказала она, ее невинная улыбка превратилась в озорную усмешку. — Откуда ты вообще знаешь Кота Нуара? — спросила Маринетт. — Кот Нуар? — повторила Алья, выглядя искренне озадаченной. — Зачем Коту Нуару посылать тебе цветы? Ты ничего не хочешь мне рассказать? Маринетт зажала рот руками и покачала головой, широко раскрыв глаза. Если это не был Кот Нуар, то у нее не было абсолютно никаких причин предполагать, кто же это мог быть. Она начала смеяться, слегка дрожа, и опустила руки. Самое очевидное объяснение — самое лучшее, решила она. — Он такой шутник! Он иногда приходит в пекарню по ночам, чтобы подразнить меня и пофлиртовать, так что я думала, что это по его части, — объяснила она, все еще смеясь про себя. Алья не выглядела полностью убежденной, но оставила это, вместо того, чтобы продолжить более удовлетворительную линию разговора. — Разве ты не хочешь знать, кто их послал? — спросила она, ткнув Маринетт в бок. — Конечно, я хочу знать! — ответила она, выпятив нижнюю губу. Никем не замеченная, она снова подозрительно посмотрела на Адриана. Он был достаточно богат… — Очень жаль, но я не скажу тебе! — Заявила Алья, злорадствуя. — Но я расскажу тебе кое-что не менее интересное. — Ты думаешь, это Натаниэль? — Задумчиво произнесла Маринетт, поклявшись игнорировать любую приманку, которую Алья приготовила для нее. — Послушай, девочка, я знаю, кто это был, и он… нет! Ты не заставишь меня рассказать тебе! — Алья скрестила руки на груди. — Может, ты и не умеешь хранить секреты, но я умею. Маринетт усмехнулась. Она наполовину надеялась, что Алья купится на это, но также была отчасти рада, что она этого не сделала. Она не была бы Альей, если бы попалась на это. — Ладно, не рассказывай, — сказала Маринетт, забирая у нее открытку. Под острым взглядом мадам Менделеевой девушки притихли. Только во время перерыва на ланч Маринетт решила узнать, кто же является ее тайным поклонником, если это не Кот Нуар. Однако, как только она открыла рот, чтобы спросить, Адриан повернулся, чтобы прервать ее. — Алья уже сообщила тебе о караоке? — спросил он, его зеленые глаза светились надеждой. Маринетт не смогла остаться раздраженной тем, что он прервал ее, потому что он продолжал так смотреть на нее. — Караоке? — спросила она, подняв бровь и посмотрев на Алью. Алья усмехнулась. — Я пыталась ей сказать! — сказала она Адриану. — Но она была слишком зациклена на неком тайном поклоннике. Маринетт почувствовала, что краснеет. Это казалось таким тщеславным, когда Алья говорила так, и несмотря на то, что она больше не была по уши влюблена в Адриана, остатки романтических чувств все еще были где-то там в ней, и она не хотела, чтобы он плохо думал о ней. Во всяком случае, у него наверняка сотни тайных поклонниц, так что он не поймет ее смущения. Адриан повернулся к Маринетт, широко раскрыв глаза. — Как ты думаешь, кто это? — нетерпеливо спросил он. Алья ответила прежде, чем Маринетт успела открыть рот. — Она думает, что это Натаниэль. Как будто такой застенчивый мальчик, как он, мог послать ей цветы. — Цветы, говоришь? — Адриан задумчиво погладил подбородок. — Звучит будто настоящий романтический подарок. Они тебе понравились? Маринетт запнулась на мгновение, прежде чем смогла вымолвить хоть слово. Разговор пошел в совершенно неожиданном направлении. — Я…да, они были очень красивые, — наконец сказала она. Адриан выглядел удовлетворенным ее ответом, и Нино покачал головой, как будто не хотел участвовать во всех этих интрижках. — Но хватит об этом, — сказала Алья пренебрежительно. — Мы собираемся сегодня вечером пойти в караоке-бар, и без нашей Маринетт там будет не особо весело. Для человека, который только что был так взволнован этой идеей, Адриан выглядел слишком смущенным. — Я просто подумал, что будет забавно, если ты пойдешь со мной. Нино усмехнулся, и это послышалось совсем не тихо. — Идея была такой: «как вы думаете, Маринетт любит караоке? О, я думаю, вы, ребята, тоже можете пойти!» — фальшиво передразнил он голос Адриана. Адриан густо покраснел. Казалось, вся кровь бросилась ему в лицо, и он старательно избегал взгляда Маринетт. Она вспомнила, как однажды, несколько месяцев назад, сказала Коту Нуару, что поцеловала бы его, если бы он мог перепрыгнуть невозможное расстояние, не упав лицом вниз. Конечно, он сразу же попытался прыгнуть и так же предсказуемо провалился. Посмеивась, она последовала за ним и поцеловала его в щеку. Его лицо стало таким красным, что оно практически подходило к ее костюму Ледибаг. Она не знала, почему вдруг вспомнила об этом. И она, конечно, не знала, почему ее щеки порозовели в ответ на это воспоминание. — Если только мы не задержимся допоздна, — медленно проговорила она, стараясь не обращать внимания на ход своих мыслей. — Звучит очень весело!

***

Адриан пришел рано. Конечно, он пришел в караоке пораньше — он был единственным в своей группе друзей, у кого был лимузин, и он сказал Натали, что у него очень важный школьный проект, так что он не может посвятить себя чему-то другому. Остальные должны были сами найти дорогу туда и попросить разрешения у родителей, которые очень заботились о них. Было абсолютно ясно, что его друзья могут задержаться. Он заерзал на стуле. Он надеялся, что Ледибаг появится первой. Вернее, он надеялся, что Маринетт появится первой. Он не мог не улыбнуться про себя. Диссонанс между двумя его возлюбленными исчез, когда он всматривался в них все сильнее и сильнее в последние несколько дней. Он уже приступил к осуществлению своего плана — раскрываться медленно, постепенно, чтобы Маринетт поверила, что пришла к собственным выводам без его намека. Это был единственный способ, который он придумал, чтобы показать себя, не нарушая их соглашения не выдавать себя, чтобы сохранить целостность команды. Первым шагом были цветы. Он попросил помощи Альи в планировании слегка показного подарка, и намеренно подписал его так неопределенно и загадочно. Алья знала, что он задумал, но поклялась хранить это в тайне, и он надеялся, что Маринетт может задаться вопросом, был ли он ее тайным поклонником. Тем временем, как она поняла, ее подозрения относительно других людей могли привести его к тому, кто ей действительно нравился. Он сказал себе, что не имеет значения, кто ей нравится — он завоюет ее сердце, будучи искренним, веселым и ее другом. Он задумался, стоит ли допрашивать Натаниэля, но… — Ох, Адриан, как долго ты нас ждешь? Ход мыслей Адриана был немедленно прерван, когда до его ушей донесся голос Альи. Он поднял глаза и увидел, что Алья и Маринетт, рука об руку, входят в здание. Алья была спереди, и Адриан чуть не открыл рот от шока, когда увидел, что на ней было короткое клетчатое платье и большая шляпа от солнца, а не ее обычная комбинация из пуговиц и узких джинсов, к которой он так привык. Маринетт, чуть отставшая от нее, в простом белом платье с кружевными рукавами и воротником. Ее волосы были собраны в изящный пучок без типичных конских хвостиков. Повязка на голове гармонировала с платьем, в густых темно-синих волосах прятались нежно-белые цветы и жемчуга. — Жаль, что я не знал, что нужно было приодеться, — сказал он, вставая, чтобы поприветствовать их. Как бы ему хотелось не обращать внимания на то, что у него перехватило дыхание при виде Маринетт в платье. Честно говоря, видя ее в пятнистом спандексе комбинезоне, как минимум, дважды в неделю он должен быть в состоянии нормально отреагировать на этот наряд. — Ну, ты знаешь, — сказала Алья, откидывая волосы с плеч. — Мы должны были одеться для свидания, не так ли? — Ее улыбка выглядила слишком угрожающей, хотя Адриан знал, что она на его стороне. — Она сказала мне, что ты будешь приодет, — добавила Маринетт, с поднятой бровью глядя на Алью. — И если бы я не настояла на том, чтобы она надела это платье, то она заставила бы меня пойти одной в караоке-бар. Адриан улыбнулся сквозь смех и обнял Маринетт за плечи. Это было настолько комфортное движение после недель фальшивых свиданий и месяцев борьбы с преступностью, что ни один из них не съежился и не напрягся. Именно этого они и хотели друг от друга в тот момент. — Эй, не волнуйся, — сказал Адриан, улыбаясь крошечной девочке, которая умудрилась дважды завоевать его сердце. — Для караоке-бара не существует такого понятия, как дресс-код. Это классное место. Маринетт фыркнула, и все устроились в кабинке, ожидая Нино. Пока они ждали, они наблюдали, как другие группы друзей поднимаются на сцену и ведут себя, как дураки. Адриан внимательно наблюдал за ними, стараясь не смотреть на Маринетт. На самом деле, возможно, именно это и было его намерением. Он знал, что если она поймает его взгляд, то его язык превратится в вату, и он потеряет всякое мужество, чтобы подняться на маленькую сцену и спеть от всего сердца. Поэтому он наблюдал, как маленький латиноамериканец в очках подпевает Акуне Матате, держась за руку с чуть более крупным белым человеком, который, казалось, слишком сильно хихикал, что даже не смог продолжать петь дальше. Он улыбнулся, наблюдая, как они смеются и хватаются за бока, пытаясь петь. Бросив взгляд на Маринетт, он надеялся, что на сцене им будет так же весело. Он не знал, какую песню выберет Нино, но его друг определенно поддержит его и не выберет ничего постыдного. Возможно. До тех пор, пока это не будет песня Pet Sounds от Beach Boys, все это, вероятно, было бы нормальным. Адриан определенно не собирался беспокоиться об этом, и определенно не начинал потеть при мысли о том, что ему придется петь. Возможно, ему следовало спросить Алью. К тому времени, как Нино приехал, Адриан уже впал в панику и не был уверен, что девочки все поняли. Они обсуждали «Дрянных девчонок»* и гадали, как Хлоя будет выглядеть с бритой головой и с тарелкой чипсов и тортиль с соусом. Но затем вошел Нино, одетый точно так же, как он был одет в школу в этот день. По крайней мере, Адриан не единственный, кто не разодет, подумал он, но он надеялся, что какие бы там ни были божества, Нино пришел подготовленным с песней в голове, которая не имела абсолютно никакого отношения к серфингу. Нино скользнул на сиденье рядом с ним и обнял Адриана за плечи. — Что происходит, чуваки? Я что-нибудь пропустил? — спросил он, ухмыляясь. — Некоторые придурки просто поднялись и засмеялись вместо того, чтобы петь. Ну, и мы заказали чипсы, — сказала Алья. Вскоре к ним подошли еще два придурка, и Маринетт ели сдерживала свое хихиканье, так что, похоже, они повторяли представление, как и те, что были до них. Хихиканье Маринетт было заразительным, а его нервы никогда не были железными, так что ничто не смогло заглушить его нервный смех. Нино быстро выбрал песню, а Адриан закрыл глаза и приготовился к приятным вибрациям. Вместо этого он услышал первые ноты из саундтрека к фильму, который Адриан смотрел в детстве с мамой. Его глаза загорелись — это была одна из немногих песен (не считая аниме), в которой он действительно знал все слова. Взглянув на восторженное лицо Маринетт он понял, что она тоже знает эту песню, и на его лице появилась улыбка облегчения. — Чтобы никогда больше не чувствовать себя невыносимо, — начала Маринетт, немного неуверенно следуя за текстом на экране. — Даже если я изменюсь глубоко внутри, я останусь прежним, — добавил Адриан, его голос удивительно хорошо смешался с ее. Он ободряюще подмигнул ей, и набрал воздух, чтобы закончить песню. — У нас есть право, чтобы чувствовать себя пристыженно. Позволь мне показать тебе, как помочь вырваться из этой цепи. Послышался ор, который, несомненно, пел слова, в которых говорилось о поцелуях. И хотя глаза динамичного дуэта борьбы с преступностью были сосредоточены друг на друге всего мгновение назад, оба нервно перевели свой взгляд в другое место на некоторое время. Несмотря на эту минутную неловкость, ритм музыки и взгляды друзей не давали им остановиться, и вскоре Адриан снова погрузился в песню, притянув ее к себе смелым движением и обняв Маринетт за талию. Пока они пели вместе, это все перешло в некий танец. — Разве ты не знаешь? Достаточно верить, что каждый стакан воды вернется в море, — пропела Маринетт. Ее голубые глаза поймали взгляд зеленых глаза Адриана, когда она улыбнулась. Она захлопала в ладоши, пока Адриан сопровождал ее до конца куплета, не в силах отвести взгляд от этой глупой, смелой, красивой девушки, в которую он, несомненно, влюбился.

***

Адриан согласился проводить ее домой — в конце концов, до пекарни было недалеко, а Алья жила на другом конце города, так что маме Альи было бы неудобно высаживать ее. Она не могла поверить тому, насколько комфортно она себя чувствовала в этом прохладном вечернем воздухе. Ее рука почти касалась руки Адриана, пока они шли и разговаривали. Если бы она отправилась в прошлое и рассказала Маринетт о том, как спустя несколько месяцев она бы ходила с Адрианом на свидание в караоке, пела бы любовную песню, которую любила с десяти лет, и шла бы с ним домой так близко, что могла бы дотронуться до него — она представила, что Маринетт из прошлого упала бы в обморок. Теперь, однако, она могла поднять глаза и почти всегда ловила на себе взгляд зеленых глаз Адриана, которые, казалось, светились в угасающем свете вечера. Она почувствовала слабый укол вины в животе, глядя на него сейчас, думая о чувствах, которые он мог иметь к ней, которые она полностью игнорировала в надежде преследовать Кота Нуара. Чувство вины немного ослабло, когда она поняла, что «мур-следовать» было слишком очевидным каламбуром. Вероятно, что Кот Нуар схватился бы за бока и упал со здания, смеясь. Хотя, учитывая то, что Адриан, как оказалось, был склонен фыркать, это могла быть и шутка, чтобы вывести его из себя. Было действительно любопытно, насколько похожи два мальчика в ее жизни, несмотря на их огромные и неоспоримые различия. Похоже, бывшие влюбленные голубки появились на пороге Маринетт слишком рано. Она повернулась к Адриану, глядя на него снизу вверх. Собственно, как и привыкла. Он улыбнулся ей, и она не могла отделаться от мысли, что в его глазах появился слабый блеск. Он облизнул губы и открыл рот, как будто хотел сказать что-то очень важное для себя, но тут со стороны Собора Парижской Богоматери донесся грохот. Охранник пытался вышвырнуть молодого человека, вероятно, лет 20, с многодневной бородой и большим количеством кинооборудования. Оба вытаращили глаза, когда он встал, отряхнулся и со слезами на глазах собрал все свои фотоаппараты и зашаркал прочь. Маринетт смотрела ему вслед, и выражение ее лица становилось все суровее. — Держу пари, что это еще один охотник за привидениями, — сказала она, качая головой. — Они должны прекратить попытки вламываться туда, но охранник, кажется, слишком грубый. Адриан кивнул в ответ. — Можно подумать, что Париж нас учит быть добрым друг к другу, учитывая, что жертвы жестокости имеют привычку превращаться в монстров. Маринетт снова взглянула на него и тихо вздохнула. — Легче сказать, чем сделать, — сказала она. — Не понимаю, как ты можешь все время быть таким добрым и уверенным, Адриан, — призналась она, опустив свои большие голубые глаза. — Иногда я чувствую себя мелочной, хотя знаю, что происходит, если на кого-то давят слишком сильно. — Принцесса, — тихо сказал он и коснулся ее лица. Он приподнял ее подбородок, чтобы видеть, и снова, казалось, собрался с духом, чтобы сказать ей что-то действительно важное. — Я… — выдавил он, прежде чем сзади послышалось кудахтанье. В поле зрения появился светящийся человек, одетый преимущественно в белый спандекс, с большим фонарем в руке. У Маринетт отвисла челюсть, когда она увидела, как он ухмыльнулся, посветил фонариком на стену собора Парижской Богоматери и прошел сквозь освещенное пространство. — Жертва акумы, — торопливо выдохнула она, и выражение ее лица стало суровым. Она слишком любила историю Парижа, и не могла позволить какому-то призраку разрушить ее, и если ей повезет (а ей всегда везло), она сможет поговорить с Котом Нуаром о своих чувствах. Она оттолкнула Адриана и вбежала в дом, быстро превратившись и вылетев в открытое окно. Оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что Адриан в безопасности, она заметила, что он убежал. За то короткое время, пока она добиралась до Собора Парижской Богоматери, она услышала за спиной мягкие шаги котенка. Она повернулась, чтобы улыбнуться ему, и заметила, как его зеленые глаза светятся в темноте. — Добрый вечер, моя Леди, — сказал он, как всегда наклоняясь к ней. — Пойдем, Кот Нуар, — ответила она. — Ты можешь пофлиртовать со мной, как только мы изгоним этого полтергейста, — подмигнула она ему. — О, это будет очень скоро! — сказал Кот. — Я не боюсь привидений! Они помчались прочь, преследуя слабый свет, оставленный полтергейстом, пытаясь услышать какие-нибудь безумные заявления или кудахтанье, которые могли бы дать им ключ к его цели в Нотр-Дам. Ледибаг уже сообразила, что фонарик — единственное привидение в этом месте, так что теперь это был просто трюк, чтобы отделить его от него. Погнавшись за ним, пробегая мимо прекрасной готической архитектуры, они поймали его у главного алтаря, среди множества коленопреклоненных статуй. Ледибаг швырнула в него йо-йо, надеясь поймать его за лодыжку и подставить ему подножку, чтобы Кот мог броситься вперед и выхватить фонарик, но ее йо-йо прошло прямо сквозь его ногу. Оказалось, что, несмотря на новообретенную способность срывать статуи со стен без происшествий, он был функционально бесплотен. — Это не-мур-вожно! Как ты собираешься его поймать? — сказал Кот, возможно, даже не заметив то, что он сказал каламбур. — Есть только один выход, мой глупый котенок, — ответила она, качая головой. Это означало, что у нее не будет времени поговорить с ним. Еще одна катастрофа, еще одно свидание. Она подбросила свое йо-йо в воздух, крича: — Талисман удачи! К ее изумлению, в руках оказался ручной пылесос. Кот Нуар хихикнул. — Похоже, твой талисман удачи хочет, чтобы ты убрала весь этот беспорядок, который он устроил в буквальном смысле этого слова, — сказал он, улыбаясь ей своими слишком острыми зубами. Она показала ему язык и начала искать применение этому предмету. Она перевела взгляд с пылесоса на голову одной из немногих уцелевших коленопреклоненных статуй, на логотип «Охотников за привидениями» на груди полтергейста. — Держи его здесь, Кот! — крикнула она, прыгая к обломкам вокруг статуй. Кот послушно обрушил колонну поперек самого призрака, в то время как Ледибаг спрыгнула с головы последней оставшейся статуи и активировала вакуум. Несмотря на размер вакуума, он, казалось, поймал полтергейста в свой поток, и его потянуло к нему таким образом, что даже он не смог убежать. Кот спрыгнул с рухнувшей колонны, выхватил предмет акумы из дрожащих рук бедного призрака и швырнул его в Ледибаг. С его удачей, конечно, он промахнулся, но сила его броска сломала объект акумы ровно пополам, и акуму было легко поймать и очистить. Ледибаг ласково обняла Кота за плечи, когда они вышли на улицу, радуясь, что избавили Париж от еще одной жертвы и спасли важную часть парижской истории. — Ты сказал, что я могу пофлиртовать с тобой, когда надоедливый призрак уйдет, не так ли? — сказал Кот, практически мурлыча. — Знаешь, Кот, я… — но прежде чем она успела пробормотать хоть слово признания, предупреждающий сигнал с серьги остановил ее. — Я должна идти, — неуверенно закончила она. — Подожди, — сказал он, и его тон внезапно стал серьезным. — У меня мало времени, — сказала она, указывая на серьгу и отступая назад. — У меня тоже, но я хочу тебе кое-что сказать, — торопливо ответил он, указывая на кольцо, которое тоже отсчитывало минуты. Она немного поерзала, потом решительно кивнула и скрестила руки на груди. — Тогда продолжай, Котенок. Что ты хочешь сказать? Он улыбнулся, и его горящие глаза зажмурились от счастья, когда он сделал глубокий вдох. Его трансформация исчезла у нее на глазах, бросив вызов всякой логике — разве она не использовала талисман удачи почти за минуту до катаклизма? Как это могло случиться? И… он был без костюма. На нем были узкие джинсы, черная футболка с простым рисунком спереди и бледно-серая рубашка с закатанными рукавами. Без маски волосы были аккуратно уложены вокруг лица, обрамляя его лицо… его зеленые глаза. Она смотрела на Адриана Агреста. Кот Нуар был Адрианом Агрестом, и он нервно улыбался ей, заправляя волосы за уши, как часто делал в школе. — Я хотел сказать, что люблю тебя, — просто ответил он. — Я люблю тебя, как Ледибаг, и как Маринетт. Я люблю… каждую из вас. — его голос был приглушенным, почти застенчивым, но он не дрогнул. Он посмотрел ей прямо в глаза, которые все еще были широко раскрыты от шока. Когда ее трансформация растворилась вокруг нее, она ударила его сильно в грудь. — Ты знал?! — сказала она, снова ударив его. Он рассмеялся и развел руками. — Ауч. Да, я понял это. Она упала в его объятия, благодарная за то, что он был тем, кем был. Их губы встретились — не из-за необходимости, а из-за любви, — и Маринетт согрело то, что этот мальчик, этот глупый кот, был одновременно ее лучшим другом и любовью всей ее жизни. Она полюбила две его стороны, поверила обеим половинкам и, наконец, смогла примирить свои чувства к обоим. Его руки легли ей на поясницу и притянули к себе. В полном ликовании она обвила руками его шею и с радостью приподнялась на цыпочки, чтобы быть как можно ближе к нему. Она почувствовала, как его губы улыбаются, почти касаясь ее губ, и не успела она опомниться, как он поцеловал ее. Они смеялись вместе и целовались сквозь смех, стукаясь носами и стуча зубами от головокружения, вызванного их открытием. Когда они наконец отошли друг от друга, чтобы перевести дух, лицо Маринетт болело от улыбки. — Я тоже люблю тебя, Адриан. Я люблю… всего тебя.