Связанные кровью/Узы

      Шредер был на свободе. Так мало слов и так много ужаса. Да, все его прихвостни тут же поджали хвосты, как только увидели могучую тень. Гиены хотели разделить владения темного короля меж собой, раздирая на клочки несчастный город, однако их планам не суждено было сбыться.       Связи решают все. Даже если ситуация хуже некуда и тебя поймали с поличным, найдутся правильные люди, которые вытащат тебя даже со дна. Нередко таких людей получают с помощью милосердия, взаимопомощи и сострадания. Это не в стиле Ороку Саки. Давление. Угрозы. Шантаж. Все по проверенной схеме, и испуганные людишки, практически под страхом смерти, выполняют все отданные им приказы.       Он оказался на свободе тайно, без шума и пыли, оставив после себя практически свою копию. Этот человек был обычным бездомным, и стоило его привести в достойный вид и сделать несколько пластических операций, как получилась практически точная копия Шредера. Тех, кто отказался от сотрудничества по его возвращению, быстро ликвидировали. Саки лишь перебирал пальцами по подлокотнику кресла, когда из телевизора передавали об очередном убийстве. На данный момент его все устраивало.       А что до самого убийцы, чьи руки были в крови наравне со Шредером? О нем нет ни единого слова. И знают о нем лишь приближенные темного короля и несколько крупных ученых, а именно: Эрик Сакс и Бакстер Стокман. Об этих чокнутых можно разговаривать часами напролет, как и о самом Шредере. Вечные мысли о превосходстве, научных открытиях, экспериментах и науке.       Однако речь сейчас пойдет не о них и даже не о Шредере, хотя и он, и ученые играют здесь явно не последнюю роль. Краткая история об убийце, изумруде темного короля Нью-Йорка.

2005 year. Sacks Industries. Подземный комплекс/Нижний уровень

      Кругом царила сосредоточенность. Она буквально витала в воздухе, чувствовалась на вкус и пахла горячим металлом. Огромные аппараты по переливанию крови, анализаторы, микроскопы разных размеров, множество столов с непонятной макулатурой, много людей в белых халатах.       Все они согнулись над бумагами и аппаратами, сосредоточенно изучая нечто под ними. Яркое освещение резало по глазам, особенно тем, что привыкли к темноте. Скорее всего, было больно до слез, и, возможно, приходилось очень часто моргать.       Высокий мужчина с красиво уложенной прической выделялся среди остальных ученых. Своей свежестью, статностью и бесстрастным взглядом. Все знали о его жестокости, о том, что ради науки он мог пойти на все. Даже на убийство. Между занятыми учеными бегал пухлый афроамериканской внешности мужчина. На его лице читался энтузиазм, а в глазах горел огонь предстоящего открытия. Уже в течение семи лет они ведут тщательное исследование одного удачного засекреченного эксперимента. Следят за его функциями, развитием и изменениями.       В один момент легкий гул в лаборатории прекратился, и все повернули головы в сторону лифта. Из него вышел Ороку Саки в своем истинном облачении. На нем было мужское кимоно темно-серого цвета с расписными узорами на спине. Его руки сцеплены в замок за спиной, а губы сжаты в плотную полоску. Он пришел проверить работу и узнать, какие результаты преподнесут ему научные работники. Сакс тут же оживился и первым подоспел к грозному на вид мужчине. — Мастер, — он учтиво склонил голову, — что вас привело сюда так поздно? — Watashi wa kekka ga hitsuуоdesu / (Мне нужны результаты), — голос был суровым и пробирающим до мозга костей своей иллюзорной вибрацией. Ученый дернул уголком губ. — У испытуемого все витальные показатели в норме, — начал мужчина, ведя за собой неспешно идущего мастера. — Развитие схоже с человеческим, и на данный момент уровень мозговой активности совпадает с активностью семилетнего ребенка. Мы продолжаем наблюдения каждый день. Исследуем существо вдоль и поперек, так что, уверяю вас — не останется ни единого места, которое бы мы не изучили. Пока еще рано судить о навыках, однако по физическим данным оно гораздо сильнее среднестатистического подростка уже в таком юном возрасте. К сожалению, на контакт идти отказывается, и смею предположить, что это существо социально не приспособлено.       Они подошли к небольшой камере со светодиодными лампами снаружи. Свет внутрь не проникал, оставляя помещение в темноте. Сакс велел включить освещение внутри камеры. Раздался щелчок, и тут же непонятная испуганная возня внутри. Существо вжалось в угол, упираясь небольшими двупалыми ногами в пол, будто пытаясь вжаться в стену. Руки в защитном жесте закрывали голову и глаза от яркого света. Должно быть, ему было очень страшно. — Смею заметить, мастер, — шепотом начал ученый, учтиво склоняя голову к своему сэнсэю, — это существо на данный момент вполне безобидно, если не считать неконтролируемого голода и физической силы.       Шредер смотрел на съежившееся существо по ту сторону прозрачного стекла и щурил свои темно-карие глаза. В его голове рождался план, от которого руки непроизвольно сжимались в кулаки. Маленький мутант дрожал, и едва-едва были слышны тихие всхлипы. Мужчина громко хмыкнул и выпрямился. — Будут приказы, мастер? — тут же среагировал Сакс. — Kono kuricha wa, benri ni naru koto ga dekimasu/(Эта тварь может быть полезна), — проговорил Саки, не сводя с мутанта немигающего взгляда. — Sore o kai narashimasu. Donnani donokurai no jikan ga kakarimasu./ (Приручите его. Неважно, сколько времени это займет.) — Будет сделано. Ученый кивнул и тоже взглянул на существо, которое показало свои яркие голубые напуганные глаза. Затем поднял взгляд на номер камеры. Эксперимент под номером семь.

2011 year. Sacks Industries. Подземный комплекс/Средний уровень

      Тяжелое сбивчивое дыхание. Трехпалые ладони упираются в пыльный бетон. На нем полно трещин и маленьких ямок. Его запах был неприятен, поэтому существо тут же отвернуло голову в сторону и громко откашлялось. Нужно было подниматься на ноги, ведь мастер не любит ждать. И чем дольше он ждет, тем сильнее будут его удары. Ноги немного подрагивали, заставляя стоять на полу не слишком уверенно. Жутко хотелось есть и пить. Без крошки во рту уже третий по счету день начинала кружиться голова, и все это в наказание за невыполненное задание. — Ichi!/(Позиция!) — сурово выкрикнул Саки, явно разочаровавшись в этом проигрыше своего странного ученика. — Kogeki!/(Атака!)       Замешкавшись пару секунд, небольшое существо все же ринулось навстречу Ороку Саки. Тот лишь нахмурил брови и отразил удар стального меча рукой, оттолкнув нападающего ногой в живот. Мутант захрипел и рухнул на колени, хватаясь за ушибленное место руками. Все тело было покрыто синяками и кровоточащими ссадинами, которые болезненно пульсировали. Прищурив голубые глаза, он посмотрел на учителя и скривил губы в болезненной гримасе, хотя знал, что никакого сожаления не получит в ответ. Мастер, помолчав несколько секунд, произнес: — Itami — suijaku, orokana onnanoko. Okinasai!/(Боль — признак слабости, глупая девчонка. Вставай!).       Черепаха поджала губы и поднялась с пола. Точно, она и забыла, кем приходится своему мастеру. Перехватив меч удобнее, будущая убийца поднесла лезвие к своему лицу. Руки слегка подрагивали от напряжения, но нельзя было показывать это сэнсэю, иначе наказание будет еще хуже, чем в прошлый раз. Она сделала выпад. Во тьме, во время ее жалких попыток нанести хотя бы царапину этому могущественному воину, на ее плече можно было заметить выжженную символику. «Седьмая» — 第七 Однако она не знала, что имя, данное ей, являлось лишь номерным знаком очередного эксперимента.

2018 year. Нижний Манхэттен

      Тревор Ворп. Таково было имя следующей жертвы. Седьмая разобралась с охраной и остальными работниками офиса ученого. Она не имела понятия, за что его убивает и по каким причинам. У нее приказ — уничтожить. И неважно, кто встанет у нее на пути. На катане кровь не одного и не двух людей. Там десятки, если не сотни.       Он, как и многие остальные молил ее о пощаде, клялся, пытался подкупить и проклинал такими словами, которых убийца никогда в своей жизни не слышала. Яркий свет от фонариков и ламп в лаборатории заставлял ее слегка щуриться и отворачивать голову.       Мутант знала, что не позволит никому убежать от нее, как и этому человеку, который несколько секунд назад пытался ускользнуть, воспользовавшись моментом, когда та отвернет голову. Теперь же он был в метре над полом, соскальзывая с катаны так мягко и плавно, словно кусок расплавленного масла, намазанного на хлеб. С шлепком он упал на пол, в лужу собственной крови. Брызги багровой, темной во мраке жидкости попали на ее натренированные ноги. Сквозь эластичные черные штаны почувствовалась влага.       Шаги за спиной она почувствовала сразу. Повернув голову чуть назад, на секунду растерялась. Там стояли существа, во мраке отдаленно напоминающие ее саму. Если они были не людьми, то несли угрозу. Сражаться с ними сейчас может быть опасно. Тут же среагировав, она вылетела из окна, но буквально в ту же секунду уловила за собой преследование. Он был быстр настолько же, насколько была она, и это даже немного разозлило ее. Но вот была ли это злость…       Она не заметила, как расстояние сократилось и как они кубарем покатились по крыше. Помнит, каким тяжелым было это существо; помнит его странно-удивленное лицо, которое было чертовски близко к ее; помнит удивление в ярко-голубых глазах. Подлый прием, ведь она воспользовалась тем, что тот замешкался. Быстро выскользнув из-под мутанта, Седьмая рванула прочь, скрываясь во тьме города.       Спряталась убийца не так далеко. Обнажив свои мечи, она ожидала погони. Дыхание сбивчивое. Перед глазами все стояло лицо того мутанта, который говорил с ней о чем-то и, видимо, вовсе не пытался убить. Стиснув зубы, тряхнула головой. Нужно было возвращаться к мастеру.       И Седьмая вернулась к своему учителю, вот только не в самый подходящий момент. Ее приближения вовсе не заметили те, кто обсуждали нечто за дверью, и существо стало невольным свидетелем тайного разговора. Ее мастер и Эрик Сакс вели диалог, и очень странный. Они говорили о каких-то братьях, о мутагене, о продолжении их цели. — Мастер, на крайний случай у нас все еще есть эксперимент под номером «Семь». Ее кровь также пропитана мутагеном. Вы берегли ее раньше, но сейчас, когда братья стали помехой — это наш единственный вариант.       Ученый был спокоен и одновременно воодушевлен. Учитель был хладнокровен и непроницаем на вид. Убийца молчала, замерев у холодной стены. Что такое мутаген? Какой эксперимент? Какие братья? Тысячи и тысячи вопросов наполнили ее голову буквально за секунду. Часто задышав, отступила на шаг назад, будто бы избегая незримой атаки. Говорить мастеру о том, что видела, Седьмая не стала.

2018 year. Седьмая исследовательская лаборатория

      Сейчас Седьмая знала лишь имя своего задания. Ей более ничего не было нужно. Она просто молча ушла, не задавая вопросов. Да она вообще не помнила, когда последний раз разговаривала с кем-то.       У убийцы было странное предчувствие, но более комфортно ей было называть это чутьем. Оно говорило ей, что что-то должно произойти. Чтобы обеспечить себе время для убийства и отвлечь остальных людей, она устроила пожар на нижних этажах. Мастер говорил ей, что основной ее целью стоит победа, и неважно, какими способами.       Тогда мутант так и не рассказала ему о том, что произошло. Возможно, побоялась, а возможно, ее спугнул тот странный разговор. Находясь круглыми сутками в одном помещении и выходя только на тренировки или задание, многого не узнаешь. Именно об этом она думала, занося меч над своей жертвой. Ветер из огромного разбитого окна охлаждал распаленное от жара тело.       Но в еще больший жар ее бросило, когда она услышала громкий голос. Он был сильным, властным. Не понимая почему, Седьмая опустила меч, так и не совершив рокового удара. В тени ее не было видно, она же видела все.       Эти мутанты были черепахами. У них были такие же панцири, как и у нее, маска, оружие. Они определенно знали боевые искусства, но откуда? Неужели это тоже ученики ее мастера? Если да, то почему она никогда их не видела и почему они останавливают ее?       Сегодня она впервые произнесла больше двух связанных между собой слов. Старалась, чтоб голос ее не дрогнул от волнения. Старалась казаться холодной, как и ее мастер, надеясь, что у нее получится.       Исполнить задание у нее не выйдет — не дадут эти мутанты. А это значит, что от мастера она получит суровое наказание. Своей несостоявшейся запуганной жертве она кинула несколько предупреждений. Рано или поздно Седьмая найдет его, сегодня же придется отступить. Были слышны сирены, и панцирем она ощущала прикосновение чьих-то пальцев, когда выпрыгивала из окна.

***

      Сейчас Седьмая стояла на коленях, склонив голову. На ее руках и ногах были глубокие кровоточащие ссадины, а недалеко от нее лежал окровавленный кнут. Она слышала смешки и мерзкие похрюкивания со стороны ее так называемых коллег — Бибопа и Рокстеди. Плотно сжав губы, она глубоко и шумно дышала, смотря в пол. Мастер сейчас находился в своем стальном непробиваемом костюме и возвышался над ней, подобно непреодолимой скале. — Naze kare ga mada ikite iru no ka?!/(Почему он все еще жив?!) Его голос звенел, заставляя вжимать голову в плечи и сглатывать ком, подходящий к горлу. Было страшно, но отчего-то она не могла назвать истинную причину своего промаха. — Masuta, watashi o yurushitekudasai. Nidoto okoranai/(Учитель, пожалуйста, прости меня. Это не повторится), — тихо ответила та, не поднимая головы. Ороку Саки был слишком зол на свою ученицу, поэтому не воспринял ее извинений искренне.       Следующие две недели Седьмая провела в камере, сидя в привычном ей углу и рассматривая затертую деревянную игрушку оловянного солдатика. Его ей подарил сын одного из ученых, когда у нее брали кровь для исследования. Он приходил очень редко, но и этого ей было достаточно. У нее появился первый друг. И именно мысли о нем спасали ее в этой камере, без света, еды и воды.       Еще она твердо решила выяснить, что такое — мутаген и почему он так нужен ее мастеру. И еще… Еще решила выяснить, кто такие эти мутанты. Она непременно возьмется за дело, как только сможет выйти из этой душной темницы.       Она любила мастера. Знала, что он ее отец. Знала, что он воспитал ее, и по его словам, именно он сделал из нее это великолепие. Иногда он восхищался ей, иногда унижал и жестоко наказывал, твердя, что именно так она сможет стать настоящим воином. Меч создан для того, чтобы проливать чью-то кровь. Ведь, если бы люди не хотели убивать, то не создали б этот великолепный предмет.       Она не была безграмотной и тупой, как пробка. Ей часто приносили книги по истории, литературе, математике и химии. Естественно, больше всего она любила короткие и довольно простые рассказы с понятным смыслом. Над детективами она долго мучилась и выдыхалась уже на третьей странице этого мозговыносящего творения.       Том. Томми. Именно так звали того мальчишку, который приходил к ней очень редко и по которому она очень скучала. По его рассказам и веселым историям. Иногда он приносил ей что-то вкусное из своего мира, чего она никогда не пробовала, и обещал принести еще, если она попросит. Но убийца никогда не просила, а он всегда приносил.

***

— Нана*? — спрашивал он сквозь стекло, влипая в него своим маленьким лицом и смешно плюща нос. — М? — подняла та голову, отрывая взгляд от синяка на его коленке. — Давай как-нибудь погуляем? — с улыбкой проговорил мальчишка, высунув язык и что-то рисуя на стекле. Седьмая молчала, потому что ничего не могла ему обещать. Выходила она на поверхность лишь для выполнения задания. Однако, помявшись с полминуты, она кивнула. В ответ на ее кивок она получила самую счастливую беззубую улыбку на свете. Нельзя было не улыбнуться в ответ. Ей было семнадцать, мальчишке всего четыре.

***

— Томми, — тихо произнесла она, наблюдая, как мальчишка что-то рисует мелками на белом листе бумаги. — М? — не отрываясь от рисунка и сосредоточенно хмурясь, промычал он. — Расскажи мне о месте, где ты смотришь людей на экране, — чуть сбивчиво, запинаясь и с легким японским акцентом произнесла убийца. Мальчишка поднял голову и вновь улыбнулся, приложив рисунок к стеклу. На нем была большая черепаха в черной повязке и маленький мальчишка. Седьмая тихо хмыкнула и кивнула, одобряя работу. — Там очень много говорить, ты устанешь слушать, — пролепетал он, усаживаясь поудобнее. — Не устану, — ответила она, опуская голову на колени. Ей было восемнадцать, мальчишке всего пять.       Она открыла глаза, и перед ними был темный потолок. Седьмая все еще отбывает наказание за неудавшееся убийство. Выдохнув, убийца шумно приложилась затылком о бетонный пол и вновь прикрыла глаза. Поскорее бы это закончилось. Поскорее услышать свое простое имя из уст того мальчишки. Нана — Nana — 七 — Семь.