Твоё родное всегда было рядом

POV Виктор. Я вышел из кухни Мишиной квартиры. Здесь было так миленько обставлено: вся мебель прекрасно сочеталась с общим интерьером, на стенах висели различные картины, рисунки, карты и наклейки, а на подоконниках и в углах комнат стояли красивые цветы и растения в горшках абсолютно непохожих друг на друга. Как будто я попал в отдельный сказочный мир, что вот сейчас ты завернёшь за угол, и тебя встретит разноцветный сад с маленькими гномами или феечками. Здесь даже разбросанные вещи не выглядели как-то небрежно, а наоборот – создавали свою атмосферу. Это так необычно. Наверное, теперь я понял, почему у Миши такой характер. Ха~ Как только показался поворот в его комнату, до меня донеслись тихо посапывающие звуки. Ну вот, он уснул. Я резко вспомнил наш с ним разговор, и решил, что терять времени нет смысла. Поэтому, я вернулся на кухню и набрал номер отца с Мишиного телефона, так как мой давно сел. Послышались гудки. — Соколов Валерий слушает, — прозвучало в трубке. — Пап, это я. — Ой, что за номер? — Это одноклассника. Во сколько ты сегодня возвращаешься с командировки? — я решил не медлить и задать вопрос сразу. — Ну-у-у… в 14:10 я только буду на вокзале, получается… — он не успел договорить, как я его прервал. — Хорошо, я подъеду. Жди. — Сбросил. Я вернул телефон на место и побежал одеваться. В 14:09 я чётко стоял на платформе. Без опозданий вдалеке показался поезд. Если честно, то меня немного потрясывало, и в животе скрутило от волнения. Но мне нужно собраться, я ведь Соколов Виктор! Эти минуты, пока поезд подъезжал и останавливался, длились целую вечность. Да у меня сейчас нервный тик начнётся! Через некоторое время в толпе показался тот, кого я жду. Аллилуйя! Я поздоровался, взял багаж и попытался искренне улыбнуться. Вышло плохо. Краем глаза я всё-таки заметил, что мой отец пребывал в неком шоке. Мы направились к выходу в город, на многолюдные улицы, но отец остановился и произнёс: — Вик, послушай, — ох, давно он меня так не называл — что-то случилось? — Нет, всё очень даже хорошо! — я начал улыбаться как придурковатый. — Ну ладно… Всю дорогу на меня поглядывали как на сумасшедшего. Ну, что-о-о не так? — Пап, хватит на меня пялиться! Со мной всё хорошо! Правда! Я просто решил тебя встретить, провести время вместе, как отец с сыном, и — я замолчал и сделал серьёзное лицо — поговорить, в конце-то концов. — Единственное, что я хочу от тебя слышать – это то, почему ты сегодня не в школе? — он перешёл на серьёзный тон, как обычно общался с клиентами, и чёрт, мысли о школе совсем вылетели из головы. — Об этом мы тоже поговорим. — Я весь во внимании. — Давай доберёмся до дома. — Я поставил сумки в багажник и сел за руль. Всю дорогу мы ехали молча. Но я решил прервать нить тишины. — Как командировка? — С каких это пор тебе интересны таки вещи? — Ты можешь просто ответить? — атмосфера накалилась. — Ладно, ладно. Нормально, как всегда. — Как будто я знаю, как всегда! М-да, нам действительно не о чем поговорить. Классно! — Ясно. Я решил отбросить все попытки на диалог, поэтому просто продолжил молча крутить «баранку». Мы доехали до дома за 20 минут, и вот, я уже ставил чайник. Клац. Вскипел. Я не спеша разлил кипяток по кружкам, и сел напротив отца. Волнение так и не покидало меня. Но диалог я решил начать первым. — Пап, ты скучаешь по маме? — вопрос шестилетнего ребёнка, но всё же. — Ты хотел поговорить об этом? — я не ответил. Молчание. Долгое молчание. — Да. Я скучаю. — Произнёс «папа». — Понятно… то есть ты не уделяешь мне время только потому, что видишь её во мне? — Боже, давай не будем об этом сейчас! — он сорвался. Моя вина. — Нет, папа, — я выделил слово — мы будем! Ещё как будем! — я пытался говорить ровно, но огонь так и закипал внутри. Этот же огонь вырвался наружу — Ты не можешь постоянно меня избегать! Просто, мать твою, не можешь! Мы же отец и сын! Да, я знаю, что ты скучаешь! Я тоже скучаю! Да! Я тоже по ней скучаю! Но почему-то, в такой сраный момент ты отвернулся от меня! Взял, и отвернулся! Всё! Нет ни мамы, ни папы! Нет семьи! Какого хрена, пап? Какого хрена!? Мог бы прямо сказать, что не хочешь видеть меня! И всё! Я бы понял! Но ты решил пойти путём труса! Избегать меня! Ну, конечно… как бы ни так! Я всю жизнь был предоставлен себе самому! Потому что ты был трусом! Ты сейчас им и являешься! Серьёзно! Я вырос сам. Воспитал себя сам. Я учился сам. И любовь я себе дарил тоже сам! А ты горбатился на работе, дабы не видеть своего сынка! Ты сможешь назвать это поступком настоящего отца? Я вот что-то нет! Да, у нас теперь куча денег! Да у нас их просто охренеть, какая куча! Но знаешь, что я тебе скажу? — огонь потихоньку начал угасать — Мне не нужны эти деньги, пап… не нужны… — я встал со стула, подошёл к отцу и … секунда … две… упал на колени — мне любовь твоя нужна! Любовь, пап! Забота, внимание и прочее. Господи, я такой дурак! Прости меня! Пожалуйста! Прости меня! Ты же помнишь, ты помнишь, как мы гуляли по парку? Ты должен помнить! Пап! Ты должен! Так почему всё изменилось? Почему один человек убивает морально сразу двоих? Мы сильные, пап. Мы пережили всё это. Да, пусть ты отвернулся от меня, я тоже был не прекрасным сыном, но мы всё равно вместе! Мы вместе! Не смотря ни на что! Всегда! А знаешь почему? — я посмотрел ему в глаза — Потому что я люблю тебя, пап. И ни одна вещь в мире этого не изменит. — Я пустил пулю ему прямо в сердце. Морально. Время замерло и больше не двигалось. Прозрачные капли стекали с его щёк, двигаясь по одному маршруту и оставляя после себя таки же, прозрачные дорожки. Сегодня, 15 октября, я впервые за 16 лет увидел, как плачет мой отец. Но это не слёзы горя. Это слёзы счастья, любви и понимания. Это слёзы моего папы. — Я тоже. Я тоже очень сильно люблю тебя! — тихо вырвалось с его губ. Я наклонился чуть ближе, и мы обнялись. Это были объятия, в которые каждый из нас вложил частичку себя. Мы закрепили наши отношения. Нашу любовь. Нашу семью. *** На часах 0:13. Я лежу в кровати, смотрю в потолок, и тёплая непринуждённая улыбка проскальзывает на моём лице. До этого, я никогда не чувствовал себя так легко. Я как будто парил. Где-то в небесах. Над облаками. Великолепное чувство. Мои усталые веки медленно закрываются, и я засыпаю. Наверное, это первая ночь, когда мне не буду сниться кошмары.