Vitium

Чонгук впервые увидел замок своего короля лишь на третий день после заключения. День, на удивление, был облачным: тучи колким одеялом накрыли небо, не давая мягким солнечным лучам пробраться и коснуться земли. И так уже не первый день. Словно сами небеса предупреждали о несчастье, которого Чон так боялся всё это время. Парень держался за прутья решётки, смотрел вверх, ожидая какого-либо знака. Только какого? Он не знал. Просто надеялся на милость богов, желая пережить этот день. А завтра что-нибудь придумает. Обязательно. Повозка с узником резко остановилась прямо около боковых ворот огромной стены, ощутимо шатнув парня. Послышалось фырканье лошадей. Люди снаружи о чём-то договаривались, и, через некоторое время придя к согласию, кучер дёрнул за поводья, и повозка двинулась вперёд. К неизбежному. Королевский двор был вели́к, даже не сосчитать сколько солдат патрулируют за́мок, оцепляя весь периметр и не сводя глаз с движущейся повозки, а особенно — с Чонгука. И неудивительно, ведь на табличке ясно выжжено преступление сидящего внутри брюнета, распаляя страх, что люди пытаются скрыть напускной злостью, ненавистью, жестокостью. Но Гук их видит насквозь, чувствует кислый, мерзкий вкус слизкой трусости, позволяя себе издевательскую ухмылку. И это работает. Воины тут же прячут взгляд, лишь благодаря выправке оставаясь на своих местах, стараясь бороться с хищным взглядом далеко не жертвы. Неожиданно по решётке бьют хлыстом, сказав быть тише, оставляя красные кровоподтёки на пальцах парня, отчего тот лишь сжимает зубы, терпя боль. Хочется тут же испепелить извозчика и проводника одним взглядом, однако чёртова клетка высасывает часть силы, не давая сосредоточиться. Да и к тому же запястья закованы в железные оковы, явно размером меньше, что мерзко скрипят и натирают. Клетку наконец-то открывают, и Чон уже предвкушающе скалится, однако на шее застёгивается магический ошейник, унижая и без того опустившегося преступника. Грудь раздирает злоба, из-за чего глаза пылают адским пламенем, но стоит извозчику пару раз постучать по клетке, как всё тут же исчезает. Это до невозможности угнетает, создавая резонанс сил у парня и скачок, после чего он похож на безжизненную куклу. Но полностью лишить сил, увы, им не подвластно, и они это знают. Потому охранники по бокам настороженно, с опаской косятся на неморгающего узника, которого держат за руки, чувствуя жар, а тело волочится по полу, причиняя дискомфорт. Но это никого не волнует. Богатый, широкий коридор пестрит богатством и величием, морально давит на самооценку, из-за чего невольно задумываешься о своей никчемности. Чонгук бы высказался насчёт этого. И высказался так, что всё это превратилось бы в тлеющие вещи, однако сейчас не лучшее время и место. Его либо тут же убьют, чего не хотелось бы, либо… Он даже не знает это «либо», но уверен — что-то плохое. Резные деревянные двери напротив до самого потолка украшены рисунками, которые брюнет не успевает рассмотреть, прислушиваясь к шуму за ними. Так громко. Раздаётся чей-то властный голос, после чего двери, с тяжёлым грохотом, открываются, и парня буквально кидают внутрь — в середину тронного зала. Все звуки вмиг утихают. Чон смотрит на застывшие фигуры вычурно одетой аристократии, и желание жить становится чуточку меньше. От всевозможных парфюмов, запахи которых перемешались в душном зале, голова кругом, от ярких костюмов в глазах рябит, от мерзких остатков на столе хочется блевать. Однако его взгляд встречается с острым, холодным, что не похож ни на один. Пленяет. И теперь жить не хочется от слова «совсем». Тонкое, аристократическое лицо обрамлено слегка вьющимися блондинистыми волосами, рука подпирает подбородок, на плечах алая длинная накидка, а в противовес ей на молодом мужчине костюм элегантного белого цвета, корона же говорит сама за себя. Король. — Мой вам подарок, Ваше Величество, — на губах у говорившего мерзкая улыбка, которую Чон с удовольствием бы стёр. И самого человека. Желательно с лица Земли. Ведь это он — чёртов граф, что выкупил парня, лишая спокойной смерти, даря взамен рабство. — И чем же он отличается, скажем, от него? — плавный голос разошёлся по залу, а голова еле заметно качнулась в сторону слуги, что разносил закуски. Поняв, что всё внимание приковано к нему, бедный парень растерялся, встав как вкопанный. Монарх не глуп. Отнюдь не глуп. Он знал с самого начала, кто этот незнакомый юноша. Красная аура вокруг его фигуры лишь подтвердила предположение. — Ох, мой король, этот юнец — самый настоящий грех, — собравшиеся начали шептаться и удивлённо вздыхать. — Сам Гнев. И я, как ваш самый преданный слуга, дарю вам его в знак уважения, — мужчина явно был горд собой, судя по осанке. Хотя явный признак нервозности и страха выдавала испарина на лбу. Чонгук мог лишь смиренно ждать, подчиняясь своей участи. Ведь, по сути, что он может сейчас сделать королю? Сил сопротивляться нет. Однако есть желание убивать, которое он сдерживает, с неким вызовом смотря в ответ на взгляд голубых глаз Его Высочества. И это забавляет второго до такой степени, что он позволяет себе улыбнуться, напоминая лисицу, и похлопать в ладоши. Одинокие хлопки подхватывает аристократия, и уже через пару секунд гремят настоящие аплодисменты. Как же тут всё фальшиво и до ужаса пафосно. Чону хочется убраться отсюда. И не важно куда — домой ли, где его теперь ненавидят, в темницу к крысам, да даже в ту самую клетку — лишь бы подальше. Шум смолкает от единственного движения руки монарха. — Граф Вон, вы сегодня превзошли самого себя, — губы изогнуты в полуулыбке, а пальцы правой руки медленно касаются короны, обводя самоцветы подушечками. — Думаю, этот грех будет моим самым лучшим подарком, — разделяя каждое слово, произносит парень, не сводя глаз с пылающей ауры сидящего на коленях узника. — А теперь прошу разойтись. Вечеринка окончена, — с самым доброжелательным лицом проговорил блондин, вставая с места. Толпа явно была недовольна, отчего брови слегка нахмурились, выдавая раздражение короля. Его просьбы, а уж тем более приказы, должны выполняться. — Иначе я прямо сейчас посмотрю, на что способен мой подарок, — люди не на шутку напугались, и через некоторое время в зале остались лишь эти двое. И если Чон смотрел в пол, желая больше не встречаться с взглядом короля, то второй напротив желал этого. Послышался звук медленно приближающихся шагов. — Посмотри на меня, — бархатный голос окутывает не хуже паутины, заставляя подчиниться из-за явных стальных ноток. — Хороший мальчик, — брюнета передёргивает. — Имя? — Чон Чонгук. — Кто я? — весьма глупый вопрос в сложившейся ситуации. Однако он не менее важен. Ведь назови он сейчас те самые слова — назад пути не будет. Потому грех медлит, отчётливо видя в глазах парня давление и, на удивление, задор. Но это не мешает Его Величеству подавлять, заставлять слушаться его беспрекословно. Он вновь повторяет свой вопрос, вставая вплотную. — Мой король — Ким Тэхён.