Будешь мороженьку?

      Было обидно. Всей душой обидно. Несправедливо. И нечестно. Паренек едва доволок ноги до ближайшей парковой скамеечки, противно шаркая при каждом шаге, и грузно расселся на ней.       - Эх.       Заново перечитывал бесовскую бумажку. И чувствовал, как поперек горла встает противный комок.

"Ванадий Карпов Алексеевич освобожден от занятий по физической культуре до хх.хх".

      Теперь он пропустит тренировки по баскетболу. И на соревнования межшкольные его не допустят. Он сгорбился чуть ли не в три погибели. Приди кто с освещенной стороны - подумал бы, что это запятая-мутант, а не подававший надежды баскетболист-юниор.       Это было проклятием. Однозначно. Он даже предположил, кто там с нечистью водится: небось, тётка троюродная позавидовала, что у Леночки-дурочки сыночка такой и сякой, и учится на отлично, и спортом занимается, и искусствами, и языки иностранные легко осваивает. Скромностью, конечно, обделен, но кому это нынче интересно. Важно, что Петенька только в игрушки свои на "компуктере" рубится. И виноват в этом никто иной, как бедный Ванадий.       - Эх. Вытянул ноги во всю длину. Поморщился. Растяжение - пакостная штука. Вроде не сильно серьезная, а болючая жуть. Чуть двинешь не так - и корчайся сиди.       - Ножка болит? - мелкая девчушка явно сочувствовала ему.       Отвечать не хотелось. Авось сама уйдет. Но, похоже, малышке ответы были и не нужны.       - Я Ева, - мелкая лизнула мороженое - три ярких шарика в вафельном рожке.       - Ваня.       - А вообще как? Ну жизнь?       - Жизнь - тлен. Девочка загрузилась ненадолго.       - Есть такое. - вполне так понимающе поддакнула она. - А хочешь мороженьку?