Wish we could turn back time

      Лифт поднимался все выше, а присущая госпоже Пак Джухен решительность испарялась с небывалой скоростью. Дело даже не в последствиях, а в том, что она не была уверена, что сможет спокойно говорить с ним один на один. За почти десять лет жизни в браке с Паком у них едва ли случались драматичные сцены. По большому счету, им было совершенно плевать друг на друга, и оттого их совместная жизнь была вполне размеренной и в каких-то аспектах даже отдаленно напоминающей счастливую. Джухен никогда не испытывала к супругу ни неприязни, ни отвращения. Он был достаточно умен и очень красив. Чем больше госпожа Пак думала об этом, тем больнее ей становилось, тем страшнее ей было ехать в свою великолепную квартиру высокого здания в самом центре Сеула.       Пак, не переодевшись после работы, сидел в брюках и рубашке. Галстук свободно болтался у него на шее. Услышав шаги, он оглянулся и блестящими от вина глазами поглядел на Джухен. - Ты сегодня задержалась.       Она опешила, услышав это в свой адрес, и какое-то время молча стояла, с приоткрытым ртом глядя на бесстыдного супруга. - Ты это мне? – тихо уточнила Джухен, не сводя взгляда с Пака. Тот явно уловил в ее интонации нотки угрозы и уже более аккуратно ответил: - Да. Извини, если я тебя чем-то обидел, просто ты редко… - Едва ли ты сейчас обидел меня сильнее, чем своим романом с парикмахершей.       В комнате воцарилась гробовая тишина. - Мне жаль, что ты узнала об этом… должно быть, от третьего лица.       Джухен шокированно упала в кресло. - Что ты несешь? Тебе не жаль, что ты ебался с этой шлюхой за моей спиной, но тебе жаль, что мне пришлось узнать об этом? - Послушай, я всегда был… Я был хорошим супругом. Я никогда и пальцем тебя не тронул, если ты этого не хотела, - на этих словах у Джухен что-то предательски кольнуло в сердце. – Я, хочешь сказать, зарабатываю недостаточно денег? Или я ограничиваю тебя в средствах? Я не оплачиваю тебе твои чёртовы покупки? - Ты не любишь меня. И ты никогда не любил.       Пак, к тому времени уже подскочивший со своего места, незаметно отступил на шаг назад. - Да. Ты невероятно красивая, Джухен, но я никогда тебя не любил. И я думал, что мне не нужно говорить об этом вслух, чтобы ты сама догадалась.       Ещё с минуту она изучала супруга из-под печально опущенных ресниц. Затем она медленно поднялась с места и бросила на Пака взгляд, заставивший его сесть на место и смотреть на нее сверху вниз. - Ты поставил и свою, и мою репутацию под удар. Люди говорят о том, что Пак Чанель изменяет жене и спит с парикмахершей. Мы в браке уже десять лет, так что многие просто приходят к выводу, что я фригидная или бесплодная. Десять лет я жила в этой сучьей фикции приличной жизни, но сейчас, Чанель, я лучше в канаве сдохну, чем продолжу существовать с тобой в одной квартире. Я хочу с тобой развестись. - Что ты несешь? – Пак снова подхватился с места, и бокал белого вина полетел на паркет из ливанского кедра. – Как ты собираешься смотреть в глаза своим родителям? - В бездну моих родителей, они тоже виноваты во всем. Им было наплевать на мое счастье, их заботили только акции твоей обоссанной компании. - Джухен, если ты уйдешь, это просто… Это уничтожит мой имидж, - Пак подлетел к жене и схватил ее за плечи. – Послушай, если ты останешься со мной, я буду давать тебе столько денег, сколько ты захочешь, хоть восемьдесят процентов моей личной прибыли, я клянусь, мне много не нужно. Все забудут об этих слухах, если ты останешься со мной, но если мы разведемся, то люди будут уверены, что я спал с Хеной… Милая, я лично найду тебе любовника!       Получив впервые за десять лет жизни с женой хлесткую пощечину, Пак от неожиданности отскочил. Джухен, трясясь от ярости, прошипела: - Гори в аду, если смеешь говорить мне такие вещи, мудак. Я лучше в Китае буду на заводе «Айфоны» собирать, чем жить хоть за одну твою копейку.       Собирая свои пожитки в большую черную сумку, Джухен слышала, как тенью по дому за ней бродит муж и молча стоит в дверном проходе каждой комнаты. Она чувствовала, будто под ее ногами земля готова была разверзнуться, как по швам разрывалась ее привычная, приличная, размеренная жизнь.       Прежде, чем навсегда покинуть свою красивую, большую, ненавистную квартиру, Джухен оглянулась и посмотрела на своего мужа. Тот безэмоционально уставился в пол, но, растерянно сложив ладони в «позе футболиста», он все-таки проводил госпожу Пак до двери с видом провинившегося ребенка. Лицо Джухен дрогнуло. Чанель не устроил истерики, не стал ей угрожать, не тронул ее ни единым пальцем, даже после того, как она несдержанно ударила его по лицу. - Знаешь. Мне кажется, что если бы ты любил меня… я бы сумела полюбить тебя в ответ, - почти прошептала она и тут же отвернулась, хлопнув входной дверью перед растерянным мужем.       Трубку взяли не сразу. Гудки прервались, и на том конце провода послышались музыка и чьи-то голоса. Затем все немного притихло, и раздраженный голос привычно ответил: - Да. - Где ты? - А я должен тебе отчитываться? – у Джухен почти что свело зубы от надменной интонации, с которой ее младший братишка имел обыкновение с ней общаться. – Я занят сейчас. Что тебе нужно?       Сглотнув, она неуверенно пробубнила: - Можно я приеду к тебе? - Что? – Чунмен театрально взвизгнул на последнем звуке. – Тебя что, выпер из дома твой мужик?       Джухен почти что вскипела от негодования. - Нет. Я с ним, блять, развожусь. - О-о-о, так те слухи были правдивы? – Джухен почти плакала от градуса издевательства в голосе брата. - Почему ты ничего мне не говорил? – трясущимися голосом полупрошептала она в трубку и почувствовала, как глаза ее набираются слезами большой обиды. - Это знали все, и я думал, что ты тоже. Ты дура, я хочу тебе сказать. Может быть, родители и простят тебя за то, что ты натворила. За то, что ты ушла от Пака. Но точно не сегодня. В прочем, я не смог бы принять тебя у себя, даже если бы хотел. Найди себе мотель, куколка. Доброй ночи.       Она все слушала гудки в трубке автомата и не могла остановить поток горьких слез. Это просто смешно. Это полная глупость. Что это за мир, в котором изменивший тебе муж – обычная ситуация, тогда как ты, если посмела не позволить втаптывать в грязь свое достоинство, остаешься последней дурой? Что это за жизнь, когда родная мать не поддержит тебя, когда тебя предали, а осудит за то, что ты поднимаешь шумиху и теряешь деньги?       Впрочем, Джухен точно не собиралась церемониться с Паком в суде и намеревалась знатно отомстить, содрав такую компенсацию, какую только сможет. Подумав об этом, она уже собралась набрать номер своего адвоката, однако вспомнила, что на часах было не меньше полуночи.       Она сможет справиться с этим завтра. А пока стоило бы выпить.       Закинув сумку в круглосуточный супермаркет, Джухен побрела по пустынной улице. В прочем, прогулка не заняла много времени: буквально через минуту она увидела крайне непристойного вида бухальню, подходящую разве что для провинциального рейва небогатых школьников. «Просто идеально,» - решила госпожа Пак и направилась через дорогу к подозрительного вида заведению. Внутри ее ожидал немногочисленный люд, состоявший из бородатых здоровых мужиков и в хламину угашенных классических алкашей, причем обоих подвидов в соотношении 50/50. Джухен чувствовала, что каждая пара глаз в гадюшнике уставилась на нее. Могла ли она еще вчера позволить себе заявиться в берлогу, не видавшую ни единой женской ступни за все жалкие годы своего проспиртованного существования? Она, дочь политика, жена бизнесмена?       Бывшая жена. Если он смог позволить себе поставить и женовскую, и собственную репутацию под удар, то почему бы прямо сейчас не уничтожить остатки, если она хочет этого больше всего?       Это было ощущение сродни тому, когда ты достигаешь совершеннолетия, в твоих руках деньги и паспорт, а впереди – уикенд без мамы с папой. - Мартини. Бутылку.       Огромный, пузатый бармен вальяжно оглянулся, сверкнув усами, и внимательно поглядел на Джухен. Вряд ли он принял ее за несовершеннолетнюю (какой бы она ни была хорошенькой, ей было крепко за тридцатник), но потрепанный вид и чернильные разводы туши вперемешку с катышками модных румян цвета шлюшьей юбки на щеках были красноречивее паспорта. В глазах мужика мелькнуло такое понимание, что Джухен даже испугалась. Может даже статься, что трогательно-жалкий вид зареванной тетки в дизайнерском платье – единственный барьер, не позволивший ни одному из местных забулдыг предпринять попытку сунуть нос под ее юбку.       Вылакав уже пару-тройку шотов, Джухен продолжала лить мартини в водочную стопку, и ей почти стало хорошо, как вдруг после очередного скрипа обшарпанной двери не наступила гробовая тишина. Обернувшись, госпожа Пак увидела на пороге неожиданного посетителя: худая высокая фигура переминалась с ноги на ногу в лакированных красных туфлях, а ее длинные изможденные руки вцепились в тонкий кожаный ремешок крохотной сумочки, словно в спасательный круг. Разглядев в тусклом свете девицу, Джухен не поверила своим глазам, рассмотрела повнимательнее и снова не поверила. - Кан Сыльги?       Девица дернулась, словно короткий, но мощный заряд пробежал по ее телу, и уставилась на госпожу Пак. - Я вас знаю? - Не узнаешь меня в гриме, мать. Даже после всего, что между нами было.       Сыльги прищурилась. - Джухен? - Бинго.       Алкаши, старые и молодые, с умиленными улыбками глядели, как жена серьезного бизнесмена, почти что перемахнув через спинку дивана и едва не уничтожив к херам дизайнерское платье, прыгнула на худую женщину, копной длинных распущенных волос и ссутуленной спиной напоминавшую классическое онрё (обутое в красные туфли со скрытой платформой). На несколько счастливых мгновений они дали волю истинным эмоциям, визжа, как будто им и не тридцать вовсе, затем, неловко друг от друга отстранившись и счастливо улыбнувшись, сели за столик, уже оккупированный Джухен. - Пятнадцать лет прошло, а ты все такая же красавица, - Сыльги пьяненько улыбнулась, снова изящным движением руки влив в себя горький напиток. Терракотовая помада оставила яркий отпечаток на прозрачной рюмке. - Кто бы говорил! Это ведь в итоге не я была девушкой капитана баскетбольной команды, а?       Сыльги поменялась в лице буквально на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы Джухен заметила перемену. Кан тут же натянула фальшивую улыбку, но ничего не ответила. Так они смотрели друг на друга секунд пятнадцать, одна искусственно радостно, другая – настороженно, пока глаза Сыльги не набрались слез. Она шмыгнула носом. - Сыльги, ты чего?       Тут девушка не выдержала и пустила чувства на самотек. Не зная, что предпринять, Джухен неловко перегнулась через стол и, приобняв подругу за плечи, похлопала Сыльги по спине.       Немного успокоившись и вытерев лицо салфетками (предложив одну и измазанной в косметике Джухен), Кан воздохнула. - Кажется, я сегодня от него ушла. - Ты тоже? – Джухен удивленно подскочила с места, и все в баре покосились на нее. (Конечно, все слушали, о чем они говорят.) Сыльги недоуменно уставилась на подругу, и та, успокоив себя, тихо села на место. – В смысле… я после все объясню. Глаголь.       Сыльги пожала худыми плечами и, решив забивать себе голову по мере поступления проблем, продолжила. - Ну, на самом деле, у нас всегда были странные отношения… Инертные. Ты и сама все знаешь. Он мне, конечно, нравился, но в том числе и потому, что капитан, все девчонки в школе хотят перед ним ноги раздвинуть, а он стелется передо мной… А у него еще и мотоцикл был… А потом он набил тату с моим именем у себя на груди… В общем, мы после школы стали жить вместе. Но он не звал меня замуж. Маме я первое время говорила, что сама квартиру снимаю, но потом все всплыло, как обычно… Она смирилась. В конце концов, ей казалось, что Тэен хороший парень. Он всегда меня ревновал ко всему, что дышит, даже если у этого и члена-то нет, но в последние лет пять это стало… ну, совсем плохо. Я из-за него не поехала на стажировку за границу, осталась тут в офисе работать… крысинская контора, ненавижу эту чёртову компанию. Я задерживалась периодически, когда работы было много, а он, дурачок, думал, я ему изменяю… Ну, он начал… Я понимаю, что это потому, что он переживал за меня сильно. Он часто говорил мне, что я вообще должна быть благодарна, что он подобрал именно меня, когда на него толпы девушек посимпатичнее вешались, так что это доказывает, что он меня любит… И больше никто меня…       Джухен слушала это, открыв рот. Ей стало так грустно и мерзко одновременно, ей было так обидно за Сыльги, что ладони сами сжались в кулаки. Даже сейчас, оставив этого ублюдка, Кан прокручивала в голове слова, которые он вешал ей все эти годы в виде лапши, и даже, судя по всему, ощущала себя виноватой перед ним. - Боже мой, Сыльги, да он же просто совершенный псих.       Подруга подняла на нее вновь покрасневшие глаза. - Ему слишком повезло, что ты терпела его выходки все эти годы. Не было в школе девушек красивее тебя или Суен, понимаешь? Да это совсем не важно. Он же…натуральный паразит, ты понимаешь? Я не могу поверить, что он мог тебе, самой умной и рассудительной женщине на свете, наплести такой ереси! Он что, поднимал руку на тебя?       Сыльги, сжав губы, посмотрела в пол и, замерев на мгновение, едва заметно качнула головой. Здоровенный бородатый мужик, сидевший за соседним столиком, в сердцах вскочил с места с рюмкой соджу в руке. - Сыльги, если ты продолжишь корчить это виноватой выражение лица, я прямо сейчас позвоню своему охраннику и он поедет и оторвет ему яйца. Нет, в жопу охранника, я сама ему яйца оторву.       Кан слабо улыбнулась, стерев пальцем выкатившуюся из глаза слезинку. Затем ее лицо снова помрачнело. - Что опять? - Я боюсь возвращаться обратно. Там мои документы, мои вещи… - Я утром поеду с тобой, - Джухен схватила мокрые ладони Сыльги в свои. - Он ничего тебе не сделает, когда я буду рядом, я уверена в этом.       Подруги счастливо поглядели друг на друга, продолжая крепко держаться за руки.       Дверь в кафе вновь отворилась, и на порог, стуча каблуками, походкой от бедра вошла фигуристая и откровенно красивая девица с выкрашенными в красный цвет волосами. Не бросив ни одного взгляда на остальных посетителей, она уверенно проследовала к бару. - Привет, Сынхун, налей мне как обычно. Нет. Сегодня побольше виски. И стакан возьми пообъемнее, спасибо, дорогой.       Бармен изучающе поглядел на красотку, а затем прищурился на сидящих за одним столиком единственных дам в баре. - Я смотрю, сегодня у всех баб выдался плохой день. Что-то с фазой луны?       Красноволосая удивленно оглянулась на стол, куда смотрел бармен, и ее глаза тут же расширились. - Матерь божья, что за фифы! - Суен! – воскликнула Сыльги, и все три девушки тут же ринулись друг к другу. - Это просто невозможно, - прошептала Джухен, пока они обнимались, и почувствовала, что к глазам подходят слезы радости.       Трио школьных подруг, распавшееся пятнадцать лет назад после выпуска, впервые было в сборе в полном составе. - Так вот, и вы прикиньте: сижу я на маникюре, - Суен тут же схватила ладонь Джухен и поднесла ее к лицу тыльной стороной, - в перерыв, а мне звонит эта курва, которую я ненавижу… как ее… короче, звонит мне жена друга Чанеля, с которой мне нужно разговаривать на мероприятиях, и говорит: ты, мол, только не сочти за грубость, но твой мужик с моей парикмахершей, говорит, спит! - Не может быть! – Сыльги, так и не отпив, поставила рюмку обратно на стол. Схватив ее за руку, Джухен наклонилась и, сверкая пьянющими глазами, промямлила: - Прикинь, какая курва. Так ты не поверишь, я прихожу домой, а этот уебок мне заявляет что-то типа поздно, блять, пришла. - Какой мудак! – Суен драматично бросила руку Джухен в стол. Несмотря на то, что подошла она самая последняя, тогда, когда Сыльги с Джухен уже успели хлебнуть, налакалась она быстрее и профессиональнее своих подруг. - И я, короче, ему говорю: развожусь я с тобой, фраер! Он мне знаете что? Не рушь, блять, мою репутацию! И знаете ещё что? - Что?! – Суен и Сыльги, обнявшись, смотрели на подругу страшно участливо, прижимаясь друг к другу щеками. - Он мне сказал, что мне любовника найдет.       Джухен заплакала. Красноволосая сразу же начала щебетать что-то приободряющее и полувразумительное, но госпожа Пак остановила ее. - Но я, на самом деле, его не виню. Он же тоже не горел желанием на мне жениться, да? Вы б знали, как я ненавижу своих родителей прямо сейчас. Сука, если бы они не лезли в мою жизнь, они бы ее не испортили. Правильно я говорю? - Да! – взревел весь бар. - Я позвонила Чунмену. - Это хто? - Брат ее, Суен, ты забыла? – Сыльги моргнула не одновременно, а двумя глазами по очереди. - Ай, простите. Я у вас тупенькая, девоньки. - Так вот, позвонила я ему, а он мне такой: «Даже если б я хотел, я б все равно тебя к себе пустить не смог». Нет, ну вы вообще отдаете себе отчёт, какой уебок мелкий, а? Что ему нуна сделала, чтобы оставлять ее в таком положении? - Мужики херня, - выдала хрипло Суен и икнула. Сыльги похлопала ее по плечу и, участливо заглядывая в глаза, налила ей стопку. - Вы ещё не слышали про меня, девчонки! - Ты тоже бросила мужика? – две остальные подружки в недоумении поглядели на красноволосую. - Если бы. Это мужик бросил меня. - Вот уебок! – бар почти пришел в состояние берсерка, но Суен успокаивающе зашипела, приставив палец к развратно пухлым губам, и особо впечатлительные обратно уселись на места. - Короче. Я ж работаю в клубе этой… компанией для богатых мужиков. Это не эскорт, если что!       Сыльги с Джухен, состроив понимающие выражения лиц, активно закивали головами. - Так вот. Я познакомилась с одним бизнесменом. Он со мной. Не важно, короче. Он взял у меня номер и потом названивал. Ну я ж, как надо, один раз проигнорировала, второй раз взяла трубку, дальше еще два раза проигнорировала. Короче, захомутала я его. Пригласил меня на свидание. Встречались мы вот так полгода, а потом я…беременна я, короче.       Все дружно ахнули. - Да. А он сказал, что он женат на какой-то богатой девке, дал в ладошку деньги на аборт, вот я их пропить и пришла. - Полный пиздец, - в шоке промямлила Сыльги. Джухен вновь перегнулась через стол, приблизившись к лицу красноволосой, и почти прошептала: - Как зовут батю? Я могу его знать, раз бизнесмен. - Бен Бэкхен. - Капец! – она обратно плюхнулась на место. – Это друг моего тупого мужа! Это вот его жена мне звонила, эта мымра Тэен, чтобы сказать, что он мне изменяет! Сука, она разрушила мою семью! - Ой девки-и, - взревела Сыльги, - вокруг одни мрази, вы это понимаете?! - Выпьем за это, - пробубнила будущая мать, засовывая язык в рюмку с соджу, стоящую на столе. Неизвестно, чего она хотела добиться, но стопка опрокинулась, и ее содержимое залило и стол, и саму Суен.       Все, что происходило с ними дальше, Джухен помнила отрывками. Вот она плачет на плече какого-то из потных мужиков из бара. Вот она пытается стянуть со стола брыкающуюся Сыльги. Вот бармен швыряет туфлю Суен вслед самой девушке. Вот они втроем в номере какого-то мотеля, ее язык как-то случайно оказался во рту красноволосой подруги. В общем-то, на сем более-менее четкие воспоминания о той ночи и заканчиваются. Однако Джухен не собиралась жалеть совершенно ни о чем. Ее предали. Ей плюнули в самую душу. Она встретила своих старых школьных подружек, и они также оказались в беде. У нее, у Джухен, никогда больше не было таких подруг, как эти две, совершенно точно. Пусть Сыльги иногда совершенно не умела правильно выражать свои эмоции, особенно когда была не под градусом, пусть Суен была чуть-чуть туповата, но они все искренне заботились друг о друге, чего практически никогда нельзя отыскать в светском обществе, в обществе, где балом правят только деньги. Родители всегда готовили Джухен к тому, что она станет частью этого высшего общества, но, судя по всему… в семье не без урода, да?       Но все эти глупые рассуждения ждали ее завтра. До самого утра Джухен была не намерена думать больше совсем ни о чем.