Wish we could turn back time

- Таким образом, госпожа Пак, - проговорила Джухен, глядя матери Суен прямо в глаза, убедительно и спокойно, пока ее дочь гадала, всекут ей сегодня за всю возникшую ситуацию или нет, - вам нужно притвориться матерью Сыльги. Госпожа Пак, маленькая, но очень грузная дама добродушно-мещанского вида, недоуменно слушала объяснение Джухен, пока сама Сыльги, виновница всего сыр-бора, смотрела в окно, отвернувшись и нервно постукивая ногой по полу. - Я так поняла, что… Сыльги нужно бросить парня. И я должна сыграть сумасшедшую мамашу, чтобы он испугался и сам ее бросил? - Тебе, по-сути даже играть не придется, - пробубнила Суен, суя сигарету в рот, и мать стукнула ее по руке и, когда сигарета упала в пепельницу, взяла ядовитую палочку в кулак и переломила. Суен глядела на происходящее с лицом человека, у которого не осталось слез, чтобы оплакивать горе. - Ну и как вы собираетесь все это реализовывать? - Сыльги позовет Тэена к себе домой. Он будет думать, что там никого нет (ее настоящая мать будет на работе), а вы будете как раз ждать дома. Ну и… - Все ясно, - госпожа Пак деловито встала, увесистым задом отпихнув стул, и поправила фартучек. – Но я, конечно, не уверена, что у меня получится так, как… Не успела она договорить, как Джухен оперативно поставила на стол увесистый рюкзак. Оттуда, лёгким движением изящной руки распахнув молнию, она выудила закупоренную бутылку спиртного, очень вычурную, стилизованную под мутные сосуды из фильмов о пиратах. В бутылке плавала янтарного цвета жидкость, казалось, действовавшая как горячительная даже от одного взгляда на нее. - Виски. Двадцатилетняя выдержка. Сорок градусов. Ирландский. Шестьсот долларов бутылка. - Все будет в лучшем виде, - пожирая бутылку горящими глазами, госпожа Пак быстренько сунула сокровище в выдвижной шкафчик барной стойки. - Накрасим тебя как старую сутенершу, - Суен улыбнулась и обняла танкообразную маму со спины. - То есть так же, как ты краситься каждый день? – прощебетала госпожа Пак, прижимаясь щекой к щеке дочери. - Интересные у них отношения, - шепнула Джухен, подойдя к Сыльги, агрессивно глядящей в окошко. - Как думаешь, - Кан повернулась к подруге всем корпусом, и Джухен разглядела волнение в ее глазах, - у нас все получится? - Я не могу быть уверенной на сто процентов, но ведь это лучшее из того, что мы придумали. Или ты… - Нет, я против идеи притвориться лесбиянкой, - отрезала Сыльги, краснея и нервно глотая из пластикового стаканчика воду со вкусом ржавчины, которую госпожа Пак ей любезно нацедила из крана. Вот на какие жертвы приходится идти, чтобы ты исчез навсегда, Ли Тэен! На подходе к дому Джухен захватила нешуточная ностальгия. Казалось, что не пятнадцать, а сорок лет она не видела отвратительную маленькую собачку леди Он, такой же маленькой отвратительной старушки. Увидев из-под толстых линз очков идущую по дороге Джухен, она по-гусиному вытянула дряблую пятнистую шею со сморщенной лысоватой головой на ее конце и трясущимся голосом прощебетала: - Здравствуй, дорогуша. Как твои дела в школе? - Здравствуйте, госпожа Он, - Джухен улыбнулась и чуть замедлила шаг. – Замечательно. - Ни к чему такой смазливой девке сидеть за уроками, - пробормотала себе под нос старуха, думая, что ее никто не слышит. – Ее матери стоило бы побыстрее найти ей мужа. Джухен передёрнуло. В богатом частном районе дом четы Ким был одним из самых красивых. Может быть, это был фактор, по которому госпожа Бэ, матушка Джухен, выбирала, за кого ей стоит уцепиться после скоропостижной кончины мистического господина Бэ. Мистического потому, что знаком он был Джухен только по фотографиям. Справедливости ради, стоило бы сказать, что безотцовщиной девушка себя никогда не ощущала, потому что Ким вполне полноценно ей его замещал. Она и не вспоминала, что муж ее матери фактически не являлся ее биологическим отцом. Разница была только в фамилии детей. На газоне заднего двора, травинки которого были честно подстрижены одна к одной, привычно расположился белый раскладной шезлонг и плетёный столик. Пряча под оранжевым зонтиком аристократическую бледность, дрябленький шестнадцатилетний Ким Чунмен потягивал «спрайт» через полосатую трубочку. Невольно Джухен остановилась, чтобы понаблюдать привычную, но такую давнюю картину. Сейчас (или потом) Чунмен был подкачан и не по-христиански смазлив, а прямо перед глазами девушки брат был (в сущности, и остался) чуть-чуть толстеньким, пусть все же и смазливым, избалованным ребенком. Чунмен оглянулся и злобно зыркнул на сестру из-под темных очков. - Че пялишься? - Да так, - задумчиво промямлила Джухен, - такое чувство, будто не видела тебя… лет пятнадцать. - Пока первый урок проебывала, головой стукнулась? - Черт, мама звонила, да? – Джухен в панике села на корточки и подперла рукой многострадальную голову. - Ага. Тебе капец, если что. Отдашь мне свой плеер? - Будешь слушать на нем кассеты с Джорджем Майклом? На магнитоле стыдно? – Чунмен вспыхнул и, ничего не ответив, отвернулся. Должно быть, успокаивал себя тем, что его остроумной сестре все равно сейчас будет совсем не смешно. В доме (старом, доремонтном, уютном доме с желтыми стенками на кухне) стоял привычный запах дома, который Джухен так и не научилась чувствовать в своей и Паковской квартире – запах родных стен, еды из кухни, старой музыки и поглаженного постельного белья. На кухне работало радио и тихонечко лилась вода из крана, гудел холодильник и пела еще живая и здоровая канарейка. Из какой-то дальней комнаты выскочил и стремительно побежал лохматый кокер-спаниель, и его шерсть блестела золотом каждый раз, когда на нее падал солнечный луч. Джухен будто бы смотрела медленный фильм через мутное стекло. Живая Синичка подлетела к ее худым бледным ногам и запрыгнула на нее передними лапами, подставляя под правую руку холодный мокрый нос. Джухен медленно опустилась на колени, позволив собаке радостно слизать с ее лица всю косметику, а потом горячие соленые слезы. Трясущимися ладонями девушка обхватила лохматую спину и не могла поверить, что снова чувствует, как сердце Синички отчаянно стучит, живёт, безвозмездно отдает любовь человеку. Встав с пола, Джухен столкнулась с удивлённым взглядом матери. Ее лицо сияло зрелой красотой, ещё не успев «растаять» от обилия пластического вмешательства, а на стройной талии был завязан фартук в горошек. - Ты соображаешь, что ты делаешь вообще? Я форму постирала и погладила вчера, а ты в ней валяешься на полу и обнимаешься с собакой. Кстати, театральные сопли не спасут тебя от моей ругани. Ты где шаталась на первом уроке? - Мы проспали, - замученно пробормотала Джухен, чувствуя, как начинает болеть голова. - Замечательно. Значит, я эти ночевки с подружками быстро прекращу. Особенно с этой девочкой по имени Пак Суен. Я бы вообще хотела, чтобы ты прекратила с ней общаться, потому что она явно какая-то отброска. - Ты тоже была отброской, когда мой отец женился на тебе. На несколько секунд воцарилось молчание. Затем госпожа взяла дочь за волосы и потащила в направлении ее комнаты. Сыльги, как и любой нормальный человек, не любила, когда ее отрывали от дел. Особенно когда просят сходить в магазин. Особенно поздно вечером. Не для того она возвращалась в прошлое, чтобы по магазинам Шаркая резиновыми сланцами, Кан меланхолично размахивала пакетом (богатые сильно, что ли, покупать пакет на кассе) с кошельком на дне, оглядывая пустынную улицу. Ничего примечательного. Скорее всего, маньяков в кустах нет. Или есть? Сыльги ускорила шаг. В силу робости и боязливого отношения ко всему на свете, она легко поддавалась навязчивым мыслям. В супермаркете она взяла коляску и, исследовав полки, бросила туда хлеб, молоко, упаковку с раменом и пачку ночных прокладок, а также дополнив это все номером журнала со сплетнями про… - Извините, не могли бы вы это купить? Сыльги недоуменно уставилась на протянутый ей журнал. Глянцевый. На обложке гладкобритый накачанный европеец в кожаных трусиках с шипами на резинке. Между длинными тонкими пальцами протягивающей журнал руки была зажата купюра в пять тысяч вон. Подняв взгляд, Сыльги увидела перед собой высокого парня, выражением лица косплеющего кирпич. Из-под белобрысой челки он безэмоционально пялился прямо на нее. - Вы… мне? - Журнальчик – мне. Но я могу отдать вам сдачу. Сыльги смущенно вжала голову в плечи, и ее лицо покрылось алыми пятнами. Она быстро выхватила у парня журнал (и купюру) и убрала руку за спину. Чуть наклонившись, Кан испуганно прошептала: - Ты, что ли, голубой? Парень наклонился к самому ее лицу и, беспрестрастно глядя прямо ей в глаза, шетопом ответил: - Голубее не бывает. Меня зовут О Сехун, - он протянул ей крупную жилистую ладонь. Она испуганно сжала пятерней его указательный и средний пальцы, покачала и ответила: - Кан Сыльги. - Мы учимся в одной школе, - особо не меняясь в лице, О Сехун слабо улыбнулся и выпрямился. Глазами он следил за тем, как за спиной Кан к кассе проплывает почтенный старичок, на мгновение останавливается, чтобы глазами изучить обложку журнала в руках девушки, тихонько крестится и шаркает дальше. – Предлагаю нам пройти на кассу. Тучная кассирша, пробивая товары, быстро глянула на томатного цвета девицу и высокого парня рядом с ней и ненавязчиво предложила купить контрацептивы. Увидев, что Сыльги начало потряхивать, Сехун вежливо отказался, взял в руки пакет с покупками, трубочкой свернул пахнувший типографией журнал и метко сунул его девушке под мышку. - Уверена, что не хочешь забрать сдачу? – глядя в пустоту, Сехун позвякивал монетами в ладони. - Не хочу. А ты не хочешь отдать мне пакет и идти к себе домой? - Не обольщайся, я туда и иду. Кроме того, если вдруг на тебя решит напасть маньяк, я могу его изнасиловать. Сыльги внимательно оглядела внешне безэмоционального попутчика с убийственно спокойным шепелявым тембром голоса. - Как же так получилось, что ты такой симпатичный, а гей? - Эти вопросы стоит задавать моей матушке. Ты что, запала на меня? Сыльги хихикнула. - Я сейчас готова встречаться с кем угодно, хоть с геем, лишь бы не с Тэеном. Сехун оглянулся на девушку и черными глазами проанализировал все ее лицо. - Ты что, девушка капитана по баскетболу? - Ну да. - А в чем проблема? Он горячий. - Горячий. Но я его не люблю. - Ты совершенно уверена в этом? - Он полный придурок, - буркнула Сыльги и сжала в ладошках журнал. Сехун молча вырвал его у нее из рук, сунул в пакет и меланхолично парировал: - Не порть ты, ради Христа, а. - Ты ни за что не поверишь, что со мной приключилось за последние пару дней. - Если это челлендж, то я готов его принять. - Два дня назад мне было тридцать четыре. В смысле, я с подружками вернулась в прошлое, а в будущем мы с Тэеном живём вместе. В общем, он дал мне пощечину за то, что я задержалась на работе, и я убежала. А в баре я встретилась с Пак Суен и Бэ Джухен, а у них тоже с мужиками проблемы… В общем, мы решили, что надо пить. Нажрались и проснулись в прошлом. А теперь я не знаю, как мне избавиться от Тэена. Помолчав с десять секунд, Сехун пожал плечами. - Ну, бывает. - И мы сейчас подговорили маму Суен притвориться моей мамой, чтобы когда Тэен придет ко мне домой, он увидел, что у меня сумасшедшая мать, и кинул меня. - Интересная идея. Не думала притвориться лесбиянкой? - Я категорически против. - Ладно, я понял. Снова воцарилось неловкое молчание. Подул слабый ветерок, обжигая лицо Сыльги смесью раскаленного за день воздуха и пыли. - А я вот сегодня познакомился с новеньким сумасшедшим студентом по обмену из Китая. Он играл с нами в «Подземелья и драконы». - Он сказал Тэену, что я выгляжу как мужик. Сехун внимательно оглядел попутчицу с ног до головы. - Если это тебя утешит, у меня бы на тебя не встал. - Вау. Спасибо, реально самый странный комплимент в моей жизни. Сыльги остановилась. Сехун тоже. - Это мой дом. Сехун молча протянул ей ее пакет. - Спасибо, что донес. - Увидимся в школе, тетка из будущего. Сыльги улыбнулась и пошла к двери своего подъезда. Оглянувшись, она увидела, что ее новый знакомый развернулся и идёт в обратную сторону. Дома она оставила на кухне пакет с покупками, желая только лечь в кровать и тихонько умереть, однако была вынуждена выслушать немного невменяемую лекцию на тему женской мастурбации от истерично размахивающей порнографическим журналом матери. Пожалуй, самая большая несправедливость на почве сексизма, с которой в своей жизни пришлось столкнуться Минсоку – разделение предмета «Технология» на курсы для мальчиков и девочек. Как ни странно, навряд ли сексизм принес сильно больше неприятностей какой-нибудь убежденной рад.феминистке, даже если учесть, что Минсока никто не насиловал. Сами посудите: тяжело ли тебе жить после того, как человек, который, возможно, даже был тебе близок, совершил одно из самых отвратительных надругательств над твоими душой и телом? Тяжело. А тяжело ли тебе жить с полным осознанием своей ничтожности и некомпетентности ни в чем, с отсутствием какого-либо значимого таланта, но с некоторым присутствием в голове интеллекта по совместительству? Тя-же-ло. При чем тут технология, спросите вы? Возможно, Минсок был бы куда полезнее на кухне, чем за деревообрабатывающим станком. С пяльцами в руке он был бы куда безопаснее для окружающих, чем с болгаркой, это точно. Однако и место его «по природе своей» не там, и учительница технологии у девочек – одна из тех рад.феминисток, поэтому мальчишку в своем розовом швейном раю она не потерпит даже в качестве посетителя. Мальчику, который не умеет постоять за себя, жизнь оставляет два приемлемых варианта. Научиться или страдать. Минсок очень исполнительно страдал. Он так боялся быть аутсайдером, что сделал себя самым законченным аутсайдером в школе. Это как фильмы, которые иногда умеют быть настолько плохими, что даже становятся классикой кинематографа. Конечно, все эти мысли рождались в голове старшеклассника, пока он мыл посуду. Жирные тарелки из-под пиццы, картофеля фри и нагеттсов, скрашивавших семичасовой раунд (не считая двух часов, которые трое молодых людей и один китаец потратили на разработку персонажей) в «Подземелья и драконы». Родители все ещё не вернулись домой с папиного корпоратива, поэтому Минсок решил использовать эту возможность, чтобы продемонстрировать свою исключительность (как сына) и отдраить квартиру. Ну или, по крайней мере, просто убраться за собой. Не успел Ким домыть последний стакан из-под колы, как услышал звонок в дверь. Минсок не дотягивался до глазка («пока что»), так что он выработал привычку открывать дверь без всяких вопросов. Да, небезопасно, но спасительно для и без того хрупкой душевной организации юного истерика. К тому же, кто станет звонить в дверь в такой час, кроме родителей? На пороге стоял смуглый высокий парень. - Я забыл у тебя куртку. Пока с розовых резиновых перчаток на пол продолжала капать мыльная муть, образовывая лужицу, Минсок нахмурился и переспросил: - Ты вышел на улицу и не понял, что ты без куртки? - А ещё я не могу понять, как отсюда дойти до своего дома. Да, подумал Минсок, это серьезный косяк с его стороны. Чувак в городе не живёт и недели, а он выпер его из своей квартиры ночью. Поняв, что вышло весьма некрасиво, Ким покрылся пятнами смущения. - А что ты мне не сказал, что ты не знаешь, как дойти отсюда? Может, я бы тебе сразу и объяснил. Или ты попросил бы Сехуна или Чонде… - Я не очень хотел выглядеть как лох, - Юкхей потупил взгляд и почесал затылок, напомнив Минсоку своим видом о больших зелёных мутантах из старого «Фоллаута». Ким вздохнул и, размазав мыльную лужу по полу носком (ведь чем больше площадь поверхности жидкости, тем быстрее она испаряется), попросил дать ему пару минут. Вздрагивая от каждого дуновения ветра, Минсок уже подумывал, что стоило просто бросить китайца на произвол судьбы (лол, он не бросил бы, конечно), особенно глядя на довольную рожу китайской подделки Лиама Хемсворта. Вон Юкхей шагал бодро, уверенно распрямив широкую, как Русская равнина, грудь, обрамленную в незастегнутую кожаную куртку. Лицо Минсока сморщилось, как жухлый лимон, от беззаботного вида человека, которым биология не позволила ему быть. Говорят, что глупые мальчики предпочитают глупых девочек, а умные мальчики – тоже. Ким готов был поклясться, что это дерьмо успешно работает и в обратную сторону. - Ты дорогу-то запоминаешь? – раздражённо пробубнил Минсок. - Зачем? Не видно же ни змея. «Аргумент,» - подумал Ким. Какое-то время они вновь провели в молчании, пока Юкхей неожиданно сам не начал говорить. - Жарко же! Чего ты трясешься? - Я все время мёрзну. - Чонде очень умный парень. Но мне кажется, что я ему не особо понравился, - Вон взгрустнул. Минсок вспомнил, как сегодня Юкхей пролил на белую футболку Чонде пенистую смесь колы с растворимым кофе, и ответил: - Ты себя накручиваешь. Ещё немного помолчав, Юкхей буркнул: - Чувак. Можно поговорить с тобой… об интимном? Минсок предусмотрительно отошёл от китайца на расстояние двух вытянутых рук и несмело согласился. - Сехун же, как я понял, гей? Ким ошарашенно оглянулся на собеседника. - Ну да. Как ты это понял? - Да у него на лице написано. К тому же, никто в гетеросексуальном уме не осветляет волосы в консервативной стране, когда на дворе ещё даже не две тысячи седьмой. Я не о том. Мне кажется…, - он тихонько подполз к Минсоку и, многозначительно наклонившись, низким, сексуальным шепотом выдал: - что он на меня запал, - Вон заверительно закивал. От флюидов всей этой неловкой ситуации Минсок вспотел. Сглотнув, он отодвинулся от Юкхея ещё подальше, почти что скрывшись в кустах. Ким вспомнил лицо Сехуна, с которым он снимал с обесцвеченной челочки плавленый сыр, упавший с пиццы в руке Юкхея, и хрипловато произнес, прокашлившись: - Ты преувеличиваешь. - Ну не знаю. Он так на меня смотрел… - Когда ты забрызгал его слюнями, заржав с колой во рту, или когда он материл тебя, выдирая сыр из волос? Дорога была какая-то пустынная и темная. Фонари горели, но не все, и расстояния между ними были метров по пятьсот, хоть своим фонариком свети. Вокруг были одни кусты, и Минсок невольно вслушивался в шелест листьев, заглушаемый стрекотом миллиона цикад и сверчков. И тут послышался звук взрыва. Мальчики ошарашенно замерли и поглядели друг на друга. - Северная Корея напала, по ходу. - Пиздец. Я домашку не сделал. - Ты видел ядерный «грибок»? Если он меньше большого пальца вытянутой руки, то мы не в зоне заражения, - Юкхей деловито выставил вперёд свою корявку и, прикрыв один глаз, начал вертеться в поисках «гриба». - Вдруг нас заставят идти на войну?.. Интересно, а Бэ Джухен подарит мне прощальный поцелуйчик под предлогом моей скорой кончины? - Девчонкам нравятся мужчины в форме, - резонно заметил китаец, продолжив поиски «грибов». Минсок услышал треск неподалеку и, опасливо приблизившись к кусту, раздвинул густые ветки. - Кажется, там что-то горит. В полуметре над ним возникла голова Юкхея, и китаец со своей высоты уточнил: - Какой-то магазин. Сходим, посмотрим? Свернув с главной дороги вправо и пройдя метров сто, они, наконец, увидели перед собой горящее здание. От огня в лицо пахнуло жаром и химической вонью, а под ногами хрустели осколки выбитого взрывом стекла. - Бытовой газ? Или, может, химические реагенты? – Минсок прищурился, глядя на полуразрушенное строение, объятое огнем. – Кажется, это была аптека. Юкхей задумчиво ковырял ногой какой-то обуглившийся пластик, происхождение которого уже никак нельзя было опознать. - Надо, может, в пожарку звонить? - Где вообще люди? – Минсок огляделся. – Взрыв был, им не интересно, что у них взорвалось рядом с домом? - Я думаю, они просто пошли в подвал, - Юкхей достал из-под подошвы бумажку. - Смотри-ка. Минсок пригляделся и увидел купюру в десять тысяч вон. - Минуточку… Так это было… Оба резко дернулист, услышав откуда-то справа пронзительный свист. Им в лицо ударил яркий свет фонаря. - А НУ СТОЯТЬ! Минсок схватил Юкхея за руку и, не медля ни секунды, прыгнул в кусты, потащив за собой незадачливого китайца. За спиной они услышали выстрел, и Вон тихо заскулил. Вдвоем они юлили по зарослям какими-то одному Киму ведомыми тропами, и спустя нн-ое количество времени звук погони прервался. Ещё некоторое время товарищи молча просидели в кустах, чтобы убедиться в том, что их не подстерегает засада, а затем тихо побрели в направлении дома Минсока по зарослям. - Весело у вас в Корее, ничего не скажешь. - Это было ограбление, - Минсока нервно потряхивало, и Юкхей положил ему на плечо свою широкую ладонь, - раз на земле валялись деньги. Они их обранили, пока убегали. И взрыв устроили специально, чтобы не оставить после себя следов. - Кто «они»? - Главное, что не мы. Боже мой, полиция видела нас с тобой! – Минсок остановился и, как за спасательный круг, схватился за ворот майки китайца. – Ты понимаешь, нас теперь могут объявить в розыск, но ведь мы ничего не делали! - Раз мы ничего не делали, зачем тогда убежали? - Я… я не подумал об этом. В любом случае! – Ким покраснел и отвернулся. – Прежде, чем вернуться ко мне домой, надо проверить, что нас там не будет ждать подкрепление. Однако никакого подкрепления не было. Родителей тоже. Войдя в квартиру, Минсок закупорил все мыслимые и немыслимые засовы на двери и устало сполз по стенке вниз. - Я так и знал, что знакомство с тобой не доведет до добра. Юкхей обиженно засопел. - Можно подумать, за тобой никогда не гнался наряд полиции по кустам из-за ограбления, в котором ты не участвовал. Пф, тоже мне, жизнь, у нас в Китае так каждый день. На хуй стабильность! – Юкхей опустился на корточки и агрессивно хлопнул руками по коленям Минсока. Судя по всему, этот жест немного его приободрил, и он ответил: - Да, ты прав. На хуй. В конце концов, мы реально не устраивали там пожар. Пышущие смелостью и решимостью, старшеклассники решили всё-таки для подстраховки спать в одной постели («Не смей никому рассказывать об этом!»), однако за ночь полиция в дом так и не явилась. Зато у явившихся под утро родителей вопросов оказалось много.