the garden of eden

юнги вздыхает и опускает взгляд на полученное сообщение. оно от чимина, который сообщает ему место следующего свидания, рекомендуя надеть что-нибудь приличное. юнги пишет, чтобы он шел в задницу со своими советами, на что чимин отвечает: если бы ты не хотел этого, то не проходил сейчас через все это. это правда. правда в том, что юнги необъяснимо одинок. он привык к тому, чтобы жить одному с тех пор, как намджун переехал со своей девушкой. он думал, что справится, считал, что внезапная тишина станет успокаивающей и комфортной, но она только помогает держать его бодрым по ночам вместе с невыносимым звоном в ушах. юнги никогда не говорит об этом намджуну, отказываясь признавать, что скучает по шумному музыканту и его тенденции бодрствовать до трех часов ночи и затем вырубаться вместе с юнги в их студии. теперь его квартира стала пустой, потрепанной и холодной. юнги убирается раз в неделю, но это все, на что ему хватает энергии. почему-то хаос заставляет ее казаться более заполненной и менее просторной, и юнги сейчас меньше всего хочется простора. он также скучает по кому-то, с кем можно поговорить. намджун всегда был для него звуковым пультом, всегда готовый выдать хорошую фразу, выслушать его в трудные времена и дать неподходящий совет. юнги тогда мог ударить его, и ему сразу становилось лучше. чимин появился внезапно с идеей пойти на свидание вслепую, аргументируя это тем, что юнги, может быть, стоит снова начать встречаться (последний раз он был в отношениях еще в колледже, с девушкой на год младше его, и юнги даже не хочет думать о том, во что это вылилось, боже) и поскольку юнги двадцатисемилетний взрослый без романтических перспектив, он просто вздохнул устало и сказал чимину позаботиться об этом. теперь он по-глупому нервничает, думая о том, стоило ли одеться получше, но затем, поняв, что если он ищет серьезных отношений, то должен быть никем иным, как собой, надевает белую кофту, черное длинное пальто, дополняя шапкой и ботинками. спускаясь по улице в направлении парковки, где стоит его машина, юнги натыкается на маленький цветочный магазинчик и останавливается. он действительно хочет произвести хорошее впечатление, как бы ни старался убедить себя в обратном. вход в магазин напоминает нишу с белой решеткой, полностью обвитой английским плющом и зеленым виноградом. снаружи нет никаких цветов — юнги полагает, что они все просто внутри — но это место выглядит мистически красиво, как будто приглашает ступить в иную вселенную из какой-то книги или игры. стеклянные окна открывают обзор на разнообразие цветов внутри, а название магазинчика, написанное прописными английскими буквами, юнги так и не удается прочитать. как только он входит внутрь, легкие тут же заполняются мягкими успокаивающими ароматами. он видит ветви роз, свисающие из цветочных горшков, желтый и белый жасмин, гибискус в белоснежных длинных коробках. также там есть фиолетовый ирис, что, юнги всегда думал, встречается только в горах, тигровые лилии и цветки корейского грушевого дерева. юнги чувствует странный порыв прикоснуться к одному из лепестков кончиком пальца, просто чтобы проверить, настолько ли они нежные на ощупь, как кажется. — здравствуйте! — голос, приятный и молодой, доносится откуда-то из комнаты. — могу я чем-нибудь вам помочь, сэр? юнги дергается. он встречается лицом к лицу с, должно быть, хозяином магазинчика, коим является парень с темными растрепанными волосами, огромными оленьими глазами и красивой улыбкой. на нем надет большой свитер в черно-белую полоску, черные джинсы и ботинки. у него есть проколы в каждом ухе, но даже так он выглядит безумно мило в красном фартуке и с ножницами в руках. — да, — начинает юнги, чувствуя внезапную неловкость, — я, эм, у меня сегодня свидание, так что…что-нибудь подходящее? — он кривится, коря себя за то, как глупо звучит. парень улыбается. — полагаю, это первое свидание? юнги со вздохом кивает. — что ж, — парень склоняет голову слегка набок и, убрав ножницы в карман, оглядывает растения, затем внезапно радостно подскакивает, исчезая среди зелени. юнги остается стоять на месте, чувствуя себя не в своей тарелке. он возвращается с парой цветов с аккуратно постриженными концами и жестом подзывает юнги подойти, на что тот неуверенно движется к нему. он пахнет очень приятно и нежно, но это ожидаемо. если находиться среди цветов так долго, то их запах приклеится к тебе, как естественные духи, разве нет? выбранные им цветы довольно маленькие, с нежно-розовыми лепестками. ближе к центру у них виднеются тонкие волокна, и они выглядят очень хрупкими. юнги не знает, как сможет держать их в своих руках без риска разрушить. — это цветы яблочного дерева, — объясняет парень, беря из стоящего рядом горшка уже обрезанные готовые цветы, — а это дикая морковь. цветы яблочного дерева придают духа и делают тебя счастливее, они означают обещание и первую любовь, — он аккуратно соединяет цветы друг с другом, каким-то магическим способом превращая это в аккуратный бело-розовый букет, — они хорошо подходят для первого свидания. они также могут стать хорошим поводом начать разговор, а еще принести удачу! юнги сглатывает, растерянно кивая. он настолько увлекся длинными пальцами, что аккуратно и мастерски заворачивали букет в оберточную бумагу, что почти пропустил объяснение. — ах, спасибо, — он неловко чешет затылок, прежде чем добавить: — сколько? парень называет цену, и он без колебаний достает нужную сумму. юнги в любом случае не знает, сколько должны стоить цветы, так что все равно. он выходит из магазина и движется к своей машине. цветы пахнут сладко, и юнги почему-то хочется включить радио, так что он решает сделать это. / свидание стало просто полным провалом. юнги думал, что оно состоится в каком-то обычном месте, но названный чимином адрес привел его к довольно дорогому ресторану. его партнер, одна из коллег чимина по работе, выглядит слегка растерянно. она одета довольно нарядно — в дорогом платье и украшениях и с вечерним макияжем — и она точно замечает слегка неподобающий вид юнги. кроме того, им не удается поладить. юнги по своей природе неразговорчив, и для посторонних это выглядит больше похоже на равнодушие, даже если на самом деле он очень сильно нервничает. и чем больше она расстраивается из-за его молчания, тем меньше сам юнги говорит. в конце концов они расходятся, и юнги платит за ужин в качестве извинения за свое поведение. он обреченно стонет и пишет чимину короткое «х», пока едет домой. в конце концов, ей хотя бы понравились цветы, хотя в ее руках они смотрелись слишком неживыми. / — я не собираюсь делать это снова, — ворчит юнги, когда чимин тянет его за рукав, вынуждая сесть. он допивает залпом свой кофе (уже вторую чашку за день), пока чимин действует ему на нервы уже с утра пораньше. — ну давай, хен, — ноет чимин, — обычно люди ходят минимум на три или четыре свидания. кроме того, это ты был не прав! я сказал тебе одеться прилично! — я оделся прилично, — огрызается юнги, — а туда нужно было одеться официально. и мой ответ все равно нет. чимин дуется в свой фраппучино. юнги понятия не имеет, как он может пить это каждый день — там слишком много сахара и чаще всего больше сливок и мороженого, чем самого кофе. — хорошо, — чимин делает глоток. он выглядит глупо со своими оранжевыми волосами и шапкой, но потом юнги понимает, что они, наверное, оба выглядят глупо — рыжий и блондин в кафе в двенадцать часов дня. — но слушай, в итоге ты все равно пойдешь на еще одно свидание. ты попросишь меня снова, хен, когда исцелишь свою гордость. — успокойся, пак чимин, — предупреждает юнги и швыряет ему в лицо салфетку. / в следующий раз, когда он идет в цветочный магазин, это нельзя назвать осознанным решением. юнги собирается навестить свою мать и, когда он подходит к своей машине, то краем глаза цепляет знакомый магазинчик. он буквально светится на солнце. свет отражается от зелени, и это разительно отличается от того, как он сверкал в сумерках в последний визит юнги. особо не задумываясь, юнги заходит в магазин. он совсем не изменился и все еще пахнет свежестью и цветами. за стойкой находится тот же самый парень, в этот раз закрепивший челку заколкой, открывая лоб. в этот раз на нем огромный голубой свитер с подвернутым до локтя рукавом на одной руке. вокруг запястья на этой же руке юнги замечает кожаный шнур. парнишка сосредоточенно высовывает язык, подготавливая букет, и не обращает внимание ни на что вокруг. услышав звонок над дверью, он поднимает взгляд. заметив юнги, он, как кажется мину, одаривает его профессиональной улыбкой, но она почему-то кажется такой искренней. — здравствуйте, добро пожаловать! — он приветственно машет, и юнги подходит ближе, чувствуя себя более комфортно от такой гостеприимности. чем ближе он подходит, тем больше замечает, что у парня выпирают передние два зуба, что заставляет его казаться еще моложе, когда он улыбается. — как прошло ваше свидание, сэр? юнги замирает, сбитый с толку. — как ты… — цветки яблочного дерева и дикая морковь, верно? — парнишка кивает, будто отвечая сам себе. — я не могу так просто забывать лица и заказы, потому что каждая комбинация цветов уникальна. я давно не делал таких букетов, поэтому запомнил мужчину с осветленными волосами, что заказал их. второе свидание? — не, — юнги прокашливается, чувствуя, как начинают гореть кончики ушей, — это было свидание вслепую и оно прошло не очень хорошо. — оу, мне жаль, — парнишка хмурится, выглядя искренне расстроенным. прежде чем ему удается сказать еще что-то, юнги отмахивается. — все в порядке, все уже позади. на самом деле я пришел сюда, чтобы купить цветы своей матери. я собираюсь навестить ее сегодня, так что. — хорошо, — улыбка возвращается на лицо парнишки, хотя в этот раз она кажется скромнее, будто он боится, что оскорбит юнги, если будет улыбаться слишком много. но юнги совсем не против — его улыбка на самом деле очень милая. — у нее есть какие-нибудь любимые цветы? — желтые гвоздики, — свадебный букет его мамы состоял из них. его отец покупал для нее самый большой букет, какой только мог, чтобы успокоить ей нервы, когда родились юнги и его старший брат. — просто маленький букет. она не захочет больше, потому что будет чувствовать вину, когда они завянут. парень кивает и уходит за стойку. — не хотите пройти за мной, сэр, чтобы выбрать понравившиеся гвоздики? юнги уже собирается отказаться, позволить флористу делать то, в чем он ничего не смыслит, но вместо этого он говорит: — я могу? — да! я бы предложил и в прошлый раз, но вы тогда, кажется, спешили. следуйте за мной, пожалуйста. он ведет юнги в более маленькую комнату в конце длинного коридора цветов, и они выходят в больше напоминающее оранжерею помещение. здесь, наверное, около ста видов разных цветов, свисающих с потолка и стен, на полу, в горшках, на шкафах и в коробках. юнги не уверен, что видел когда-то в своей жизни столько зелени в одном помещении. — вот они, желтые гвоздики. выберите, какие вам нравятся. около семи цветов подойдут, если вы хотите маленький букет. юнги начинает выбирать цветы, чувствуя себя глупо, потому что они все выглядят одинаково для него, но парень продолжает улыбаться ему каждый раз, как он берет цветок. он указывает на выбранный им цветок, касаясь пальцем его стебля, после чего флорист аккуратно срезает его ножницами, укладывая в коробочку, чтобы отнести к стойке. он быстро заворачивает букет в оберточную бумагу, по просьбе юнги обернув его голубой ленточкой. — готово, сэр, хорошего дня! — парнишка радостно улыбается и машет на прощание. спустя секунду раздумий юнги отвечает: — зови меня юнги. никаких -щи или хен или аджосси — лишь его имя. парнишка растерянно моргает, прежде чем кивнуть. — я чон чонгук. приятно познакомиться, юнги! — его имя звучит слишком странно среди остальной фразы, и чонгук, кажется, тоже это замечает, судя по тому, как он прячет улыбку. юнги уходит с ярко-желтыми цветами в руках и чем-то новым, зарождающимся в груди. / юнги долгое время не вспоминает милого флориста. его в очередной раз затягивает работа и болезненное зудение одиночества, и он проводит свои дни в хандре, пока чимин наконец не вытаскивает его из дома. должно быть, это случается вечером, ибо в любое другое время у него занятия. большую часть года чимин проводит свое время с третьеклассниками. — слушай, хен. в этот раз я назначил тебе свидание с кое-кем другим — это парень. я знаю его с колледжа, и он очень хороший парень, ладно? просто дай ему шанс? ему нравится музыка, как и тебе, и это будет обычное свидание в каком-нибудь ресторанчике с суши. просто прекрати быть таким грустным. так что юнги соглашается и одевается так, как обычно бы выглядел на свидании. в этот раз от него не требуется покупать цветы или принести что-то, кроме себя самого. никаких претензий, никаких ожиданий, но юнги все равно зашел в цветочный магазин по пути к своей машине. уже почти шесть часов, время закрытия, так что юнги удивлен, когда обнаруживает, что чон чонгук все еще там. однако то, что шокирует его сильнее, это цветочный венок на голове флориста. в руках он держит еще больше венков, более миниатюрных, из ромашек, жасмина и белых роз, а также космей и незабудок. разнообразие желтого, голубого и белого поражает, но это ничто по сравнению с красными розами в черных волосах чонгука, что заставляют его ресницы казаться темнее, а черты выразительней. он просто до невозможного хорошо выглядит для того, кто просто делает венки из цветов и напевает себе что-то под нос, стоя за стойкой регистрации. растения вокруг будто тянутся к нему, как будто он солнце, излучающее тепло. юнги сглатывает и затем чонгук, будто по волшебству, поднимает на него взгляд. он улыбается, и юнги думает, действительно ли его улыбка становится ярче к этому времени. — здравствуй, юнги! — и вот снова, его имя, так непривычно, без каких-либо формальностей. юнги находит, что этот звук ему очень нравится. — что будет в этот раз? по какой-то причине он чувствует странное смущение, когда отвечает: — я, эм, у меня еще одно свидание. улыбка чонгука не исчезает, но она будто меркнет практически незаметно. его движения становятся медленнее. — оу? что-нибудь конкретное? — те голубые цветы выглядят неплохо, — выпаливает юнги, задумываясь, будет ли нормально, если он подарит что-нибудь розовое или голубое. некоторые парни действительно чувствительны касательно таких вещей, хотя юнги всегда считал, что определять цвета по гендерам — нелепо. в конце концов, чонгук выглядит очень красиво в красном, и вообще зачем у цветов должны быть какие-то гендеры? — это незабудки, — отвечает чонгук. у него очень приятный голос. — они означают именно то, что говорит их название — всегда помнить. хочешь произвести впечатление, юнги? — да, можно и так сказать, — отвечает юнги и в очередной раз оказывается зачарован работой чонгука. он не знает, почему его так интересует — это всего лишь парень, который заворачивает цветы в бумагу, но это так завораживает — видеть все эти цвета и ароматы, создающие такой аккуратный набор. чонгук работает очень осторожно, показывая, что у него действительно есть страсть к тому, что он делает. это не просто какая-то подработка или оставленное родителями наследство, нет — он действительно любит складывать вместе нечто красивое и отдавать это людям. — для чего они? — внезапно даже для себя спрашивает юнги, кивая на кучку цветочных венков. — эти? — чонгук аккуратно тянет лепестки незабудок, чтобы они смотрелись лучше, — они для одного друга. он работает учителем в младшей школе неподалеку, где детская площадка. он всегда дарит венки своим студентам в честь прихода весны. думаю, у них даже утренник будет, — он гладит ладонью венок на своей голове, — вот это для самого учителя. — младшая школа? — юнги выгибает бровь. — он случаем учит не третий класс? — нет, второй, — растерянно отвечает чонгук, — ким тэхен? ты знаешь его? имя кажется ему незнакомым. — боюсь, что нет, но я знаю учителя третьих классов… — пак чимин? — чонгук выглядит таким же удивленным, что и юнги. — вау, мир тесен…я встречал его всего раз, но тэхен-хен очень часто о нем говорит. юнги старается не зацикливаться на том, как чонгук произносит слово «хен», потому что это невольно напоминает ему о том, как из уст флориста звучит его имя. — надеюсь, только плохое. чонгук смеется, и юнги невольно сглатывает — его смех это нечто маленькое и скрытное. чонгук прокашливается, будто бы смущенный своим хихиканьем. спустя секунду он вручает юнги букет, поправляя цветочный венок на своей голове. он называет цену, и юнги платит ему чуть больше и просит оставить сдачу себе. он выходит за дверь, прежде чем чонгук может запротестовать, чувствуя бешеное биение собственного сердца, когда садится в машину. юнги смотрит на цветы, вспоминает свое свидание и не может выкинуть из головы улыбку чонгука. он со стоном ударяется головой о руль. / парень, с которым у него свидание, оказывается довольно привлекательным, но юнги все еще не в состоянии выкинуть из головы образ чонгука. он не влюблялся ни в кого столько времени, что это кажется таким непривычным. все это настолько захватывает все его существо, что, даже когда его партнер улыбается ему в благодарность за цветы, он не может думать ни о чем другом, кроме как то, какой букет понравился бы чонгуку. он откидывает мысли о чонгуке (или хотя бы пытается) на время свидания, потому что это нечестно по отношению к приятелю чимина. он милый, добрый и легкий в общении, а еще он не против светлых волос юнги (но чонгук тоже был не против). они хорошо проводят время, к его удивлению, но юнги не чувствует той самой искры. возможно, все было бы по-другому, не будь его мысли заняты другим. но одна вещь, что юнги определенно нравится в этом парне, так это его честность. он внезапно роняет свои палочки во время их совместного ужина и вздыхает, проводя ладонью по лицу, прежде чем признаться: — ты отличный парень, юнги-щи, но я…я вроде как влюблен в кое-кого другого и думаю, ты тоже. чимин думал, что это хороший способ помочь мне забыть его, потому что он вроде как натурал, но… — он пожимает плечами и смущенно смотрит на свои ладони, — наверное, я не могу. но ты мне нравишься, просто не в таком смысле. мы можем остаться друзьями? юнги неловко проводит ладонью по шее, прежде чем ответить: — друзьями, да, — он получает в ответ яркую улыбку и проводит оставшийся вечер в хорошей компании. юнги обменивается номерами со своим новым другом и уезжает домой, думая о том, что ему теперь делать. / ответ: покупать больше цветов. однако проблема в том, что он не знает, что будет делать со всеми этими цветами. он не возвращался в магазинчик после своего второго свидания вслепую, которое, он сказал чимину, прошло просто отлично (только не в том смысле, какого хотел чимин), и младший наконец отстал от него. юнги хочет снова пойти в магазин, но он был там всего три раза, разве это не будет казаться странным или даже жутким? вдруг чонгук посчитает его извращенцем? может быть. он предполагает, что магазин все же принадлежит чонгуку, и решает использовать повод снова купить маме цветы. чонгук как всегда на том же месте, тихо напевает что-то себе под нос, делая маленькие букетики. юнги замечает, что так же он может сделать гирлянды, организовать мероприятия вроде вечеринок или свадеб — все это перечислено на висящей за ним доске. когда чонгук замечает его, то тут же расплывается в радостной улыбке. — здравствуй, юнги! юнги невольно и сам улыбается. — привет. — как прошло свидание? — получше, чем предыдущее, — отвечает юнги, пряча руки в карманы, — но мы решили остаться друзьями. он был влюблен в другого. — тебе жутко не везет в любви, хах, — чонгук хмурится, будто искренне переживая насчет его личной жизни. юнги хочется улыбнуться. он внезапно осознает, что впервые отвечает честно, когда говорит: — ну, иногда мне бывает одиноко, но это ничего. я дождусь нужного человека. что-то проскальзывает между ними. чонгук поднимает взгляд и смотрит будто сквозь него, сквозь его пальто и закрытое на множество замков сердце прямо в душу. но затем чонгук смеется, и это разбивает ту почти неловкую атмосферу между ними. — как романтично. не думал, что ты романтик. слышать «романтично» из уст чонгука внезапно становится слишком — слишком для юнги, поэтому он внезапно выпаливает: — я хочу купить цветы своей маме, — прежде чем взболтнет что-нибудь глупое, — что-нибудь другое…что бы ты порекомендовал? — ох, ну, — чонгук откладывает букеты в сторону и встает. он слегка трясет головой, смахивая парочку лепестков, что каким-то образом оказались между темных прядей. юнги хочется узнать, каково это, ощущать темные шелковистые пряди между пальцами. — в последнее время мне очень нравится гибискус. желтый и красный гибискус. эти цветы очень красивые и цветут очень размеренно, — объясняет чонгук, — как насчет букета с ними? — мне нравится, — юнги нервно теребит свой телефон, набираясь смелости, чтобы спросить: — какие тогда твои самые любимые цветы? — хм? — чонгук окидывает его каким-то безэмоциональным взглядом, прежде чем засмеяться, нервно оттягивая металлические колечки в своих ушах. — спрашиваешь у флориста о его любимом цветке? это как спросить у родителя, кого из своих детей он любит больше. — нет, если у него всего один ребенок, — замечает юнги. — туше, — кивает чонгук, — для меня это как иметь двадцать детей: мне нравится так много разных цветов, но в то же время у каждого цветка есть свое значение. слишком сложно выбрать что-то одно. — значение? у цветов есть значения? — о да, — чонгук оборачивает один из букетов в оберточную бумагу, — у цветов есть значение в абсолютно всех сферах. их используют в искусстве, литературе, медицине, истории…столько символизма вложено в цветы еще с древних времен. у многих стран есть национальный цветок, олицетворяющий их идеалы. к примеру, знаешь ли ты, почему национальным цветком южной кореи является гибискус? юнги даже не знал, что у них есть национальный цветок. он моментально оказывается зачарован тем, как чонгук начинает тараторить, когда взволнован чем-то. у него даже проскальзывает еле заметный акцент, отличающийся от обычного сеульского. — нет, почему? — в слове «mugunghwa» есть «вечность» и «изобилие»: mugung. это означает, что страна будет продолжать цвести очень долго. этот цветок известен своим упрямством и в прошлом люди часто готовили из него чай. на самом деле так делают с многими цветами. если ты пойдешь в чайный магазин, что находится вниз по улице, то найдешь у них много травяных чаев. у них очень хорошее качество. как только он заканчивает с запаковкой букета, то тут же вручает его юнги. слева от него лежат целая куча букетиков, ждущих своей очереди оказаться запакованными. юнги забирает цветы, осознав, что совсем не хочет прекращать разговаривать с чонгуком. его совсем не интересуют растения и садоводство — если честно, юнги всегда считал это делом для бабушек в его родном городе, да и в сеуле редко можно встретить свежие растения (если не считать проросшие сквозь асфальт ростки) — но то, с каким рвением и интересом чонгук рассказывает все это, заставляет юнги и самого заинтересоваться. — чайный магазин? у них есть что-нибудь от стресса? — женьшень и ромашка хорошо помогают, — задумчиво изрекает чонгук, — у тебя все хорошо, юнги? звучание собственного имени в очередной раз вырывает юнги из его напряженного, усталого состояния. просто так странно слышать свое имя без всяких -щи или «хенов». однако даже так он находит, что, как бы смущающе ни было это признавать, но ему нравится. — я в порядке, просто немного устал. в последнее время работа сильно меня выматывает. какое-то время чонгук колеблется, прежде чем наконец спросить: — тебе нужно ехать к маме прямо сейчас? — что? — юнги почти забывает первоначальную «причину» своего пребывания здесь, но в последнюю секунду до него все же доходит, что имеет в виду чонгук. он неловко прокашливается, отрицательно качая головой. — думаю, нет. — что ж, я обычно так не поступаю, но… — в этот момент чонгук открывает дверцу стойки и выходит, доставая высокий стул откуда-то из-под множества листьев и винограда. он похлопывает по белой пластмассовой поверхности, прежде чем вернуться на свой собственный стул за стойкой. — садись. выглядишь так, будто сейчас упадешь. юнги в тупике. он не знает, что делать — уйти и продолжать ограничиваться парой бессмысленных слов с флористом, каждый раз придумывая новый предлог, чтобы прийти, или остаться и узнать, что будет? он облажается в любом случае, так что юнги откладывает букет и удобно усаживается на стуле. чонгук просит подождать пару секунд и затем возвращается с маленькой переносной плитой и чайником. он подключает плиту где-то за своей спиной, и та начинает медленно нагреваться. чайник, юнги замечает, уже наполнен водой, и чонгук тянется, чтобы взять что-то экзотическое из соседнего ящика. он достает заварочный чайник откуда-то из скрытого большим растением шкафа. все здесь выглядит старым, но хорошо сохранившимся, будто античным. чонгук кладет железную баночку с чаем и маленький чайник на стол. как только он открывает банку, по обонянию юнги ударяет странный специфический запах, и он заглядывает в баночку, разглядев маленькие желтые и белые засушенные цветы. — это хризантемы, — подсказывает чонгук, — я сделаю тебе чашку чая. — оу, ты…ты не должен, — юнги неловко чешет затылок, не зная, как сказать, что он не особый любитель чая, но чонгук уже достал две деревянные чашки и даже успел вскипятить чайник и заварить чай. он выглядит таким серьезным, что юнги не решается сказать что-либо, кроме тихого «спасибо», на что тот небрежно отмахивается. — я все равно собирался тоже выпить чай, так что подумал, почему бы и нет? к тому же, ты выглядишь реально уставшим, юнги. — моя мама бы убила меня, если бы увидела в таком состоянии, — шутливо произносит юнги, протирая глаза, — аах. прости. — за что ты просишь прощения? — за то, что доставляю тебе неудобства. чонгук проводит ладонями по маленькому заварному чайнику, наверняка из китая, с маленькими голубыми цветами внизу. он протягивает одну чашку юнги, забирая вторую себе. задрав рукава, чонгук аккуратно снимает вскипевший до идеальной температуры чайник и наливает оттуда воду в заварной чайничек. — дадим чаю пару минут, чтобы настояться, — чонгук закрывает чайник крышечкой, — позже я добавлю туда воды, чтобы он получился не слишком крепким. — это не проблема, я привык пить крепкий черный кофе практически постоянно. — кофе вредит твоему здоровью, юнги, — слабо отчитывает чонгук, — в нем слишком много кофеина, а ты так молод. это ужасно для твоего здоровья! он постоянно держит тебя бодрым и заставляет нервничать и дергаться. переизбыток кофеина всегда вреден. — разве в чае нет кофеина? — замечает юнги. он слышал что-то подобное от сокджина, чьи нравоучения всегда действовали юнги на нервы. с чонгуком же он не может найти в себе силы быть хоть каплю раздраженным. — в некоторых сортах, но не во всех. это один из таких чаев. мне рассказал об этом чае один хороший хен. он тайванец. спроси марка и скажи, что ты от меня, если захочешь сходить туда как-нибудь, хорошо? уверен, он сделает для тебя скидку. — сначала я посмотрю, насколько он хорош, — вежливо отмахивается юнги. он наблюдает за тем, как чонгук разливает чай. он выглядит спокойным, грациозным. чай переливается красивым темно-золотым сиянием в его деревянной чашке, а с концов поднимается пар. — я могу добавить несколько цветов, если ты захочешь более крепкий вкус, — чонгук достает из чайника один цветок и кладет его себе. выглядит очень красиво, как те чаи, что тебе подают в вегетарианских ресторанах. — я люблю покрепче. помогает мне сосредоточиться. юнги зачарованно смотрит, как чонгук аккуратно дует на свой чай, делая маленький глоток. он улыбается и показывает юнги сделать так же. — такое чувство, будто я должен делать это, как какой-то король из исторической дорамы, — замечает юнги, и чонгук смеется, вставая, чтобы промыть чайник. юнги тщательно следует его примеру и дует на свой чай. когда пар слегка слабеет, он делает глоток. к своему полному удивлению, он осознает, что ему нравится. чай не слишком горький — по факту, он даже немного сладковат — и он приятным теплом разливается по горлу, грея его изнутри и оставляя после себя приятное послевкусие. чонгук внимательно следит за выражением его лица и знающе улыбается, когда юнги делает еще один глоток. — вкусно, да? — да, — юнги прокашливается, заметив, что его голос звучит на октаву ниже обычного, — вау, я точно последую твоему совету и куплю это. — те сорта, что я упомянул раньше, лучше помогают от стресса. этот очень хорошо помогает при простуде. тебе стоит спросить марк-хена рассказать тебе больше, — чонгук касается пальцем одного из маленьких букетов, отложенных в сторону, — нехорошо испытывать столько стресса, когда ты так молод. юнги обводит пальцем край своей чашки. где-то в оранжерее слышится свист ветра. — спорим, ты младше меня. — мне двадцать два. в сентябре исполнится двадцать три. — мне недавно исполнилось двадцать семь, так что я тебе хен, — подтверждает юнги. он потягивается, слыша хруст в спине, и болезненно кривится, — боже, теперь я чувствую себя стариком. сидение весь день точно не идет мне на пользу. — чем ты занимаешься? — спрашивает чонгук, опираясь о стойку. он выглядит таким беззаботным. тишина магазина, звон китайских колокольчиков, трепет ресниц чонгука — все это заставляет юнги чувствовать, будто он в совсем другом мире, где время остановилось. возможно, дело в усыпляющей атмосфере, возможно, в выпитом чае, но юнги находит себя расслабленно откидывающимся на ближайшую стену. рядом с висящей на стене доской находится дверь, ведущая наверх, где, видимо, и живет чонгук. — я работаю преподавателем музыки в университете. — правда? это так интересно! намного лучше, чем просто, — на этих словах чонгук морщит нос, чтобы добавить своим словам больше эффекта, — какой-то флорист. — эй-эй, нет. послушай, я не знаю, заметил ли ты, но ты заставил меня чувствовать себя таким расслабленным. я не чувствовал такого много месяцев. может, даже больше. это место такое… — он признательно оглядывает магазин. — оно такое красочное и красивое. вырастить что-то очень трудно, и у тебя наверняка теплое сердце и талант к садоводству, раз ты смог держать все эти цветы живыми. это заставляет на лице чонгука расцвести слабую улыбку. уголки его губ дергаются вверх, а глаза образуют очаровательные полумесяцы. — не все было выращено здесь, — понизив голос до шепота, отвечает чонгук, — то есть, часть с оранжереей я вырастил сам, но некоторые цветы и виноград я заказываю из других мест. содержание растений очень дорого обходится. — могу только представить, — и это действительно так — у юнги есть ужасная способность убивать всю зелень. иронично, что судьба заставила его влюбиться именно во флориста. — знаешь, — начинает чонгук, нервно теребя пальцы, сомкнутые вокруг чашки. он говорит тише обычного и опускает взгляд на свой чай, — знаешь, я всегда хотел заниматься музыкой. я люблю петь. — правда? — это не кажется слишком уж неожиданным для юнги. все те пару раз, когда он был здесь, чонгук всегда напевал что-то про себя. ему хочется спросить, почему чонгук не последует за мечтой, но что-то во взгляде младшего заставляет его прикусить язык. — да, — он все же доверился. — я…у меня не было достаточно денег для колледжа, и хоть я и получал стипендию…это продлилось недолго. в итоге я взял перерыв для работы и больше не вернулся, — он колеблется секунду, — иногда я думаю…думаю, что бы случилось, если бы я вернулся. мне нравилось узнавать про растения, когда я был еще маленьким, и я часто помогал маме в саду в пусане. я пел им каждый день, думая, что так они вырастут больше. — уверен, так и есть, — выпаливает юнги, прежде чем успевает подумать о смысле своих слов, и моментально заливается румянцем. чтобы не ляпнуть ничего лишнего снова, он занимает себя чаем. чонгук либо проигнорировал его маленькое замечание, либо не заметил его, поскольку он лишь прикусывает губу и продолжает. — мне нравится моя жизнь сейчас, но иногда я просто…просто думаю, понимаешь? — да, — юнги вспоминает все те решения, что ему пришлось принять. его отец. андеграунд. сцена. — но я думаю…я думаю, нет смысла задерживаться на этом слишком долго. мысли о прошлом могут заставить тебя забыть, сколько всего ты можешь иметь в будущем. легкий ветер просачивается в магазин. юнги осознает, что окна открыты. он никогда не видел их, только потому, что никогда не поднимал взгляд. это приятный, легкий ветерок, будто мягкие поглаживания на щеке. — ты намного мудрее, чем представляешь себя, юнги-хен. — юнги мысленно передергивает от чонгукова «хен». однако он не может сказать, что разочарован это слышать. — нет, это просто… — он начинает неловко жестикулировать, как будто это может помочь. — просто какая-то чушь, о которой я думаю временами, наверное. когда мне нечем заняться или когда работа становится невыносимой. — ну, — чонгук закрывает жестяную баночку с хризантемами и медленно протягивает ее юнги, — ты всегда можешь прийти сюда. у меня не часто бывают постоянные посетители. возьми, я всегда могу купить еще. юнги замирает, внезапно, слыша то, как чонгук искренне рад общению с ним. у меня не часто бывают постоянные посетители. сколько людей выкраивают время, чтобы зайти в цветочный магазин? сколькие из них просто околачиваются рядом? он опускает взгляд на железную коробку в тонких пальцах чонгука, кладет ладонь на нее и аккуратно подталкивает обратно. — боюсь, я совсем не умею заваривать чай. думаю, я предпочту, если ты будешь готовить его для меня. чонгук секунду просто смотрит на него, затем медленно кивает. он забирает чай обратно и возвращает на полку в шкаф. чашка юнги пуста, и он чувствует умиротворенность. — тебе не стоит заставлять свою маму ждать, — внезапно отзывается чонгук, смахивая со стойки упавший лепесток, и кивает в сторону голубого букета, — если ты оставишь незабудки, то в итоге забудешь их. юнги кивает и коротко машет на прощание. когда он уходит, то видит, что чонгук вернулся к своим букетикам, одинокий человек в доме из растений и цветов. он действительно навещает свою маму, прерывая ее встречу с парочкой аджум. она оказывается очень счастлива видеть его и буквально влюбляется в цветы. тем временем аджумы не перестают повторять, какой из него хороший сын. юнги делает вдох и выдох и чувствует запах весны. / — в последнее время ты кажешься счастливее, хен, — замечает чимин, когда юнги обедает вместе с ним у него дома. сокджин тоже с ними, возится на кухне. и намджун в углу переписывается с кем-то. чимину нечем заняться, поэтому он достает юнги. — дело в вонсу? второе свидание вслепую. — он хороший друг, — отвечает юнги, — но он все еще не забыл того парня с работы. который натурал. чимин вздыхает. он выглядит разочарованным. — я должен был знать. прости, хен, я правда думал, что все получится. юнги улыбается. улыбка кажется какой-то непривычной на его лице, потому что у него такое ощущение, будто он не улыбался очень долго. в последнее время его лицевым мышцам приходится работать немного больше. юнги кладет руку на макушку чимина и говорит мягким голосом: — не волнуйся об этом, хорошо? я в порядке, прямо сейчас. я в порядке, — и это правда. чимин растерянно кивает и прикасается к своей макушке, где лежала до этого рука юнги, смотря вслед юнги, ушедшему на кухню за водой. если не вонсу причина счастья юнги, то кто? чимину хочется узнать. но всему свое время. / — это зеленый смесевой чай, — объясняет чонгук, разливая чай по чашкам. рукава его слишком большого свитера мило прикрывают пальцы. прежде чем юнги удается сделать что-то глупое, например, самому натянуть их наверх, чонгук откладывает заварной чайник. — он помогает от беспокойства и стресса. — мне понравился лавандовый чай, — признается юнги, — никогда не любил особо зеленый чай. только если в моти. кроме того, я попробовал тот странный латте с зеленым чаем, потому что его принес мне чимин, и это было ужасно. это заставляет чонгука смеяться. — попробуй этот, тебе понравится. я добавил туда немного меда. цветком дня в магазине чонгука стали обрезанные красные розы. в последнее время они довольно популярны, учитывая то, что на носу белый день. юнги не может выкинуть из головы картинку красных роз в волосах чонгука, хотя видел его в цветочном венке всего раз. но он все еще плетет их довольно часто — юнги наблюдал, как он сплетал вместе нарциссы и колокольчики, добавляя туда листья и изгибая ветки до тех пор, пока все это не превращалось в нечто прекрасное. он решил положить маленькие свечки в банки и расставить по всему магазину. «для удачи», утверждает младший, привязывая к баночкам талисман из ближайшего храма. юнги приходит достаточно часто, чтобы заиметь свой собственный стул и чашку для чая. чонгук знает, как он любит пить свой чай и какой его любимый цветок (гибискус, первый цветок, о котором рассказал чонгук, потому что он напоминает юнги об упорстве и надежности чонгука — вечности. конечно же, он никогда не расскажет об этом чонгуку), а юнги знает, что чонгук живет на втором этаже и проводит свои дни, заботясь о магазине, танцует, поет, ест и спит. у него на окне есть маленькая кормушка для птиц, и они часто прилетают туда. юнги еще не видел ее, но он постоянно слышит чириканье. — у меня намечается большой проект сегодня и на следующей неделе, — сообщает чонгук, проверяя что-то в своем списке, — через два месяца состоится свадьба, и жених купил здесь цветы перед первой встречей со своей будущей женой. так что они собираются купить цветы для свадьбы тут. юнги делает глоток своего чая. — ты помнишь его заказ? — мгм, — чонгук аккуратно касается пальцем лепестка розы, — белые розы, с розоватым оттенком в самом конце. мы встретились по поводу его предстоящей свадьбы, но я никогда не видел его настолько нервным — он сказал мне, что все его встречи проходили ужасно, пока он не купил у меня букет. тогда он случайно пролил на себя кофе, а его девушка оказалась с тортом на лице. они оба влюбились в неуклюжесть друг друга, — он мягко улыбается, — это одна из моих любимых историй. это произошло два года назад, и он пришел ко мне на следующий же день, чтобы поблагодарить. как будто я сделал что-то. слышится звон китайских колокольчиков. юнги иногда думает, что чонгук звучит точно так же. как шепот ветра. — думаю, ты сделал, — отвечает юнги, — в этом месте определенно есть нечто волшебное, — он не говорит, что дело в самом флористе, вдыхающем жизнь во все, к чему он прикасается. — я не думаю, что оно волшебное, — фыркает чонгук, и юнги хочет — безумно — показать ему, насколько он неправ. но то, что между ними сейчас, ощущается слишком ново, слишком хрупко. юнги не уверен. он не знает, что делать, не знает, что чонгук чувствует, хотя младший постоянно говорит об этом. он будто мираж, что юнги никак не может понять, но в то же время он словно морская вода. успокаивающий. стабильный. будто пульс. юнги не решается сделать что-то сейчас. — чай точно магический, — вместо этого отвечает старший, — я чувствую себя другим человеком. чонгук наливает ему еще. — отлично! тебе стоит прекратить пить столько кофе. он может и хорошо пахнет, но очень вредит твоему организму в больших количествах, — пока он продолжает говорить о плюсах и последствиях употребления большого количества кофеина, юнги не может заставить себя оторвать от него взгляд и перестать улыбаться. тепло расцветает в нем, будто букет одуванчиков, разливаясь внизу живота и обвивая ребра. чонгук постоянно носит огромные свитера и футболки, будто стараясь казаться меньше в этом огромном мире. он создает свой собственный мир и привлекает каждого в любое время. по ночам, он сияет в свете уходящего солнца, его глаза темные, будто небо, а улыбка — светящий маяк. он — это звезды, олицетворение мира, что вращается вокруг собственной оси. он и его магазинчик находятся будто вне времени, скрытый в золотом сиянии тысячи солнц. — что это, — спрашивает однажды юнги, указывая на обвивающие решетку цветы. раньше они были всего лишь растением. — лунные цветы. они раскрываются во время сумерек и снова закрываются ближе к полудню. они также бывают розовыми и голубыми. — белые красивые, — отвечает юнги, замечая закрытый белый бутон, — выглядят смущенными. — лунные цветы олицетворяют мистику и интригу, как и сама луна, — закончив записывать нужные дела в своей тетради, чонгук откидывается назад и потягивается с тихим удовлетворенным стоном, — ах, мне было это нужно. — тебе стоит сделать венок из них, — продолжает юнги, указывая на цветы. — из них? они такие хрупкие, боюсь, я их сломаю, — на секунду все затихает. — моя мама, она любила лунные цветы. — да? — да, — чонгук вздыхает, — самые красивые она клала в свою книгу и держала у себя в комнате. зимой, когда все цветы засыпали, она открывала книгу и водила пальцами по каждому цветку. мой хен никогда не был особо заинтересован в цветах, но я всегда считал, что она была будто не от мира сего, когда делала это. будто она была существом с другой планеты, скучающим по своему дому так сильно, что ей важен был каждый знакомый кусочек в мире, который был ей чужим. у юнги глоток застревает в горле. чонгук аккуратно берет один из цветов и откладывает в тень. от внезапной, практически гнетущей тишины, заставляющей сказать хоть что-то, юнги прокашливается и говорит: — знаешь, ты на самом деле такой же. чонгук переводит на него растерянный взгляд. — что? тоскующий по дому? — не от мира сего, — тихо поправляет юнги. / это должно было случиться однажды — чонгук и юнги остаются в магазине допоздна, разговаривая ни о чем, когда живот чонгука начинает урчать. в этот день у них было удивительно большое количество посетителей, судя по тому, что юнги видел в течение часа пребывания здесь. уже ближе к вечеру чонгук наконец откидывается на стену, тяжело вздыхая. он похлопывает себя по лбу, будто в качестве поддержки, и юнги смеется, находя жест безумно милым. затем звук урчания, достаточно громкий, что его можно было бы перепутать с жужжанием двигателя, наполняет комнату. юнги дергается. — это что, землетрясение? — нет, хен. это мой живот, — вспыхнув, отвечает чонгук. юнги невольно опускает взгляд вниз, где чонгук держит руку на своем животе. юнги видит только ее очертание под свитером, в этот раз пушистом и белом, с широкими рукавами и темными треугольниками на краях. — я ничего не ел, кроме завтрака, пришлось пропустить ланч, чтобы поговорить с организатором свадьбы по поводу цветов. — тебе стоило хотя бы купить что-нибудь из магазина, — ворчит юнги, по привычке накидывая куртку на себя, и спрыгивает со стула, — пошли. — к-куда? — заикаясь, произносит чонгук, смотря на него округленными в удивлении глазами. — ужинать, — отвечает юнги, — давай. на улице не так холодно, но ты точно не замерзнешь? — оу, д-да, — чонгук просыпается из своего странного ступора, — но, эм, хен, ты правда не обязан. — да ладно тебе, ты готовишь мне чай практически всю неделю, ты наверняка тратишь на эти чаи столько денег, — напоминает юнги, — позволь мне разок угостить тебя ужином. это справедливо. снимай свой фартук, я жду. чонгук не спорит, просто потому, что юнги говорит тем самым не терпящим аргументов тоном, и просто убирает ключи и телефон в карман. он выходит из-за стойки и просто стоит там в ожидании, пока юнги сделает что-то. юнги заставляет себя оторвать взгляд от его ног и, прокашлявшись, отвечает: — куда ты хочешь пойти? сначала они берут немного уличной еды, а затем заказывают манду, жареные и вареные. чонгук предпочитает вареные, а юнги жареные и большие, запихивая их себе в рот в один заход, пока младший смотрит на него комично округлившимися глазами. — я не знал, что какой-либо человек способен на такое, — чонгук драматично вздыхает, наблюдая с примесью восторга и отвращения, как юнги жует и проглатывает все за один раз. — у меня есть еще таланты, кроме музыки, — добавляет юнги, многозначительно поигрывая бровями. чонгук прыскает со смеху, заставляя остальных посетителей кидать на них странные взгляды, но ему плевать. есть что-то в чонгуке, в том, чтобы быть с ним и просто разговаривать, что заставляют юнги чувствовать себя снова семнадцатилетним и на вершине мира. — последний, — комментирует чонгук, когда оба смотрят на последнюю одинокую пельмешку на тарелке. — камень-ножницы-бумага? — предлагает юнги. он думает, что чонгук согласится, после чего последует эпичный матч, но вместо этого чонгук просто смотрит на него этим своим взглядом — глаза намеренно чуть больше, нижняя губа выпячена, пальцы мило барабанят по столу. сделав свой голос наигранно наивным, чонгук спрашивает: — можно я возьму его, хен? пожалуйста? и мозг юнги просто — перестает работать. пока он просто пялится на младшего округленными глазами, чувствуя, будто его сердце сейчас проломит грудную клетку, чонгук радостно крадет последнюю пельмешку, запихивая ее половину себе в рот. его щеки надуваются, как у хомяка, и он радостно доедает, прекрасно зная, что только что сделал. — так ты слаб к эгье, да, хен? — радостно сообщает чонгук. сидящий рядом с ними аджосси, что все это время выпивал со своим другом, фыркает и качает головой. когда юнги переводит на него взгляд, он отвечает понимающе: — эти милашки всегда берут верх над тобой. крепись, парень. — я… — юнги даже не в состоянии формировать слова. черт, ему нужна минута. — йа, чон чонгук! — ты угощаешь, хен, — отвечает чонгук все еще с полным ртом, — спасибо за еду! милашки всегда берут верх над тобой, с теплотой думает юнги. — это было так хорошо, — чонгук вздыхает, поглаживая себя по животу. юнги хочется сделать то же самое, просто потянуться и положить руку ему на плечи, прижимая к себе. он выглядит слишком худым. — хен, купи мне еще больше еды как-нибудь, пожалуйста. — вау, одна ночь, и ты уже полностью изменился, да? — внезапно чувствуя себя смелым, юнги щипает чонгука за щеку. — нет, просто ты знаешь все лучшие места, и я собираюсь воспользоваться этим, хорошо? — хорошо, — юнги совсем не против, — какая тогда твоя любимая еда? чонгук думает пару секунд. — пицца! я больше всего люблю пиццу. большую, с толстой корочкой и побольше сыра. — звучит ужасно вредно, — одобряюще отзывается юнги, — мне нравится. как-нибудь поедим пиццы. серьезно, если бы ты сказал что-то вроде овощного супа, я бы перестал с тобой общаться. — почему? овощной суп вкусный! — да, но он не может быть твоим любимым, — наигранно оскорбленно отвечает юнги, — твоей любимой едой должно быть что-то жирное и ужасно вредное, чтобы ты мог есть это, когда тебе грустно. вредная еда всегда заставляет чувствовать себя лучше. они гуляют по улицам сеула, так близко друг к другу, что их руки постоянно соприкасаются. чонгук мило хихикает. — тебе ли не знать, да, хен? — именно, спасибо большое, — радостный смех чонгука и тепло его тела делают юнги смелым. он щипает чонгука за нос, наблюдая, как тот прячет лицо в ладонях, прячась от его рук. юнги провожает его обратно до магазина. на улице уже ночь, и хотя город никогда не спит, когда юнги отправляет чонгука домой, он внезапно чувствует такую легкость в воздухе, будто чонгук привел их к остановке. младший машет пальцами на прощание и скрывается за дверью, что заставляет китайские колокольчики звенеть приятным воспоминанием в ушах юнги. дверь закрывается и все кажется эфемерным. наступит другой день. / — хмм, стой смирно, — сосредоточенно произносит чонгук. он старается правильно рассчитать размеры для очередного цветочного венка — в этот раз для класса пак чимина — и юнги угрюмо служит ему манекеном для этого. конечно же, он не признает, что ему нравится ощущение пальцев чонгука у себя в волосах. юнги смотрит на улицу сквозь окно, мысленно вздыхая, когда замечает оставленные тут и там в магазине визитки и маленькие открытки. он приходит сюда уже так давно, но все еще не узнал название магазина. — чонгук, — зовет юнги, смакуя чужим именем на языке. будто поэмой. чонгук мычит что-то нечленораздельное в ответ. — как называется это место? — ты приходишь сюда уже так долго, юнги-хен, как ты можешь не знать? — просто скажи, — ворчит юнги. он может буквально чувствовать снисходительную улыбку чонгука. — оно называется «garden of eden». как божественный сад на небесах. — как рай? — спрашивает юнги, уточняя. — да, — руки чонгука исчезают с его волос, но он все еще чувствует присутствие младшего за спиной, — как мой собственный кусочек рая. / однажды после занятий юнги приходит в магазинчик с гитарой за спиной. чонгук снова плетет венки, в этот раз для дня рождения одной маленькой девочки. ее мама попросила о парочке специфичных, а с остальными можно делать что угодно. — скажи любой цвет, — просит чонгук, доделывая венок в своих руках, — но только не голубой. — красный? — предлагает старший. — ты всегда говоришь красный, — фыркнув, бурчит чонгук, — выбери другой цвет. — мне нравится красный, — пожимает плечами юнги. — да, но они дети. я хочу сделать для них что-нибудь милое и нежное. — розовый? розовый ведь нежный, да? — юнги думает о румянце, что расцветает на щеках чонгука, на кончиках его ушей, об изгибе его ключиц. юнги нравится розовый. — наверное, — он слегка хмурится, — может, желтый? лютики! я сделаю с лютиками, у них даже название звучит мило. — для чего тогда нужен был я? — ворчит юнги. — поддержка, — улыбается чонгук. он возвращается к работе над цветами. юнги снимает гитару и откладывает в сторону, опираясь о стойку. — так что у нас сегодня? чонгук смотрит на него с озорными искорками во взгляде. он достает из-за спины знакомую длинную чашку и ставит напротив юнги. старший смотрит на светло-коричневую жидкость с маленькими шариками на дне чашки. — баббл ти? — мгм, — чонгук берет свой напиток, который розового цвета, и подталкивает в сторону юнги обычный. — мне нравится клубничный. сегодня я проходил мимо ларька одного аджосси, который мне очень нравится — он всегда покупает своей жене ромашки, — и он дал мне мой любимый вкус и один обычный чай бесплатно. такое ощущение, будто у чонгука есть склонность получать вещи бесплатно. мороженое, одежда, цветы от других людей, диски и многое другое. будто он магическим образом притягивает людей. — я не… — юнги вздыхает, — я не особо часто пью такое. чонгук делает глоток своего чая, прихватывая маленький шарик. юнги наблюдает, чувствуя внезапный жар при виде втянутых щек чонгука. младший отстраняется и причмокивает губами. — ну давай, хен, это не так плохо! обещаю. мой слаще. — конечно, твой слаще. ты ешь сахар ложками, — возмущенно отвечает юнги, игнорируя высунутый в ответ язык младшего. он забирает свой чай, стараясь не думать о том, что губы чонгука были на этой же трубочке всего пару секунд назад. когда он наклоняется, чонгук замечает его гитару. все его лицо буквально светлеет, добавляя яркости к падающим на него солнечным лучам, что заставляют его глаза светиться золотом. — юнги-хен, сыграй мне что-нибудь на гитаре! я хочу послушать твою музыку! юнги замирает на секунду. — хорошо, ладно, ты можешь, — медленно начинает старший, — но при одном условии: ты будешь петь. в этот раз замирает чонгук. он весь сжимается, и юнги практически сожалеет о собственных словах, если бы не огонек надежды в глазах младшего. — ах, хен, — смущенно начинает чонгук, — я не пел очень долгое время, я не знаю, как хорошо у меня получится, или знаем ли мы вообще одни и те же песни… — я сыграю что-нибудь популярное, — успокаивает юнги. и он не врет — юнги честно собирается сыграть какую-нибудь поп-песню, которую крутят буквально везде, когда в голове всплывает любопытная мысль. он помнит одну из песен в телефоне чонгука, которую тот включал только в наушниках и тихо подпевал, когда думал, что юнги его не видит. он часто забывает о присутствии юнги, когда дело касается музыки. юнги помнит, как нашел эту песню и был впечатлен вкусом младшего в музыке. изящная, медленная, с тягучими битами и главной темой, заставляющей взлетать. юнги так понравилась эта песня, что он выучил ее полностью. медленно, он начинает играть первые ноты, наблюдая, как в глазах чонгука мелькает осознание. юнги играет первые аккорды, опираясь о стойку в маленьком цветочном магазинчике, что оживляет этот город, умоляя мальчика с текущей по венам жизнью спеть, чтобы помочь цветам расти. он играет и играет, низко подпевая на фоне. юнги не так хорош в пении, но он хорош в музыке. чонгук пододвигается чуть ближе к нему, достаточно близко, что, не будь между ними стойки, они бы опирались друг на друга. запах сладости и энергии запутывается в его волосах и линиях в ладонях. медленно, чонгук начинает петь. его пение похоже на то, как он разговаривает — мелодично, плавно, мечтательно. он сам как мечта, барабанит пальцами по поверхности стойки и кладет цветы в чай юнги. он не смотрит на гитару юнги, пока поет, не смотрит на небо или на пол или на свои пальцы. он смотрит на юнги. и юнги смотрит в ответ. он никогда не осознавал, насколько большим, чем просто милый, был чонгук. конечно, у него есть эта очаровательная маленькая улыбка и этот милый нос, но он всегда был просто — милым. чонгук, который смотрит на него сейчас — открыто, беззащитно, будто юнги сможет пробраться сквозь него и узнать, кто он и что цветет у него в сердце — чонгук, который смотрит на него сейчас, красивый. это не та красота, как у природы вокруг них — не эстетичная красота, которую замечает юнги. он красив в своем счастье, наивности, остроумии, в своем желании дотянуться до юнги и никогда не отпускать. он красивый, потому что готовит для юнги чай и отвлекает его в те моменты, когда ему не нужно отвлечение, и говорит об истории роз и позволяет юнги быть юнги. он красивый, потому что юнги любит его, и ничего больше не может быть более притягательным. последние аккорды раздаются эхом от стен оранжереи. чонгук отводит взгляд и выглядит так, будто его схватили за горло. — жалко, что ты никогда так и не вернулся. — да? — чонгук опускает взгляд на свои пальцы. юнги хочется узнать, видел ли кто-нибудь мальчика в цветах. хочет узнать, были ли люди настолько очарованы жасмином, что не заметили реального сокровища за всем этим. — да, — он мягко касается ладони чонгука. юнги хочет поцеловать его, но не делает этого. — мой отец, когда он узнал, что я хочу учиться музыке, он выгнал меня из дома. это заставляет чонгука посмотреть на него, округлив глаза. странно. в его глазах мелькают прекраснейшие блики каштанового. как юнги не замечал этого раньше? — мне жаль, — он хмурится, опуская ладонь поверх руки юнги в сочувствии или, может быть, жалости. — не нужно, — отвечает юнги, будто эхо тех слов, что он повторяет всем уже столько лет, — как это в каком-либо смысле может быть твоей виной? ты ничего не сделал. тебя не было там, когда он выгнал меня. готов поспорить, ты был на первом году старшей школы, взволнованный и в нетерпении надеть свою новую школьную форму и пойти на торжественную церемонию. чонгук улыбается ему мягко, говоря о том, что юнги попал в точку. юнги ощущает струны гитары под пальцами. — мой отец, знаешь, он бизнесмен. он думает логически. его бизнес маленький, распространяется только в тэгу. но он хотел, чтобы я управлял семейным бизнесом, потому что мой хен собирался стать каким-то крутым государственным служащим. он чувствует, как его руку сжимают сильнее. — я не был тем, кем он хотел меня видеть, — он все еще слышит эту ссору в голове — слова, режущие будто ножом, захлопнувшаяся за ним дверь. осознание, что он наконец-то один в этом мире. как одиноко, безумно, необъяснимо одиноко он чувствовал себя тогда. — я никогда бы не смог стать. мне понадобилось время, чтобы понять это, потому что дети это не пустое место, которое можно заполнить. они уже раскрашены, чтобы мир их увидел, просто им требуется время, чтобы показать это. — и я, чонгук…я был так одинок. все эти годы, без родителей, без хена. неважно, что я делал, я всегда был так одинок, будто мир был пустым местом. и тогда…тогда моя мама связалась со мной три года назад. они с моим отцом расстались на какое-то время. она хотела увидеть меня. я был далеко столько времени, что практически забыл, как выглядело ее лицо. — сомневаюсь, что ты смог бы, — тихо отвечает чонгук, и юнги смотрит на него удивленно. — клянусь, я почти забыл. — я никогда не забуду, что чувствовал, когда открыл дверь, и она поцеловала меня в щеку. твое пение напоминает мне об этом. как будто я потерянный ребенок, которого наконец нашли. это не я люблю тебя, по крайне мере не открыто, но это ощущается именно так. сердце юнги бьется так бешено в его груди, будто вот-вот выпрыгнет. он не знает куда смотреть, ему одновременно и жарко, и холодно, во рту пересохло, а ребра будто раскрылись. когда он наконец набирается смелости, чтобы поднять взгляд на младшего, чонгук смотрит на него так необыкновенно. — знаешь, — начинает чонгук, нервно проходясь языком по кончику губ, — в тот день, когда ты пришел за букетом для своей мамы, ты сказал, что тебе одиноко. и что это нормально, — он проводит ладонью по лицу, и юнги осознает, что он смущен, — что однажды ты найдешь нужного человека. — да, так и есть, — слабо отзывается юнги, и чонгук избегает смотреть на него. он упорно продолжает смотреть на свои пальцы, свои ладони, рукава свитера. — для тебя нормально сейчас быть одиноким? — в его голосе звучит беспокойство. — думаешь, ты смог бы быть одиноким сейчас? юнги делает глубокий вдох и откладывает гитару в сторону, наклоняясь над стойкой, чтобы обхватить ладонью шею чонгука, проходясь пальцами по линии его челюсти. — не думаю, что я бы выдержал это, — выдыхает в паре сантиметров от лица младшего, — если бы остался один сейчас. когда он целует чонгука, это словно открытие. губы чонгука такие мягкие, теплые и податливые, и он жмется в ответ, сначала робко, затем сильнее, пока юнги не приходится слегка склонить голову, чтобы им было легче соединить свои губы в поцелуе. он слышит лишь дикое биение собственного сердца, звон китайских колокольчиков на ветру и весенний бриз. чонгук на вкус как исполнившиеся мечты, клубника и тапиока. его пальцы цепляются за рукав юнги, и старший целует сильнее и сильнее. они отстраняются. между ними остается лишь смешанное на двоих дыхание и затуманенные взгляды. чонгук отталкивает его лишь ради того, чтобы перепрыгнуть через стойку, оказавшись на той стороне и практически ложась на юнги, потому что, конечно же, он использует свою силу, чтобы сделать нечто подобное. юнги смеется, и чонгук хнычет обиженно: — не издевайся надо мной, юнги-хен… затем они оба прижимаются обратно, будто их тянет друг к другу невидимая нить. юнги не может отказать ему. чонгук теплый, живой и настоящий, тело прижатое к нему, он будто вдыхает в юнги жизнь. его губы на губах юнги. — я так долго хотел быть для тебя этим нужным человеком, юнги-хен. тем, кого ты так хотел найти. — не волнуйся, — юнги мягко проводит пальцем по его брови, — ты нашел меня сам. / солнечное утро, начало лета, и юнги заходит в маленький цветочный магазинчик с определенной целью. на нем надеты его лучшие порванные джинсы, рубашка и ботинки. на улице не так жарко, так что он оказывается приятно удивлен прохладе внутри. за стойкой стоит парень в красном фартуке. на нем огромный свитер, металлические колечки в ушах и милая улыбка с передними выпирающими зубами. он не замечает юнги сначала, слишком занятый записями в своей тетради. юнги улыбается и стучит пальцами по стойке в ожидании, когда на него обратят внимание. — здравствуйте! я бы хотел купить букет цветов, пожалуйста. средний. — хорошо, — парень, которого зовут чонгук, растерянно вынимает наушники, — какие цветы и для чего? — незабудки и красный гибискус, пожалуйста, — юнги напевает что-то под нос и смотрит в окно, на город, где время бежит полным ходом. чонгук покорно подготавливает для него букет, все это время растерянно хмурясь. когда он заканчивает, у него в руках оказывается прекрасный букет с контрастными красными и голубыми цветами. юнги просит открытку, чтобы сделать записку. — что ты хочешь, чтобы я написал на ней? — спрашивает чонгук, выглядя с каждой секундой все более растерянным, — для твоей мамы, может? — нет, — юнги останавливает его, — я сам напишу, если можно. — ах, конечно, — чонгук неуверенно протягивает ему ручку. скрыв открытку от глаз чонгука, он аккуратно выводит большими буквами «ты пойдешь со мной на свидание?» и быстро платит, хватая карточку и направляясь к выходу, оставив чонгука выглядеть так, будто по его магазину прошелся торнадо. снаружи, юнги достает два билета в кино и кладет их в букет вместе с запиской, прежде чем спрятать тот у себя за спиной. он разворачивается на сто восемьдесят градусов и направляется прямо к чонгуку. к этому моменту младший выглядит так, будто сдался уже пытаться понять, что происходит, и решил просто подыграть. — снова здравствуйте. — привет, — начинает юнги. он достает букет из-за спины, лично упакованный и подготовленный самим чонгуком пару минут назад. в этот раз оттуда торчит записка и два билета. — это тебе. чонгук забирает цветы с маленькой глупой улыбкой на лице. он проводит пальцами по открытке, выглядя так, будто изо всех сил старается не засмеяться. это заставляет юнги буквально светиться изнутри. — спасибо. мне никогда раньше не дарили цветов. — никогда не поздно начать, — отвечает юнги, — так ты пойдешь со мной на свидание? — мне нужно подумать, — серьезно отвечает чонгук, дразня, но юнги все равно усаживается на свой стул прямо рядом со стойкой. он готов ждать столько, сколько потребуется.