Игры разума

       - Ну что, Фёдоров, ваш час настал, - торжественно объявил невысокий темноволосый мужчина с аккуратной щетиной и вручил своему подопечному увесистую стопку с какими-то бумагами. - Вы в нашем отделе совсем недавно, но уверен, что уже устали от бесконечных отчетов и жаждите настоящей работы.       Мужчина сел в свое большое кожаное кресло, скрестил руки в замок над столом, приготовившись объяснять молодому агенту Мирону Фёдорову, чем тому придется заниматься ближайшее время. В кабинете было весьма душно, от чего начинала болеть голова, а способность сосредоточиться на восприятии важной информации исчезала. Тем не менее, Мирону пришлось собраться, ведь ему предстояло впервые вести дело в качестве следователя ФСБ.        - Итак, Мирон Янович, коллегиально было принято решение, отдать вам дело №28. Речь идёт о серийном маньяке, который находится у нас под стражей уже несколько лет. Случилось так, что по решению последнего суда, он приговорён к смертной казни. Не так давно у него появился последователь. Ещё ни один агент так и не смог вытянуть из заключенного, кто этот человек или хоть какие-то указания на него, поэтому мы решили дать шанс вам. Нам кажется, что такая новая кровь, как вы, - на этом моменте он чуть нахмурился, задумавшись над двусмысленностью выбранного выражения, а затем продолжил, - может пролить свет на это дело. Ах, да! Этого чел… - начальник запнулся, понимая, что слово «человек» в данном случае неприменимо, - этого психопата зовут Иван Евстигнеев, также известный как Рудбой.       Пока Мирон внимательно слушал речь своего шефа, внутри у него всё кипело и рвалось наружу, ибо желание приступить к работе возрастало с каждой секундой. Рвение было настолько сильным, что даже смогло отвлечь молодого человека от давящей духоты и от вызванной ею стреляющей в виски головной боли.        — Илья Владимирович, когда я смогу пообщаться с Иваном?        — Вот, такой настрой мне нравится! – бодро воскликнул начальник, но в его голосе послышалась едва заметная нотка сомнения и испуга, но Фёдоров даже не обратил на это внимания. – Через несколько часов подъедет судмедэксперт Евгения, которая предоставит дополнительную информацию о деле. А пока, почему бы вам не ознакомиться с теми данными, что представлены в документах? Кстати, среди бумаг должно быть ваше разрешение на допуск к полной информации об «объекте», - Илья сделал в воздухе невидимые кавычки и выдавил из себя лёгкую улыбку.        — Да, пожалуй, этим и займусь. Могу я открыть окно, а то уж больно здесь душно?        — Да, конечно! Вы можете побыть тут до приезда Евгении, а я пока отойду ненадолго, - договорив последние слова, мужчина быстро скрылся за дверью, захватив с собой небольшой коричневый дипломат.        - Ну что ж, посмотрим… - вслух проговорил Мирон и начал раскладывать бумаги на столе. ДЕЛО №28 ЕВСТИГНЕЕВ ИВАН ИГОРЕВИЧ (ОСОБО ОПАСНЕН) ЧИСЛО УБИЙСТВ: 12 ЗАКЛЮЧЕН ПОД СТРАЖУ НА ВРЕМЯ СЛЕДСТВИЯ       Далее следовало детальное описание криминальной истории Ивана, характера совершенных им преступлений и особенностей поведения.       Чтобы внимательно ознакомиться со всем этим и сделать необходимые записи, Фёдорову потребовалось около часа. После этого он решил выпить чашку крепкого эспрессо. Он собрал все документы со стола и вышел из кабинета в коридор, обводя взглядом всё вокруг в поисках автомата с кофе.       Когда желанный напиток уже был в руке, молодой агент направился в переговорную, где должна была состоятся его встреча с Евгенией. По дороге Фёдоров ловил на себе насмешливые и в тоже время обеспокоенные взгляды коллег, что не могло не смутить его. Вдруг он начал ощущать внутри какое-то неприятное чувство. Это было уже не неистовое рвение к работе, это было нечто похожее на волнение. Казалось бы, это вполне нормальное чувство, ведь когда ты проходишь через что-то впервые, всегда очень волнительно. Но тут было что-то другое.       Усевшись поудобнее на стуле и освободившись от документов, Мирон сделал глоток обжигающего, но в тоже время вкусного кофе. Буквально через несколько минут в помещение зашла молодая девушка, на вид чуть младше Фёдорова; она была одета в зауженные черные брюки, белую рубашку и темно-серый пиджак, одной рукой она держала небольшую зелёную папку; у неё были светло-русые волосы остриженные под каре, что придавало её образу более строгий вид.        — Мирон Янович, правильно? – спешно спросила девушка и, не дожидаясь ответа, начала рыться в собственных бумагах.        — Да, а вы, я так понимаю, Евгения.        — Именно, - ответила молодая особа, - Евгения Муродшоева - эксперт в области судебной медицинской экспертизы, а также ваш помощник в деле Ивана. Вы сможете обращаться ко мне по любому вопросу, и я постараюсь вам помочь, - отчеканила Женя, не поднимая на Мирона глаз и продолжая что-то усердно искать в своей зелёной папке. – Да что ж такое, где же оно…        — Простите, но что вы ищите? – не удержался молодой следователь и попытался заглянуть в эту загадочную папку издалека, при этом вытягивая шею вперёд.        — Сейчас… секундочку… а, вот, все, нашла, - девушка достала небольшую изрядно помятую бумажку и протянула её Мирону. – Это страница, как я предполагаю, из личного дневника последователя.       Фёдоров взял лист, разгладил его на столе и принялся читать содержание: «Говорят, у каждого из нас есть выбор, каждый сам властитель собственной жизни, но я не согласен с этим, и ОН тоже был с этим не согласен, и я собираюсь показать всем, что человек слишком простое и безвольное существо, которое можно заставить …» (на этом бумага обрывается вместе с содержанием послания)        — Мы нашли это на месте последнего преступления, - уточнила Женя, а затем положила перед Мироном отчёты по делу. – Здесь вся известная информация о последователе, добытая нами в ходе расследования.        — Хорошо, я понял.        —Так, - девушка посмотрела на наручные часы, - у вас будет около получаса на первую беседу с Иваном, поэтому нам надо немного поторопиться.       Евгения сгребла все документы, жестом показала Мирону в сторону двери и сама направилась к выходу. Агент последовал за ней, попутно захлопнув дверь переговорной. Лифт спустил их на первый этаж здания, а затем по лестнице преодолели ещё несколько пролетов вниз. Мирон и Женя оказались на минус третьем уровне, где парень никогда не был, но знал, что именно здесь держат самых опасных преступников. Они подошли к решетчатой двери, рядом с которой стоял бугай-охранник, у которого на поясе висела большая кобура и дубинка. Столкнуться с таким в тёмной подворотне никому не пожелаешь, подумал Мирон.        - Итак, слушайте меня внимательно, чтобы все прошло хорошо и без инцидентов. Вы сейчас пойдете без меня. Камера Рудбоя находится в самом конце, за поворотом. Чтобы туда попасть, нужно открыть железную дверь, - девушка протянула агенту небольшую связку ключей и указала на нужный, - далее вы попадете в комнату, поделённую огромным стеклом на две зоны (стекло пуленепробиваемое, так что не переживайте). В одной находится он, в другой будете вы. Если вдруг что-то пойдет не так, вот вам рация, и тогда через несколько секунд придёт Виктор, - Женя рукой представила охранника, - ах да, ещё одно. К стеклу близко не подходите и ничего ему не передавайте – все ради вашей же безопасности. Так, ну вроде все сказала, можете идти. Повторю: у вас всего пятнадцать минут на первый раз. Я буду ждать вас здесь. Удачи!       Перед Мироном открылась дверь из металлических прутьев, и он оказался в весьма темном коридоре, где были жуткие старые кирпичные стены, на которых виднелись подтеки воды, тем не менее запаха затхлости и сырости не было. В груди как-то неспокойно билось сердце, а во рту пересохло.       «Так, блять, Фёдоров, соберись и успокойся, взрослый мужик же», - убеждал себя Мирон. В голове было множество разных сюжетов предстоящей беседы, но не один не был, по мнению самого агента, подходящим.       Наконец он дошел до нужного поворота: перед ним была обещанная Женей железная дверь. Мирон вставил в замочную скважину ключ и повернул три раза, затем отпер засов и вошёл в камеру заключённого.       В глаза ударил яркий свет, и следователь машинально зажмурился, но через несколько секунд уже смог разглядеть помещение, в котором оказался. Большая светлая комната, как и сказала Женя, поделена на две части. Стены были выкрашены в белый, слегка желтоватый оттенок, что напоминало больничную палату, единственным отличием, пожалуй, было отсутствие запаха лекарств. Кстати, о запахе. В камере ничем не пахло: ни сыростью, ни грязью, ни пылью, ни даже мерзкой едой, которую подают заключённым. В трёх шагах от огромной стеклянной стены, в которой было сделано несколько маленьких отверстий круглой формы для воздуха, стоял стул, видимо, он предназначался Мирону. За самим стеклом виднелась некая импровизация комнаты, где стояла кровать, на стене висело маленькое треснутое зеркало, под которым находилась раковина, чуть дальше стоял стол, заваленный книгами, а рядом старенький табурет. Иван, одетый в комбинезон оранжевого цвета с нашивкой номера заключённого справа на груди, лежал, закинув руки за голову, на своей кровати и даже не шевельнулся, когда зашёл Фёдоров.       Мирон сел на стул, посмотрел на часы и решил потревожить царившую здесь тишину своим низким, но бархатистым и слегка хриплым голосом:        — Здравствуйте, Иван, - очень уверенно и размеренно начал агент, пытаясь привлечь внимание заключённого, - меня зовут…        - Фёдоров Мирон Янович, знаю-знаю, - перебил Евстигнеев, даже не открывая глаза и не меняя положения.        — Прекрасно, раз знакомиться не пришлось, перейдем сразу к вопросам, - Мирон начал искать среди документов свой примерной план беседы.        — Мирон Янович, уберите свои бумажки, давайте мы с вами просто поговорим, например, о том как вы неаккуратно пили сегодня кофе.       Следователь тут же посмотрел на свою рубашку и увидел два маленьких темных пятна. Замечание очень изумило его, ведь Иван даже глаза-то не открывал, тем не менее, постарался направить беседу в нужное себе самому русло.        — Расскажите, зачем вы убили тех людей?        — Ну, - обиженно и разочарованно начал Иван и поднялся с кровати, приняв позу лотоса, - и вы туда же. Что ж у вас, агентов-хуентов, вопросы такие одинаковые и примитивные. Так, давайте все же вернёмся к вашей рубашке, по ней видно, что у вас даже спутницы нет.        — Выбор жертв был случайным или вы следовали определенному плану? – гнул свою линию Фёдоров, старательно игнорируя колкие выпады преступника.        — Я вижу вы у нас прям кремень, весь такой правильный, от инструкций не отходите… вы, новенькие, всегда такие поначалу, а потом… - Евстигнеев запнулся и начал пристально глядеть на агента.       Мирон занервничал и закусил губу, понимая, что перед ним весьма непростой случай и наладить с этим человеком разговор будет трудно.        — Ну давайте отвлечемся от меня и вы все-таки ответите мне.        — Хм… предлагаю вам игру: я отвечаю на один ваш вопрос, а затем вы отвечаете на один мой, - в глазах у Ивана блеснул огонек азарта, который уловил и агент. Мирон, впитав его в себя, ответил:        — Ну что ж, хорошо, давайте попробуем. Мой вопрос остается прежним: зачем вы убили тех людей?        — Хотел проверить одну из своих теорий, - легко и непринужденно ответил заключенный и, встав с кровати, начал ходить по своей маленькой комнатке.        — Какую теорию?        — Так, дружище, сейчас моя очередь, а значит, вы отвечаете на мой вопрос.        — Хорошо, я вас слушаю, - скрепя зубами, ответил Мирон и, опершись локтями на колени, внимательно разглядывал двигающуюся в нескольких метрах от него фигуру.        — Таак, - задумался Иван и, театрально изогнув одну бровь, хитрым прищуром посмотрел на своего собеседника, - расскажите мне, Мирон Янович, что самое дорогое есть в вашей жизни?       Евстигнеев перестал ходить. Он остановился на одном месте, повернулся и упёрся двумя руками о стекло, вызывающе буравя взглядом озадаченного следователя. Фёдоров знал: преступник очень тонкий психолог и с каждым ответом на его вопросы, Мирон понимал, что всё больше оголяет свою душу, которой можно будет легко управлять, но делать было нечего, нужно отвечать:        — Наверное… моя жизнь, - задумчиво ответил агент.        — Очень хорошо, Мирон Янович, очень хорошо, - сказал Иван и лукаво усмехнулся. – Теперь ваша очередь.       Фёдоров посмотрел на часы и понял, что времени совсем не осталось.        — Вижу, наша с вами беседа подошла к концу, ну что ж, буду ждать вас в гости вновь, - хитро ответил Евстигнеев, облизнул сухие губы и расплылся в довольной улыбке.