В моем конце - ты мое начало

      — Джей, — тихо звала я его, пытаясь разбудить, — Джей, — снова шептала я.       — Тише, тише, — проговорил сонным голосом Джей и ближе прижал меня к себе, думая, что мне приснился ночной кошмар.       — Джей, что с руками? — тихо спросила я, осторожно проведя рукой по разбитым костяшкам Джокера.       Поняв в чем дело, Джокер сразу проснулся, быстро соображая, что ему ответить.       — Джей? — переспросила я, увидев, как он открыл глаза.       — Ерунда, — ответил Джокер, посмотрев мне в глаза, — так подрался, — легко ответил Джокер, нежно проведя рукой по моим волосам, — как ты?       Я ничего не ответила, мягко улыбнувшись ему. Джокер в ответ кивнул головой и снова закрыл глаза.       — Нужно обработать, — я так и держала одну его руку, — сейчас приду.       Я встала с кровати и побежала в ванную, открывая ящик над раковиной. Достав аптечку, я быстро вернулась обратно к Джокеру. Осторожно обработав раны на его руках, я захлопнула аптечку и спросила Джокера:       — Когда ты вернулся? Похоже я уже спала.       Джокер немного улыбнулся и открыл глаза. Привстав на кровати, Джокер притянул меня к себе, обнимая за талию.       — Под утро, — ответил он.       — Понятно, — ответила я.       Джокер вопросительно приподнял одну бровь.       — И не спросишь, чем я занимался всю ночь? — вопросительно спросил он.       — Не-а, — ответила я, — ты же все равно не скажешь правду, — я улыбнулась Джею.       — Не скажу всю правду, — закончил он, вставая с кровати.       — Нужно съездить к Михаилу, — сказала я, посмотрев на Джокера.       — Тебе не нужно пока выходить из дома.       — Я не буду прятаться всю жизнь, — ответила я.       — Но придётся, и ты знаешь это.       Я закрыла глаза, ничего не отвечая. Пока Джокер медленно надевал брюки.       — Анна, — Джокер присел передо мной, — Анна? — снова позвал он меня, и я открыла глаза.       — Михаил был готов отдать жизнь за меня. И если, если… — у меня покатились слёзы.       Михаил так и не пришёл в себя. Он все ещё находился в палате интенсивной терапии, а врачи ничего точного не могли сказать о его состоянии. С каждым днём его показатели ухудшались, ему становилось только хуже.       А Джокера одно его имя, особенно произнесенное со слезами Анны, выносило все мозги. Он ненавидел Михаила. И, конечно, из-за их сильной привязанности друг к другу. Он знал, если они с Анной расстанутся, Михаил точно не будет стоять в стороне.       Но он не мог его убить. Ни своими руками, ни чужими. Анна бы догадалась, и навсегда бы покончила с ним.       И теперь. Когда этот Михаил лежал без сознания в больнице, доживая последние деньки, Джокер не горевал, он был безумно рад, что навсегда избавится от него. И каждый звонок из больницы, который приносил все более плохие новости, наоборот успокаивал Джокера.       Самое ужасное, он понимал, что сам во всем виноват. Это он выбрал его в качестве охранника Анны. Затем снова он приказал ему жить с ней, когда они расставались на пол года. Он даже не думал, что все так повернётся в итоге. Что Михаил будет постоянно смотреть на неё влюблёнными глазами, даже когда сам Джокер был рядом с ней. Что будет о ней постоянно заботиться, делая намного больше того, что входило в его обязанности. Джокер даже не мог с точностью ответить, на кого работает этот мужик. На Джокера или на Анну.       Хотя Джокер и не думал, что все так повернётся и с Анной. Он думал далеко не об этом, когда вытаскивал её из Аркхэма. Временами он совершенно не понимал, как так получилось, что они сошлись. Но когда он переводил взгляд на мирно спящую Анну на его плече, он уже не мог представить на ее месте кого-то другого. Ни одну женщину он не хотел так сильно, как хотел свою хорошую девочку, которая постоянно мило улыбалась ему и переживала о всяких мелочах, в то время как он хладнокровно убивал людей.       — Я потеряла ребенка, и если ещё и Михаила… — через слёзы говорила я, а Джокер резко вынырнул из своих мыслей, посмотрев мне в глаза.       Ему нечего было на это ответить. Он только мог обнимать меня, медленно поглаживая меня по спине. А я постепенно успокаивалась в его руках.       — Привет, — тихо сказала я Динчику, вбежавшему в комнату.       Увидев нас с Джеем, собака бесцеремонно бросилась ко мне на колени, заставляя Джокера отпустить меня.       — Ты проголодался? — спросила я у собаки, поглаживая ее по шерстке.       Собака радостно завиляла хвостом и повалилась на спину, дергая лапками.       — Почему ты его так назвала? — спросил Джокер, все ещё недолюбливая пса.       И тут я зависла, начиная глупо улыбаться. Ну не скажешь же, что в честь Дина Винчестера из «Сверхъестественное».       Засмеявшись, я посмотрела на Джея. Он был какой-то хмурый.       — Дин Паласки? — через зубы спросил он.       — Чего? — в непонятках спросила я.       «Откуда он вообще его знает?»       И тут я вспомнила: клуб, Харли на его коленях и моя фраза, что между нами много общего и даже один мужчина. Тогда я и сказала, что нам нравился в колледже Дин Паласки. Но я даже и не вспомнила об этом, когда давала имя собаке. Да я вообще о нем много лет не вспоминала, исключая этот случай в клубе.       — Нет, — ответила я ожидающему Джокеру.       Джокер внимательно смотрел на собаку, делая недовольное лицо.       — Не в честь его?       — Ты же была «влюблена» (Джокер сделал руками ковычки на этом слове) в него.       — Я была влюблена только в тебя, — спокойно ответила я, продолжая поглаживать Динчика, который уже засыпал на моих коленях.       Кончики губ Джокера дрогнули на секунду.       — Ты же был моим первым мужчиной. Первым во всем, — шепотом сказала я, — или ты забыл?       — Я никогда этого не забывал.       — Ты был у кого-нибудь первым, кроме меня? — с вызовом спросила я.       Джокер ничего не ответил, и я поняла, что значит его молчание.       «Конечно, был»       Я и сама могла догадаться.       — У Селины? — произнесла я ненавистное имя.       Наверное, такое же ненавистное, как имя Михаила для Джокера.       — Только с тобой это было важным, — закончил он, поднимаясь с кровати и направляясь в гардеробную комнату, чтобы до конца одеться.       Я посмотрела ему вслед, все равно начиная улыбаться.       Аккуратно уложив Динчика на кровать, я пошла за Джокером.       Обняв его сзади, я уткнулась ему между лопаток, тихо сказав:       — Ты не представляешь, насколько это было важным для меня. Что ты мой первый мужчина, — от всего сердца сказала я, ощущая, как он обхватил мои ладони своими горячими руками.       — Я знаю, — ответил он свою любимую фразу, и мы вместе засмеялись.       Хоть на какое-то мгновение все стало как прежде между нами.       И я надеялась, что это продлится, как можно дольше.