Три случайности

*POV Уджин* Соен ушла, а я остался работать дальше. Наконец-то мы смогли хоть немного побыть вместе. Специально же не старался перед Чаном и подначивал его, чтобы он попросил Соен о помощи. Мой план, как не странно, сработал. Как же я рад был побыть с ней. Правда было немного страшно, когда она со злым лицом начала подходить ко мне, угрожая жестокой расправой. Меня огорошила просьба научить ее на гитаре играть. Я бы и рад, но это гиблое дело. Петь она не умеет совершенно. Закончил я сегодня довольно поздно, на улице уже сгустилась тьма ночи, даже самых запоздалых прохожих уже не было видно. Кое-как добравшись домой я сразу свалился спать, несмотря на дикий голод. Утро встретило меня солнечными лучами прямо в глаза и запахом чего-то горелого. Странно. У Соен обычно ничего не подгорало. Пройдя на кухню, я увидел суетившегося там Феликса, судорожно обмахивающего полотенцем во всю дымящуюся сковороду. — Извиняй, но яичница будет горелая, — посмотрев на меня, проговорил он, затем пробубнил себе под нос, — и где носит эту мелкую? Чтоб ее. Почему я должен этим заниматься? — А где Соен? — Да откуда мне знать? Судя по всему она не ночевала здесь сегодня, — и он вернулся к «приготовлению», если этот ритуал кремации можно было так назвать, куриных яиц, за что им такое наказание? Они ведь ни в чем не виноваты. Как это она не ночевала? Она же никуда вроде не собиралась, да и к кому она может пойти? Она же кроме нас не знает никого в этом огромном городе. Наверняка что-то случилось. Вот же блин. Где же она может быть? *** Черт, работа не идет совсем. Не могу перестать о ней думать. Вот куда она могла пойти? Она ведь просто в больницу собиралась. Где ее теперь искать? Надеюсь, она сегодня вернется, тогда уж я от нее не отстану. Я с ума сойду от переживаний, если не увижу ее. Я как мама, потерявшая ребенка в огромной толпе. Итак, подведем итоги дня. Репетиция прошла успешно, нужно еще немного подчистить некоторые места и будет замечательно. И вновь мои мысли вернулись к этой несносной девчонке. Точно, она же работала в той закусочной. Нужно туда наведаться. Авось повезет и что-нибудь да узнаю. *** Я подошел к ларьку и взял себе… Да не помню даже, что взял, просто наугад сказал что-то. Не это сейчас важно. Вдруг кто-то тронул меня за плечо. На меня смотрела добродушного лица женщина. И когда она успела выйти и подойти ко мне? Только что же стояла за прилавком. Магия. — Это ведь ты? — неуверенно поинтересовалась она, показывая какую-то фотографию, на ней сидели я, а рядом со мной с одного боку Феликс, с другого Чонин. Это же во время баттла между кампаниями! И когда она умудрилась ее сделать, нетрудно было догадаться откуда у этой женщины эта фотография. — Да, а зачем… — начал было фразу я, но меня перебили. — Держи, Соен просила передать этот конверт человеку с фотографии. Она сказала, что ты обязательно придешь, потому что будешь волноваться, — и она по-доброму, но горько улыбнулась. Я схватил этот конверт, словно он был спасательным кругом для утопающего, и покрутил его в руках, рассматривая. На нем значилось: «Не читай сам, прочитай это вместе с остальными.» Красивый почерк, прямо-таки каллиграфический. В голове зазвучал ее голос. Я уже так к нему привык… Я уже плохо помню как добрался до двери. Наверное, даже забыл поблагодарить хозякй ларька за конверт, который я всю дорогу сжимал в руках, боясь, что он рассыпится, растворится, исчезнет. Из большой комнаты слышался громкий смех ребят. Похоже, сегодня вечером решили отдохнуть. Как только они услышали, что я пришел сразу высыпали в коридор. Увидев мое лицо их улыбки мигом погасли. — Что-то случилось? — обеспокоенно поинтересовался Чан, подходя ближе ко мне, — Ты бледнее, чем лист бумаги. Я молча показал им чуть смятый коверт. И так же без единого слова прошел мимо них, сел на диван в большой комнате и стал распечатывать конверт. Руки слегка дрожали. Остальные столпились около дивана и с беспокойством наблюдали за всеми моими действиями. Наконец, я вытащил сложенные несколько раз два листка бумаги. — Читать? — спросил я у парней. — Давай лучше я, — проговорил лидер, забирая у меня листы и садясь рядом, начал читать. — Ну что ж, с чего бы начать… Впервые пишу что-то подобное, не представляю, как это вообще делать. Если вы читаете это письмо, значит я уже вряд ли нахожусь в Корее, скорее всего уже далеко от этих мест. Постараюсь кратко и по существу. Я сбежала, да. В больнице я случайно столкнулась с отцом и в общем он сказал, что снова упрячет меня туда, а если попытаюсь слинять, он найдет где и у кого я прячусь и всем укрывающим меня людям ой как не поздоровится. Так что это для ващей же безопасности. Простите, что пишу об этом. Наверное стоило рассказать об этом раньше, да? Не ищите меня, все равно не найдете, мы вряд ли теперь встретимся, поэтому хотелось бы всем написать пару слов. Что ж, начнем. В первую очередь Феликс, — как только он услышал свое имя, сразу встрепенулся и насторожился, — ты меня так бесишь, словами не передать. Вот честно, я бы тебя убила. Знаешь как обидно, когда тебя стебут за твой маленький рост? Я же не виновата. Говнюк. И почему ты всегда воруешь мои печеньки? Это мои вкусняшки и ты не имеешь на них никаких прав. Но в этот раз разрешаю. В шкафчике на кухне за коробкой с хлопьями остались мои самые любимые. Не позволь им пропасть. И не вздумай ни с кем делиться, я доверяю тебе мое сокровище. Смотри мне, — у парня потекли слезы и тот забормотал что-то о том, что он сам все съест, чтобы она не переживала, что он, конечно же, ни с кем не поделится и еще что-то о том, что она дура мелкая. — Далее Чонин. Ты просто прелесть, ну совсем как ребенок, такой милый. Я бы тебя оттаскала за твои щеки. Но только посмей снова дать слабину и отстать по танцам. Я зря что ли с вами столько работала? Вот уж, не подведи. Ты же понимаешь, что я узнаю о том, что ты отстал и придумаю такое наказание, что ты на всю жизнь запомнишь? Я предупредила, — макнэ уже плакал во всю, нисколечки не стесняясь и вытирая глаза рукавами кофты. — Сынмин, спасибо тебе за телефон. Что б я без тебя делала. И не разводи такой свинарник, у тебя каждый раз как Мамай прошелся, бардак жуткий. И ешь поаккуратнее, знаешь насколько тяжело отстирывать эти пятна? Приходится делать это руками, потому что машинка их не берет. Давно надо было тебя заставить тебя свои вещи постирать, — тот выслушал все молча, но на лице были написаны все эмоции, слова и не нужны были, все было ясно и без них. — Джисон, спасибо тебе за помощь. Я думаю ты понимаешь о чем я, неправда ли? Вот уж кого можно похвалить за чистоплотность, вещи все в идеальном состоянии. Молодец. А вот с готовкой полный… Не важно, никогда не подходи к плите, как и Феликс, прошу. Мне одного раза хватило, потом час не могла кастрюлю отмыть от приварившегося и горелого риса. Как можно было запороть варку риса?! — лицо парня ничего не выражало, он просто сидео и, казалось, ничего не видел и не слышал, просто уставился невидящим взглядом в никуда, а Чан тем временем, пытаясь побороть эмоции, судорожно вздохнув, продолжил читать. — Чанбин. После меня самый маленький человек из присутствующих. Не обижайся. Спасибо за то, что делился вещами, пока у меня не было своих. Они у тебя очень удобные и классные. Все время фотографировал меня с утра, а потом смеялся. Я даже не знала, что сплю в таких смешных позах. Я тебя колотила из-за этих фото, прости за это. Вот уж чудо. Весь из себя такой суровый, а на деле милый и пушистый. И рэпер, и поешь шикарно. Я в музыке, конечно, не бумбум, но даже мне это понятно. Шикарный голос, прекрасные способности, — парень сказал что-то вроде: «Не прошу, идиотка, хочешь извиниться так сделай это нормально» — а после надел калюшон чертон толстовки на голову и отвернулся, а Чан все продолжал, вот уж кто пытался держать эмоций, чтобы голос звучал ровно — Хенджин. Гаденыш, так и не дал мне те линзы померить. Обидно же, хотя на тебе они смотрелись шикарно просто. Тебе правда идёт. Но я все равно обижена, поэтому не буду ничего писать. Страдай. — Это мне сейчас обидно, ничего не написала, прости за линзы, хотя чего это я? Ты ведь этого уже не услышишь… — и он так и просидел с опущенной головой, расмышляя о чем-то своем, пока лидер не закончил читать. — И, наконец, Чан, — лидер напрягся, но продолжил. — Что ж ты творишь, придурок? Как можно большую часть работы взваливать на себя? Совсем уже что ли? Ты же всего лишь человек, одному же тяжело, так попроси других помочь. И даже не думай отмахиваться, прикрываясь тем, что ты лидер. И что с этого? Ну лидер ты, но ты все равно остаешься ЧЕ-ЛО-ВЕ-КОМ, вот как вообще так можно. Ты же помнишь, что должен мне желание? Так вот, не взваливай все на себя, попроси других помочь — это мое желание. Не исполнишь — придушу, — Чан прервался, пытаясь прийти в норму, чуть опустил голову, поэтому я забрал у него письмо и продолжил за него. — Боже, рука уже устала писать. Но я еще не закончила. Фух. Так, Уджин. За то, что отказался учить меня играть на гитаре — прощаю. Выучусь сама. Вы все еще увидите. Знаешь, а ты мне правда нравишься. Я знаю, что вы наверняка читаете это все вместе и мне ни капельки не стыдно. Не косячь с танцами, не нужно заставлять вашего лидера нервничать. Помогайте друг другу и дебютируйте все вместе. Будет как-то не очень радужно, если кого-то опять исключат. Я буду за вами наблюдать. Мысленно я с вами. Ах да, вынесите JYP мозг, чтобы он Минхо вернул. Вам же грустно без него, я же не слепая. Ходили как в воду опущенные. Разверните полностью конверт. Вы ведь не порвали его? Я так долго это рисовала, вы представить себе не можете. Вы же не думали, что я только танцевать горазда? P. S.: отодвиньте диван, там ваши подарки на Новый год. Выбирайте коробочку, которая больше понравится, потому что я так и не определилась кому какой. Я покрутил листы в руках. Похоже, это было все. Что она там про конверт говорила? Я огляделся в его поисках и заметил Чанбина с еще одним листком в руке. Его губы растянулись в горькой усмешке. — Смотрите, — сказал он, поворачивая лист к нам, на нем было и вправду нарисовано 9 человек: я и Соен сидели рядом, скрестив ноги по-турецки и держась за руки, переплетя пальцы, слева направо стояли: Сынмин, улыбаясь и показывая сердечки пальцами, Феликс, перекинув одну руку через плечо Сынмина, а второй показывая пальцами V, Хенджин с ехидным лицом облокотившись о голову Чанбина, который явно был не в восторге от такой наглости, Джисон, смешно надув щеки и показывая эгьё, Чонин, улыбаясь своей детской улыбкой, Чан одной рукой схватившись за щеку макнэ, а второй показывая V, держа эту руку около лба. Кто бы мог подумать, что рисунок, выполненный одним лишь простым карандашом, мог быть настолько красивым. Эта работа выглядела настолько живой, что ее можно было бы запросто спутать с фотографией. — Неужели она и правда сама это нарисовала? Я считаю это шедевром, — подал голос Хенджин. *** *POV Соен* Кажется, теперь я понимаю что такое НАСТОЯЩАЯ морская болезнь. Я думала помру там. Мне так плозо было. В жизни больше не поплыву на корабле. Америка кардинально отличается от Кореи. Было бы странно, не правда ли? Здесь люди ведут себя совершенно по-другому. Здесь очень веселая молодёжь. Правда вечером лучше одной не выходить — не стесняясь схватят какие-нибудь парни и утащат в темный переулок. Ну вы поняли зачем. Тут намного холоднее, теперь я понимаю, что имеют ввиду, когда говорят, что в Корее еще теплый климат. В первый день я побрела просто по городу, ища ночлег. Солнце было еще довольно высоко так что времени у меня еще валом было. Я даже издалека Статую Свободы видела. Она даже с такого расстояния огромной кажется, а вблизи тогда насколько она здоровая? Я уже порядком замерзла и подустала. И я решила зайти в какой-то музыкальный магазинчик. «Music world» гласило незатейливое название. Зайдя туда, мне сразу стало намного теплее ведь на улице достаточно холодно для меня. Все было выполнено в темно-синих, черных и кое-где проглядывался белый. С потолка лился мягкий свет. Также здесь находились самые разные инструменты. Разглядывать это все можно очень и очень долго. Внутри я увидела парня. Темноволосый, черноглазый, высокий, азиатской внешности. Он что-то усердно искал, копаясь в ящиках, на полочках и в каких-то коробочках, и, видимо, поэтому заметил меня не сразу. Я попыталась привлечь к себе внимание, подать хоть какие-то признаки своего нахождения здесь, но он, похоже, все также то ли специально не обратил внимания, то ли просто не заметил. — Эмм, простите… — обратилась я к нему, стараясь собрать в кучу все свои скудные знания английского. — Блин, как же это трудно, — а вот эту фразу я сказала на корейском вполголоса. И тут он обратил на меня внимание, перестал метаться по комнате, удивленно посмотрел на меня и на моем родном языке спросил. — Кореянка? — я кивнула, но очень удивилась, вот уж чего-чего, а такого я не ожидала. Ну хоть с ним смогу поговорить нормально, не думая по часу, как составить предложение так, чтобы тебя поняли в этой совершенно чужой мне стране. — Тебе кров что ли нужен? Задаром даже не надейся либо плати, либо работай. — Откуда ты… Вы… — Так ты бы пожила здесь столько сколько живу тут я. Можешь обращаться неформально, я не настолько старый, мне всего 25. Так что? — Денег нет, буду работать. А что делать-то надо? — Помогать мне с магазином по возможности и дома, если понадобится. — Эм, прости, д-дома? Мы жить вместе будем? — еще один неожиданный поворот, я чуть отступила назад. — Да не бойся ты так, — он рассмеялся, — я верен своей любимой женушке, она меня убьет, заведи я кого на стороне. Меня Самджун зовут, Сон Самджин, — он протянул руку для рукопожатия, мило улыбаясь. — Кан Соен, — я смело пожала ее. Через пару часов, когда я закончила мытье полов и полок в магазине. Мы пошли вдоль по улице. Они здесь были пошире и пооживленней, нежели в Корее. Непривычно. Цветные вывески светились чуть ли не на каждом шагу. Хоть и темно, но красиво ж блин. Мы добрались до дома и выглядел он достаточно прилично. Видимо в магазинчике дела шли достаточно неплохо. Нас встретила приятного вида девушка. Красивая, милая. Длинные прямые волосы цвета молочного шоколада и выразительные зеленые глаза. Не азиатской внешности, наверное местная. И судя по их разговору и некоторым словам, она спрашивала его обо мне, он же в свою очередь видимо рассказал кто я и откуда. В конце концов она мне мило улыбнулась и, полржив руки мне на плечи, повела вглубь дома. — Я Дженифер, но ты можешь называть меня Дженни, так, я думаю, тебе будет проще. Ну что, Соен, будешь есть? — А можно? — Конечно, — и снова ее прекрасная улыбка расцвела на лице. — А откуда ты так хорошо знаешь корейский? Ты явно не кореянка и произношение у тебя немного отличается. — У меня же муж на этом языке говорит. Я ради него выучмла корейский, а он ради меня английский. Вот такая вот любовь, — радостно поведала она мне. *** Вот так я работала и жила вместе с ними. Мы даже кавер-группу сколотили. Хотя это скорее было трио. В округе нас некоторые люди знали и когда мы выступали перед «Music world». Работа проходила так: я находила крутую музыку корейских групп, Самджин с Дженни переделывали под себя оранжировку, потом переводили песни на английский и записывали их, а после я додумывала, как можно обыграть танец, чтобы внести что-то свое, но и сохранить кое-что и из первоначального варианта. Моим сценическим именем было Ким Ён, Дженифер же звала себя Дженни, а Самджин называл себя Динх, что означало «вершина». Он нас подстебывал по поводу того, что он гораздо выше нас обеих. Похоже шутки про рост будут преследовать меня всю жизнь. Первое время я ревела каждую ночь. Мне очень хотелось вернуться в Корею, но я понимала, что нельзя. Но так хотелось наплевать на все и обнять их всех, да хотя бы просто увидеть. Но я ради их же безопасности ни с кем не связывалась, это так надрывало душу. Я просто была опустошена и разбита. Я, конечно, старалась этого не показывать и быть как можно более жизнерадостнее. Но Дженни оказалось очень непросто провести и в итоге я ей все рассказала, сопровождая свой рассказ горькими слезами, которые даже не думали кончаться. Но где-то через месяц я успокоилась, я смирилась с тем, что никогда их больше в живую не увижу. Я смотрела все трансляции ребят и каждый раз видя их лица в груди между ребер забиралась давящая и обжигающая изнутри боль. Казалось, она усиливалась при каждом моем вдохе. Ох как же я ревела и пепеживала, когда, смотря шоу, услышала, что исключили Феликса. Так хотелось их всех поколотить. И какова же была моя радость, когда их всех объединили вновь. И Минхо, и Феликс вернулись и парни дебютировали все вместе. Они молодцы. Я так ими горжусь. В одной из трансляций я заметила у них в общежитии на стене в синей рамочке свой рисунок. Значит мое послание до них все-таки дошло, значит я не ошиблась. Мне было одновременно радостно и грустно, ведь они не хотели выкидывать свои воспоминания обо мне. С одной стороны мне хотелось, чтобы они меня забыли, а с другой это было моим самым последним желанием. Как-то утром я проснулась, взглянула в зеркало и испугалась. Потерла глаза, думая, что может спросонья показалось. И давно ли это так? Сколько времени я в зеркало не смотрела? Я позвала Дженни и она уверила меня, что-либо у нас обеих глюки с утра пораньше, либо у меня и правда один глаз цвет поменял. В тот же день я побежала к врачу. — У вас ничего страшного мы не нашли. Видимо в вашем глазу была инфекция, с которой организм справился сам, но последствия остались. В вашем случае это осветление радужки. Это не смертельно, не переживайте. На зрение это никак не повлияет. Я ничего из сказанного врачом не поняла, ведь с английским у меня стало ненамного лучше, и успела уже надумать себе смертельных болезней, а Дженни слушала как-то слишком уж спокойно, но мне легче от этого ни капли не стало. — Не переживай ты, — рассмеялась она, когда мы вышли из кабинета, — он сказал, что ничего серьезного, из-за чего-то там, с чем твой организм благополучно справился, у тебя осветлилась радужка глаза и на этом все. Зрению ничто не угрожает. Каким же облегчением для меня были эти слова. Я уж думала, что пора искать себе уголок на кладбище. По дороге с больницы мы купили в аптеке повязку на глаз, чтобы люди лишний раз не пялились. Нынче не любят тех, кто не похож на других и это очень даже грустно. Как будто люди выбирают какими им родиться или вот как у меня. Ну я виновата что ли? Вечером, стоя перед зеркалом и разглядывая свое отражение. «Ну что ж, гулять так гулять» - подумала я и, завязав на затылке хвост, обрезала львиную долю волос, оставив совсем немного. Как только я их срезала как-то сразу легче стало, ведь мои волосы были ниже пояса, а теперь они стали немного выше плеч. Теперь я была готова оставить прошлое в прошлом, но не тут-то было...