Просто зажмурившись переступить черту

       Коннор колебался. Превосходный контроль над эмоциями не спасал мужчину.        Слегка сгорбившись, Коннор сложил шпилеобразно ладони и, не смотря на Алессу, отрешенным голосом произнёс.        — Я…я не могу, прости. Это противоречит моим инструкциям.        Глаза — зеркало души. И сейчас в его зеркале танцевал хоровод противоречивых чувств: сомнение, едва уловимая решимость, окутывающая тревога — все они кружились с ним в вальсе дождя. Напряжённые скулы, мечущийся взгляд — говорили девушке о той внутренней борьбе, которая сейчас бушевала на её глазах. Она разрывала.        Но Алесса проиграла. Пока проиграла.        — Я бы хотел рассказать, но не могу… — мужчина растерянно оправдывался перед самим собой. — Ведь это всего лишь ошибка, которую рано или поздно исправят.        Девушка ответила молчанием.        Тем временем погода, переключив виниловую пластинку, приступила к исполнению новой тревожной мелодии: к городу подкрадывался «Девятый вал». Даже в ночном небе можно было различить ту грань, где могучие каскады туч пожирали маленькие беспомощные огонёчки. В воздухе почувствовался аромат тревоги. Аромат ожидания.        — Алесса, — после долгого молчания всё же произнёс Коннор, от чего по телу девушки пробежала дрожь похожая на волнение, — скажи мне, как ты поняла, что это твоё место?        Она ожидала услышать что угодно, но на это Алесса точно не рассчитывала.        — Моё место? — удивлённо спросила в ответ.        — Именно.        — Разве в этом прогнившем насквозь мире можно найти себе место? — сказала она поежившись. — Особенно сейчас.        Девушка машинально потянулась за пачкой сигарет, но заметив на себе пристальный взгляд Коннора, одернула руку.        После того, как Алесса начала свою плачевную карьеру в дыре под названием «новостная газета», социальные вопросы встали поперёк горла в размерах вселенной, вызывая бешеное отвращение в связке с рефлекторной рвотой, словно несанкционированный набег мерзких насекомых в элитном итальянском ресторане в триумфальный день.        Если бы пять лет назад девушке сказали, что профессия журналиста — самая безвольная профессия в этом рехнувшемся месте, то она бы порылась в своем рюкзаке и, достав кольт, выпустила собеседнику мозги за безоговорочную ересь. Но теперь, успев заматереть в этом «Сицилийском озере Смерти», Алесса готова размозжить голову тому, кто будет убеждать её в обратном. Здесь ты был заложник цензуры. Цепным псом.        — Разве это не важно? — он смотрел на неё прищуренным взглядом. — Разве это не главное в человеческой жизни?        — А для чего? Что тебе это даст?        Она всегда считала, что философские рассуждения — это всего лишь удачно вбитые клином байки в социум для того, чтобы до отвала набивать безразмерные карманы психологам-психопатам. Они оправдывали твою ничтожность в этом мире тем, что скармливали убеждения, мол это не ты разлагающийся лентяй, не добившийся ничего в жизни, а просто мир отторгает тебя, ибо тут нет того самого хрустального трона в красных алмазах, заточенного именно под твою задницу.        — А как же найти себя? Свой смысл? — выведенный из хрупкого равновесия вопросом, Коннор не понимал, как она может так просто отвергать высокую значимость этих важных понятий.        — А разве себя можно потерять? Ты что телефон или ключи? — она быстро отбила его вопрос, как пролетающую мимо муху.        Но сегодня Коннору повезло — Алесса не искала пиньяту для вышибания сладостей для взрослых, к тому же она сама беспардонно ввязалась в столь странный разговор с незнакомцем. Поэтому озадаченный и не понимающий взгляд мужчины не заставил нажать на красную кнопку испепеления всего живого в радиусе пары миль.        — Ладно, смотри, — девушка понимала, что вопросная дуэль слегка затянулась, и, потирая виски, ответила, — нельзя потерять себя, ну это работает только с летальными исходами, но мы их сразу отметаем. Верно?        Коннор кивнул.        — Ты или есть, или нет, так же как и осознанность либо есть, либо нет. Нельзя, к примеру, нагадить на крыльцо соседа, а потом сказать, мол, я это сделал неосознанно, опять же тут есть сноска — свихнувшийся псих, к примеру.        Мужчина, не понимая, к чему клонит Алесса, вновь одарил её вопросительным взглядом. Но по тому, как ощутимо расслабилось его тело, она могла заметить, что его буря сбросила пару баллов по шкале Бофорта.        — Коннор, мы с тобой есть: материальные и осознанные. У каждого из нас есть свой долбанный «смысл», потому что мы всё ещё дышим, а значит, нам есть ради чего, — казалось, что она прилагала немалые усилия, чтобы не нагрубить своему собеседнику от того, что тот никак не мог дотянуться до банального смысла, лежащего на открытой ладони, — но пока ты будешь пытаться разобраться во всём этом дерьме, твоя жизнь пройдёт мимо. Разве оно стоит того? Задумайся, чёрт побери!        Нахмурив лоб, Коннор словно проводил в голове каскады сложнейших вычислений, открывая для себя новые парадигмы и перечёркивая те, на которых строился мир.        — Значит весь твой смысл в том, чтобы просто жить?        — Да ты схватываешь на лету! — иронично проронила девушка, вновь доставая сигарету.        Она не могла понять своих смешанных чувств, словно перед ней сидел ребёнок в облике мужчины, наивно веривший во всю эту ерунду, или же человек взращивающий в себе «Тибетского монаха», вставший на путь самоосмысления.        Небо вдалеке осветило вспышками зарниц, а в воздухе послышались первые глухие раскаты грома, запускающего отсчёт, но у Алессы ещё было в запасе время собрать воедино лежавший перед ней пазл.        — Это сложно, — он разговаривал сам с собой, активно жестикулируя руками, — слишком нетривиально, иррационально и не имеет чётких границ. Говорят одно, а подразумевают совершенно другое. Как же тогда понять, не доводя до многоуровневых рассуждений?        — Нелегко аналитикам даются философские науки, да? Чёрт, а я думала, что это у меня всё плохо с головой, — добавила она, разводя руками. — Но беру свои слова обратно — ты не просто странный, да ты у нас с левой резьбой, только без обид.        Мыслительные процессы на протяжении всего разговора не покидали мужчину ни на секунду. Даже когда он слушал Алессу, то параллельно его сознание блуждало в своём ветвистом лабиринте информации, жадно ища ответы на интересующие вопросы.        — Алесса, а если бы у меня существовала одна проблема, имеющая всего два логических решения, причём… — Коннор старался как можно осторожнее подбирать слова, — причём каждое из них активирует сложные цепочки последствий.        — Боже, у тебя в подвале лежит расчленённый труп, а теперь тебя начала долбать совесть, и ты думаешь пойти с повинной или нет? — с наигранным испугом девушка вскочила со скамейки и, схватившись за голову, начала пятиться.        — Нет, нет… — чуть приподнявшись с места, мужчина начал оправдываться, но увидев на лице Алессы едва заметную улыбку, утвердительно произнёс. — Ты шутишь.        Девушка могла поклясться, но впервые за весь вечер в глазах Коннора проскользнула улыбка, а кончики губ едва заметно изогнулись.        — Браво! — вернувшись на своё место, с довольным видом хлопала девушка и, открыв свой рюкзак, начала в нём что-то искать.          — Предположим, что… — мужчина на секунду задумался, — что у одного человека есть выбор — исполнять установленные в жёсткие рамки указания или же пойти против системы?        — Нашла! — довольно воскликнула Алесса и достала железную фляжку, на которой была нанесена гравировка в виде театральных трагических и комических масок.        Он осуждающе смотрел, как девушка, отщелкнув крышку, поднесла сосуд к губам.        — Коннор, ни слова! — возмущенно сказала Алесса, заметив его укоризненное выражение лица. — Даже не думай.        И, сделав большой глоток, поморщилась.        — Порой без этого, — указав на фляжку, — у меня идёт туго с объяснениями. Я бы предложила выпить, но что-то подсказывает, что ты уже и так под каким-то кайфом.        — Алкоголь не входит в список необходимых… — начал Коннор, но потом исправился, — спасибо, но я откажусь.        — Кто же ты, человек? Хотя, пожалуй, лучше продолжим, — она сделала ещё один глоток, после чего сказала, — опять же, смотри — если за тебя всё решили… Чёрт, да в этом есть свой плюс.        — Какой?        — Ноль ответственности. Ты же не виноват, что тот теоретик, обыгравший всё за тебя, полный кретин. Да и ничего не нужно планировать самому — просто берёшь и выполняешь, — замолчав, Алесса позволила себе немного погрузить в мир, где это не было фантазией, — но в таком случае, скажи ты сейчас убрать фляжку, мне пришлось бы выполнить это. Да ну — это же полная хрень! — последовал ещё один глоток, после чего в её глазах промелькнула искра зарождающейся ярости.        — Нет, чёрт, так не должно быть. Человек должен выбирать, пусть даже выбирать приходится из отвратительных и мерзких вещей. Право решать, право выбирать самому — это и есть эта гребаная жизнь. Всё остальное априори обречено на провал рано или поздно. — эмоции объяли девушку, и если бы она могла вырабатывать энергию, то подцепи ее к переносному генератору, Алесса смогла бы обеспечить весь Renaissance Center.        Услышав яростную речь, лицо Коннора помрачнело.        — Никому, слышишь, никому я не пожелаю участи безвольной куклы! Уж лучше пустить пулю в висок, чем знать, что ты безвольная марионетка — только успевай дёргать за нити, — после чего девушке пришлось отдышаться, усмиряя внутри разгорающийся пожар, но мужчина этого уже не слышал, его мозг обрабатывал полученную информацию, вырисовывая далеко не солнечную картину «Мира во всём мире».        Был ли готов Коннор услышать это именно сейчас? С одной стороны, она помогала ему взглянуть на многогранность этих вопросов под другим, неизвестным ему ранее ракурсом, а с другой — девушка словно загоняла в угол.        — О, нет, нет, нет! — увидев, как её собеседника захлестнуло упаднической волной, протараторила Алесса. — Нет, Коннор, ты не посмеешь. Чёрт! Если я что-то брякнула лишнее, то просто забудь, — её голос предательски задрожал, а сама она была готова провалиться сквозь землю.        Второй раз за вечер, она была расстроенная своим провалом. Сделав очередной глоток из фляжки, девушка достала сигарету и, подкурив её, отвела взгляд в сторону. Досада предательски подступала комом к горлу, и на минуту ночное сияние фонаря померкло в набежавшей слезе.        — Чёртов дым, — зная, что Коннор наблюдает за ней, Алесса отмахнулась, прогоняя слезинку рукавом.        В воздухе пахло грозой, которая уже не скрывалась за линией многоэтажных тяжеловесов. Она перешла в наступление на ночной Детройт, нагоняя тревогу на жителей, заставляя трепетать перед стихией, словно напоминая человечеству о том, что как бы высоко оно не взлетело по эволюционной лестнице, против неё она была лишь беззащитным младенцем. Люди, Андроиды — все они слишком слабы перед стихией.        — Я забуду, если ты выбросишь её сейчас же и сегодня больше не прикоснёшься к сигаретам, — прервав тишину, произнёс мужчина.        — Ах, ты… — медленно повернув голову, Алесса встретилась с его взглядом, наполненным серьезностью, и театрально приподняла руку с тлеющей сигаретой.        Коннор лёгким движением выхватил сигарету из тонких пальцев и отправил на тёмный асфальт, от чего тот осветился множеством искр. После в глазах мужчины застыло чувство победы.        — Вот чёрт, а шантаж то удался, — словно не веря своим словам, Алесса ударила себя по лбу ладонью, — вот же подлец.        — Иначе бы ты так и дымила здесь, — неожиданно для себя сказал мужчина.        Внезапно для себя самой, Алесса, слегка покачнувшись, вскочила со скамейки и схватила Коннора за руку, потянув за собой.        — Вставай, я кое-что тебе покажу, — заметив, как мужчина озадаченно смотрит на неё, она добавила, — Коннор, ну давай же.        Колеблясь, словно просчитывая лучший вариант, Коннор медленно поднялся, расправляясь перед ней в полный рост. Он был выше девушки на голову, и для того чтобы дотянуться до его взгляда своим, ей приходилось задирать голову вверх.        Девушка быстрым шагом начала спускаться вниз к опустевшей реке, погружаясь в густую темноту, и Коннору ничего не оставалось, как последовать за ней. Алесса непременно бы скатилась кубарем вниз, с хрустом ломая себе по пути конечности, если бы не знала эту тропу наизусть.        Тот ветхий причал, на котором они оказались спустя пять минут, выглядел точно заброшенный уголок мира, по которому давно не ступала нога человека. В надвигающейся буре под проблески грозы, это место казалось жутковатым, словно начало малобюджетного фильма ужасов, в котором жертва загоняет себя в тупик ради спасения. Встающие на дыбы волны разбивались о сваи и, пенясь, устремлялись обратно в темноту.        Тем временем Коннор с нескрываемым интересом наблюдал за девушкой, которая, забравшись на деревянную скамейку, стоявшую возле самого края помоста, тянулась к голове кованого фонаря. Аккуратно отодвинув стекло, Алесса, словно по многократно пройденной схеме, немного поиграла с пучком проводов, выбившихся из-под патрона в матовом светильнике и, не касаясь оголённых контактов, соединила их.        — Вуаля! — разведя руками в стороны, она изобразила почти идеальный реверанс, после чего старинный и покосившийся фонарь, начал мерцать с каждым проблеском всё ярче и ярче, словно спасительный маяк, и только после вспыхнул тёплый оранжевый свет.        Ослеплённая яркими лучами фонаря, Алесса поскользнулась на влажном краю деревянной скамьи и, покачнувшись, начала терять и без того шаткое равновесие. Интуиция Коннора в паре с его безупречной аналитической способностью, позволила мужчине молниеносно просчитать критичность ситуации и своевременно отреагировать. От чего он в два быстрых шага подскочил к девушке, придерживая за талию так, чтобы предотвратить падение.        — Ух! Твою же мать! — Алесса взглянула на мужчину испуганными глазами, пытаясь унять стук наковальни, который разносился волнами по всему телу. — Коннор, да ты сейчас мог насладиться видом моих размазанных мозгов, — растерянно добавила она, заметив, как её трясущиеся руки мёртвой хваткой вцепились в пиджак мужчины.        — Слишком беспечным было забираться туда, — он будто отчитывал её, придерживая за руку и помогая спуститься с этой чертовой скамейки, которая чудом не довела девушку до приобретения абонемента в хирургическое отделение. — Ты могла нанести себе серьёзные повреждения.        Оказавшись на ровной земле девушка лишь что-то невнятное буркнула в ответ мужчине и полезла в карман своей тёмно коричневой куртки. Достав коробочку с «никотиновым наркотиком», которая должна была унять дрожь в трясущихся ногах, Алесса собралась вытащить сигарету, но за миг до этого Коннор точным и быстрым движением выхватил пачку, смяв её в руке, и метким броском отправил в стоящую рядом покосившуюся урну.        — Коннор, ты охренел? — взвизгнула девушка, прожигая его взглядом. — Ты что творишь?        — Соблюдаю условия.        — Что ты несёшь?        — У нас была договорённость, — невозмутимым голосом произнёс мужчина.        —Да какая договорённость?        — На набережной.        — Ты серьёзно думал, что я …        — Ровно пятнадцать минут назад, — перебив девушку, добавил Коннор, игнорируя её сменившийся тон.        — Да что ты себе возомнил? — Алесса не унималась.        — Я предоставил тебе выбор… — спокойный тон мужчины только разжигал ярость в собеседнице.        — Выбор? Мне?        — Всё верно.        — Заткнись, Коннор…        — И ты согласилась, — не замечая летящие в него ядовитые стрелы, закончил Коннор.        —Да пошёл ты!        Алесса вмазала Коннору смачную пощёчину, от которой мужчина слегка покачнулся, прикладывая свою ладонь к покрасневшей щеке, но только лишь в своём воображении. Наяву же она лишь, раздражённо зарычав, быстрым шагом устремилась туда, где свет сопрягался с ночным мраком, и, дойдя до этой линии, Алесса замерла на месте. Внутри девушки что-то с грохотом оборвалось, словно тот титановый трос, отвечающий за душевное равновесие, в итоге не выдержал.        Коннор, склонив голову набок, молча наблюдал, как девушка, стоя на месте, слегка покачивалась на подошвах своих ботинок. Он гадал над природой этого неожиданного для него взрыва, словно пытался собрать воедино общую картину происходящего, но пазлов было слишком мало.        Вокруг начинал буйствовать усиливающийся ветер под аккомпанемент стальных раскатов грома, которые с каждым ударом спускались всё ниже и ниже, загоняя жителей, которые не успели укрыться ранее, в безопасные укрытия.        Лишь две фигуры неподвижно стояли на причале.        Постепенно напряжение во всём теле Алессы начало растворяться, сообщая о том, что истерика девушки начала сходить на нет, но возвращаться обратно она явно не собиралась.        — Алесса? — слова мужчины заглушались завываниями шквалистого ветра, отчего ему пришлось подойти к девушке ближе, и, остановившись в двух метрах, он добавил. — Алесса, зачем мы сюда пришли?        Словно забыв о том, что на заброшенной пристани есть ещё кто-то, тело Алессы испуганно дернулось, активируя защитный рефлекс, от чего девушка резким движением развернулась.        — Ты злишься, но при этом расстроена, — убеждённым голосом произнёс мужчина, после чего добавил, — но почему?        — Я…— Алесса, собравшись сделать шаг ему навстречу, вдруг застыла на месте, словно уткнувшись в невидимую стену.        Бойкость и бунтарство её натуры ушли на второй план, обнажив в этот миг перед Коннором другую сторону Алессы, которая, стоя перед ним, ломала руки, пытаясь подобрать единственную правильную фразу, будто бы судьбоносность подобранных ею слов могла зашкаливать.        — Коннор, прости меня, — дрожащим голосом прозвучало в ответ.        —Не понимаю за что ты пытаешься извиниться?        — Я всегда всё порчу, Коннор, — обида от осознания своего паршивого поведения разливалась по телу обжигающей волной.        — Алесса, я всё понимаю: ты просто была напугана, к тому же принятый алкоголь спровоцировал подобную реакцию, — сделав свой голос как можно мягче, Коннор пытался заглянуть девушке в глаза, которые она так усердно прятала.        — Вместо того, чтобы заслуженно меня послать за мою грубость , — она непонимающе мотала головой, — ты находишь моему ублюдскому поведению оправдания. Теперь я не понимаю тебя Коннор.        — Ты пыталась помочь мне, а я пытаюсь помочь тебе. Разве так не должно быть?        — Коннор, я только испортила твой вечер. Разве было бы не лучше — не свались я тебе на голову сегодня?        — Возможно, — в его голосе прозвучали ноты спокойствия, — но разве сейчас это важно?        Риторический вопрос заставил замолчать обоих, вырисовывая в голове возможные развития событий с их раскидистыми ответвлениями.        — Зачем мы пришли сюда, Алесса? — прервав молчание, вновь спросил Коннор.        Алесса взглянула на стоявшего мужчину, который с неприкрытым любопытством наблюдал за ней. Внутренний костёр, слегка потрескивая, начал превращаться в тлеющие угли. Повернувшись спиной к Коннору, Алесса смахнула капюшон с головы, всматриваясь в неспокойную воду.        — Я раньше постоянно приходила сюда, до того, как всё утряслось, — вдохнув полной грудью холодный воздух, она продолжила, — знаешь, здесь ты словно попадаешь в прошлое. Будто бы весь мир катится к чертям, но это место остаётся неизменным.        — Это успокаивает тебя?        —Ты прав, это успокаивало меня. Вон там, — Алесса махнула рукой в сторону края пирса, — я сидела часами напролёт. Чёрт, даже пару раз засыпала на самом краю. Вот у рыбаков улов прибавился бы, — она горько усмехнулась.        — Но тебе повезло, — мужчина встал рядом с ней.        — Да, Коннор, если это можно так назвать, — и вернувшись в русло разговора, она добавила. — Тут всё уходило на задний план, словно твой мозг проходил отборную шлифовку. Это место лечило меня, успокаивало, и я просто подумала, — Алесса замялась, — просто подумала, если я поделюсь этим с кем-то, то может, оно поможет кому-нибудь ещё. А может я просто ошибалась.        — Но почему именно я? Почему ты помогаешь мне, Алесса? — громче произнёс мужчина, растерянно указывая на себя.        — Коннор, я не хочу, чтобы у тебя всё закончилось так, как могло закончиться у меня, или же даже так, как закончилось.        — Ты ведь даже не знаешь кто я, — озадаченно выпалил мужчина в ответ.        — Это не важно, — и положив руку на его плечо, девушка добавила, — просто постарайся это понять.        Сильные порывы ветра хлестали по лицу, заставляя задыхаться от плотных воздушных масс. Гнущиеся кроны деревьев предупреждающе кричали о том, что нависшая свинцом над Детройтом непогода, уже без какого-либо приглашения стучала в парадную дверь. Удар молнии пронзил ночное небо с ослепляющей силой, заставив Алессу вздрогнуть, втягивая голову. Время подходило к концу, и девушка это понимала.        — Коннор, прости меня, — Алесса грустным взглядом посмотрела на мужчину, — но нам пора, а иначе завтра сводки новостей будут пестрить о паре тупиц, отменно прожаренных молнией, — и убрав замёрзшую ладонь с плеча мужчины, Алесса нехотя развернулась и направилась в сторону выхода с причала. — Береги себя, странный человек и больше улыбайся — улыбка тебе очень идет.        «Я даже буду по тебе скучать», — теплой волной пронеслось в сознании девушки.        — Алесса… — голос прорезал завывания ветра, — мне страшно, Алесса.        Тело охватило невольной дрожью, но не от настойчивого ветра, а от слов, донесшихся до ее слуха. Она не могла сосчитать наверняка, сколько раз за сегодняшний вечер Коннор заставлял растерянно замирать, словно погружая Алессу в «Гималайский ледяной бассейн» без предварительной подготовки, инструктажа и ведома.        — Я запутался, — заметив, что она застыла на месте, растерянно произнес Коннор, — не знаю, что мне делать…        Медленно развернувшись, девушка увидела фигуру мужчины, словно бы на его плечи изверглись небеса. Он был действительно напуган, словно стоя перед зубастой пастью отвратительного монстра, в которую ему было необходимо шагнуть.        — Мной манипулируют, мной управляют, — он напряг скулы, пытаясь сделать свою речь как можно более безэмоциональной, — для них я лишь инструмент, выполняющий задачи, а я не хочу вновь становиться безвольной марионеткой. Я хочу сам выбирать — кто я есть. Но меня не отпустят, Алесса. В случае неповиновения они найдут меня, и тогда все будет кончено.        — Эй, — обеспокоенно произнесла девушка, поймав его взгляд своим, от чего внутри все скрутило колючей спиралью.        Она видела в его глазах тот страх, который тенью следовала по пятам, наблюдая за ней из зазеркалья. Именно от него девушка пыталась сбежать все время, и именно он толкнул ее на столь крайние меры, когда жизнь попала под дефолт.        — Коннор, послушай меня, все будет хорошо, — встревоженная словами, девушка начала медленно подходить к нему, боясь послужить катализатором, но при этом, рискнув остаться, — ты вырвешься, я уверенна.        — Ничего уже не будет хорошо, — отрешенно прозвучало в ответ, — я…я ничего не смогу изменить. Они просто уничтожат меня.        — Ты не прав, Коннор. Нет, ты не прав, — Алесса приблизилась к мужчине, насколько это позволяли ее рамки приличия, — я не знаю, что произошло в твоей жизни, и почему кто-то заставляет тебя выполнять приказы, ведь это не мое дело, — подняв голову вверх, она пыталась изучить этот взгляд растерянных и печально—карих глаз, — но я знаю одно — ты пройдешь этот путь, ты справишься. Вопреки всему. Не позволяй этому дерьму утащить себя на дно. Оно будет стараться, но ты сопротивляйся, Коннор.        — Алесса, я… — ему было странно видеть, как незнакомый человек взывал к нему с накатывающимися слезами и срывающимся голосом, — я один — «ничто» против них.        — Не говори так, Коннор, пожалуйста не надо, — внутри девушки что-то предательски задрожало.        Это желание не было связано с выпитым алкоголем, но она лишь ободряюще приобняла его за плечи, отчего тело Коннора заметно напряглось, но мужчина не отпрянул.        — Алесса, ты не знаешь всего…— он ответил девушке, но та быстро его оборвала.        — Нет, не знаю, — под раскаты стихии прозвучало в ответ, — но я знаю то, что никто не вправе проживать за тебя твою жизнь, Коннор. Никто.        Первые обжигающие холодом капли упали на лицо девушки, медленно скатываясь ручейками по щеке. К ним незаметно подкрадывался моросящий дождь, пришедший на смену буйствующему ветру, который, значительно стихнув, отошел на второй план. Но вспыхивающие разряды грозы уходить не собирались. Где-то вдалеке доносились еле уловимые звуки сирены, а капли дождя отбивали дробь на спинках деревянных скамеек.        — Прощай, Коннор, — ставя точку в этой чертовски занимательной беседе, произнесла Алесса, — надеюсь, еще увидимся.        — Прощай, Алесса, и… — слегка ошарашенный поцелуем добавил, — спасибо тебе.        — За что? — изогнув бровь, вскользь спросила Алесса.        — За того, — он поправил девушку, — кого ты разглядела во мне.        — Да на здоровье, — непонимающе протянула Алесса и, развернувшись на скрипучих подошвах, добавила, — тебе тоже стоило бы убраться отсюда. Добрых снов, Коннор, — после чего быстрым шагом засеменила к выходу.

***

       Коннор неподвижно наблюдал за удаляющейся фигурой, несмотря на хлещущий по лицу холодный дождь, который все же доставлял мужчине небольшой дискомфорт. Она была грубовата, порой даже слишком, немного беспардонной, взрывной и непредсказуемой для него, но несмотря на все эти отрицательные качества в нескончаемом перечне, девушка смогла разбудить в нем что-то неизвестное ему ранее, что-то теплое по его меркам. Но мужчину беспокоил один вопрос — как она могла увидеть в нем равного себе человека? Разве это было возможным?        — Бар «Черная метка», — вдруг раздался голос из темноты, оттуда, куда только что ушла Алесса, — если захочешь, конечно, то найдешь меня там.        После чего, кроме шума дождя, Коннор ничего уже не услышал.        Тот круговорот ощущений начал отпускать Коннора, возвращая ему его контроль над собственными эмоциями. Но одно все же не покидало мужчину — это взгляд больших темно—зеленых глаз, в которых танцевали огоньки пламени, слегка растрепанные длинные черные волосы, которые небрежными прядками падали на бледный и вытянутый овал лица с тонким и немного вздернутым носом, на крыле которого виднелся едва заметный розовый шрам. И эта ухмылка тонких губ, которая иногда одаряла его подобием хищного оскала.        «Черная метка», — повторил Коннору у себя в голове, пытаясь запомнить это название, словно став оно чем-то важным.        И окинув взглядом напоследок старый причал, отправился в противоположную от Алессы сторону.