Не влюбляйся в меня

Марбас не выдержал моего пристального разглядывания. Мне показалось, что буквально на мгновение на его лице проскользнула смесь боли и смущения. — Ну, я пошел, — после недолгой тишины сказал дьявол, медленно разворачиваясь. — Подожди, — я вытянула руку и легонько прикоснулась к его плечу. Парень вздрогнул, шумно вздохнув. — Ты ведь не обманешь меня? — Кто знает, — он передернул плечами, все еще стоя спиной ко мне. — Но знай, что дьяволам никогда нельзя доверять полностью, — в его голосе проскользнула нотка издевательства. Я скрестила руки на груди. — Так не пойдет, — сказала я, чуть повысив голос. Наверное, по поводу гарантий мне нужно было подумать раньше, а не после заключения контракта. Какая же я наивная дурочка! Действительно… Кто же доверяет дьяволам? — Поклянись, — тихо, почти шепотом, произнесла я. — Поклянись, что не обманешь меня. Марбас напрягся. Он неохотно повернулся ко мне лицом, на котором не было совершенно никаких эмоций. — Не забывай, что ты обычный человек, Алексис, — сквозь зубы процедил блондин. — Я могу сделать с тобой всё, что угодно, — его рука легла на моё предплечье, больно сжав его. Я цыкнула, пытаясь заглянуть в глаза этого дьявола. Он всячески пытался избежать этого, но когда мне всё же удалось, то… Боже, какими же красивыми при тщательном рассматривании они оказались! Словно горячий шоколад. Они так и манили меня к себе, напоминая о чем-то родном, но далеком. — Мы знакомы? — невольно вырвалось у меня. Марбас после недолгого ступора всё же убрал свою ладонь с моего предплечья. Я испытала облегчение. — Не говори глупости, — огрызнулся он. — Я больше не хочу тратить на тебя своё время, глупая девчонка. — Вообще-то… Ты мне тоже не особо нравишься, — выпалила я. — Но тем не менее… Ты спас меня, а не я тебя, — я ухмыльнулась. Дьявол так сильно сжал ладони в кулаки, что кожа на костяшках побелела. — Удачного дня, — пролепетала я, проведя рукой по своим мокрым волосам. — Мне пора. Я зашагала к пожарной лестнице, ведущей вниз. Ступеньки, которые и без того была узкими и неудобными, теперь еще стали и скользкими. Я едва удержала равновесие, чуть не упав на самом начале лестницы. К счастью, мне удалось спуститься без происшествий. Когда я оказалась внизу, то Марбас все еще был на крыше. Он стоял почти на краю, внимательно следя за происходящем внизу. Внутри меня что-то болезненно сжалось. — Да что с тобой такое, Алекс? — спросила я сама у себя, слегка ущипнув себя за запястье, пытаясь привести в чувства. Я смутно помню подробности того, как дошла до дома. Дождь, как я и думала, стал сильнее. Дорогу размыло, и я почти не видела того, что было передо мной. Такой сильный ливень был! С моим диагнозом было опасно даже просто простужаться. Ведь даже обычная боль в горле и небольшая температура могли приблизить меня к… Концу. *** Я помню тот день, когда всё началось. Черт, я помню его так подробно, что становится жутко. Он стал началом. Он стал концом. Уже на протяжении примерно двух недель я испытывала слабость, проблемы с координацией, двоение предметов в глазах. Иногда… Я не могла точно рассчитать расстояние до какого-либо предмета и промахивалась, когда пыталась взять его. — Больница? С тобой что-то случилось? — спросил Джеральд, мой бывший парень. Я не рассказывала ему о симптомах, мучающих меня. Может, не хотела напрягать. А может, знала, что он уйдет к той, кто всегда будет полна сил и здоровья. — Нет, — я нелепо улыбнулась. — Просто плановый осмотр. — Ааа, — протянул он, махнув рукой. — Отлично, а то я уже начал волноваться. Угу, конечно. Начал волноваться… Вспоминая этот разговор, я едва сдерживаюсь от того, чтобы разрыдаться. Как я, черт возьми, могла отдать всю себя тому, кому на самом деле было плевать? Его слова были такими же наигранными и фальшивыми, как и всё в наших отношениях. Прием у врача должен был состояться ровно через полтора часа. Забавно, что я так точно помню время? Я думала, что это переутомление. Стрессы, да я и в институт поступила не так давно ведь… — Мне так жаль, — немного рассеянно пробормотала врач, разглядывая мои рентгеновские снимки. Я тогда даже и подумать не могла о чем именно она так сожалеет. — Что там такое? — в моем голосе слышалась легкая тревога. Но я была уверена, что всё это — пустяки. — Мозжечковая атаксия, — голос женщины звучал приглушенно, но твердо. — Это что такое? И как мне это лечить? — я выдавила из себя улыбку, постепенно теряя надежду. — Мне жаль, Алексис, — она лишь печально покачала головой. — Лечения не существует. Конечно, можно поддерживать состояние, но конец уже предопределен. Меня медленно начинала накрывать паника. Я еще не до конца вникла в то, что говорила врач. — Извините, но… Какой конец? — мой голос дрожал так же, как и мои руки. — Летальный исход, Алексис. Но это может случиться не так уж и скоро. Возможно, ты даже доживешь до сорока! — она попыталась меня приободрить, но я уже начинала чувствовать, как к глазам подкатывают соленные капельки. С меня словно сняли розовые очки. Нет, не так: они разбились стеклом внутрь. — Я умру? — словно на автомате спросила я. — Ну, мы все умрем, — отмахнулась женщина. — Я напишу вам рекомендации. Могу даже посоветовать хороший реабилитационный центр, — она мягко улыбнулась. В её глазах виднелось искреннее сожаление. Мне показалось, что я вот-вот потеряю сознание. Но… Я почему-то всё еще не отключалась. Смерть. Какое же гадкое и скверное слово! — А что… Что будет до неё? — К сожалению, сначала вы утратите способность ходить, потом станет сложно говорить и писать. А в конце концов, — я не дала женщине закончить, немного грубо перебив её. — Мне лишь девятнадцать лет. Я не могу умереть. Такое могло произойти с кем угодно, но только не со мной. — Пожалуйста, Алексис, я же говорила, что это необязательно случится скоро. Просто наслаждайтесь жизнью, ладно? Ладно. Ладно. Ладно. Это и был мой судный день. День, когда я разом потеряла всё, что имела. Почва словно ушла у меня из-под ног, а небо рухнуло на землю. Я так не хотела умирать. Я помню, как шла из больницы. Помню, как наблюдала за прохожими, искренне завидуя им. Мне было больно понимать, что я уйду. Я уйду, оставив этот прекрасный мир, на который так много жаловалась, когда была здоровой. Хоть врач и говорила, что возможно, это случится не скоро, но… Я сердцем чувствовала, что она врала. Пыталась утешить юную девчонку, которой скоро придется покинуть этот мир. *** Я снимала с себя мокрую одежду и пыталась вытереть волосы. Вряд ли хоть один нормальный человек так быстро бы согласился на сделку с дьяволом. Но меня слишком ослепила ничтожная перспектива того, что он может подарить мне жизнь. Долгую и счастливую. Ту, которую я в один день потеряла. Конечно, сейчас-то я четко понимала, что он мог просто соврать. Но внутри меня не переставала жить надежда на лучшее. К тому же… Его глаза. В них было что-то знакомое. Что-то необходимое мне, но давно утерянное. — Марбас, — тихо произнесла я, пробуя его имя на вкус. Оно было слишком тяжелым и грубым, но даже в этом сочетании звуков пробегало что-то теплое. Я замоталась в огромное, а главное сухое полотенце, и обессиленно опустилась на пол. Слезы вновь брызнули из моих глаз. Я запуталась и окончательно потерялась в жизни. Все, кого я так любила… Все, кем я так дорожила… Все, черт, все… Оставили меня. Выкинули, словно я была вещью, которая в один момент сломалась. Они совсем не думали о том, что я тоже человек. Этой боли было так много, что я буквально тонула в ней. Барахталась, но не могла выбраться. Она накрывала меня с головой, заставляя принять решение, которое еще совсем недавно казалось мне верным — совершить самоубийство. Я не хотела проигрывать болезни. Считала, что лучше уйду сама, чем меня выгонят. И только теперь я словно поняла, что всё же не могу. Я не могу заставить себя уйти, принять факт ранней смерти, пусть и типа «добровольной». — Какая жалкая картина, — опять раздался этот голос. Я вздрогнула, спрятав красное от слез и стеснения лицо в ладонях. — Но… Даже в таком виде ты ужасно красива.