Не влюбляйся в меня

Алексис вопросительно смотрела на меня. Порыв ветра привел её волосы в легких беспорядок, который она тут же попыталась устранить, судорожно приглаживая свои локоны руками. Я невольно улыбнулся, наблюдая за этим. — Но я больше не хочу делать что-то только ради себя, — твердо и решительно произнес я. — Я хочу сделать что-то и ради той, кого люблю. Девушка застыла. Новый поток ветра вновь растрепал её волосы, но она больше не пыталась бороться с этим. — Я хочу сказать тебе кое-что, Марбас, — Алексис опустила взгляд, начав рассматривать камешки под своими ногами, тщательно продумывая то, что собирается произнести. — Но… Нет. Л-ладно, может, потом, — сдалась она, передернув хрупкими плечиками. Но я-то видел её насквозь. Мысли Алексис были для меня открытой книгой, а слова, застрявшие в её горле, эхом пронеслись у меня в голове. — Из-за тебя меня вновь начинают охватывать эгоистичные желания, — признался я, делая широкие шаги по направлению к Алексис. Девушка вновь уставилась на меня, быстро моргая. — Я бы хотел вечно быть с тобой, — я болезненно поморщился, говоря это. Мои слова явно очень смутили девушку, которая рукой теребила лямку кофра и едва шевелила губами, пытаясь что-то выдавить из себя. Расстояние между нами потихоньку сокращалось и совсем скоро Алексис оказалось прижатой мною к кирпичной стене какой-то дешевой кафешки. — Я… — промямлила она, смотря мне через плечо и пытаясь не встречаться со мной взглядом. Я хищно ухмыльнулся, наклонившись к шее Алексис и едва ощутимо коснувшись губами её теплой кожи, пахнущей цветочным гелем для душа. Как я уже говорил, мне было слишком тяжело контролировать себя, осознавая, что она так рядом… — Марбас, — пискнула Алексис, зарывшись одной рукой в мои волосы, а второй уткнувшись в грудь. Мои ласки стали немного настойчивее, а поцелуи более грубыми и страстными. — М… Марбас, — она еще раз произнесла моё имя, но теперь более твердо и громко, предприняв попытку оттолкнуть меня. — Прости, Алексис, — я резко отстранился от девушки, поняв, что зашел слишком далеко. Лицо Алексис побагровело, а дыхание стало более глубоким. Она судорожно прижимала к нижней части своего живота кофр, лямка которого съехала с её плеча. Мне было легко понять, что сейчас Алексис просто превратилась в огромный ком чувств и эмоций, которые были очень противоречивы. Психика людей устроена гораздо сложнее, чем наша. Наверное, я напугал её своими неожиданными порывами. — Ты в порядке? — как можно мягче спросил я, аккуратно положив руку на слегка трясущееся плечо Алексис. — Не уверена, — пробурчала она, немного начав сползать вниз по стене. Пряди волос падали на её лицо, лезли в глаза, но девушку совсем не волновало это. — Черт, действительно, прости. Я ощутил приступ чувства вины. Вообще это не свойственно дьяволам, которые постоянно только и делают, что совершают отвратительные и гнусные поступки, приносящие боль и страдания окружающим. Возможно, что нам вообще не свойственно чувствовать ничего, кроме ненависти. Но клянусь, что сейчас во мне так много любви к девушке, стоящей напротив меня, что если бы у меня было сердце, то оно бы давно разорвалось, не сумев вынести такую нагрузку. Тем временем Алексис немного пришла в себя, попытавшись принять невозмутимый вид. — Можно я немного погуляю одна? — спросила она, поправляя свой кофр. — Конечно, — я пожал плечами. Не только людям нужно время, чтобы привести свои мысли и чувства в норму. Забавно вышло, что я раньше нарушил условие, которое сам же и поставил. Я приказал Алексис не влюбляться в меня, угрожая вечными муками в Аду. Я пытался быть холоден с ней, но не смог, каждую минуту, проведенную рядом, всё сильнее поддаваясь воспоминаниям и чувствам. Переставал ли я любить её хоть на маленькую долю секунды? Нет, вряд ли. — О, подожди, это лучше понесу я, — я выхватил у Алексис кофр с фотоаппаратом, когда она уже повернулась ко мне спиной. — Увидимся дома, да? — прошептал я, наклонившись к её уху. — Д-да, — голос Алексис дрожал. Она ушла, а я провожал её взглядом, думая о том, что наверное, я всё-таки последняя тварь, ведь… Не так уж сильно и жалею о том, что она сейчас здесь, а не в Раю. — Это всё, конечно, очень мило и трогательно, — за моей спиной раздался голос Агалиарепета. — Но ты собираешься убить её? Думаю, что Сатана не особо будет рад, узнав, что ты тут себе личную жизнь устраиваешь. Я набрал в легкие побольше воздуха, спрятал руки в карманы брюк и небрежно ухмыльнулся, не собираясь поворачиваться к своему давнему «другу» лицом. — Я решил, что выкуплю её жизнь, — с холодом в голосе сообщил я, устремив свой взгляд в небо. Облака неторопливо плыли по ясному небу. И я поймал себя на мысли, что завидую этим сгусткам пара. — Ты в своем уме, Марбас? — с неподдельным удивлением в голосе выкрикнул Агалиарепет. — Ты пожертвуешь своей жизнью ради обычной девчонки? — Она не обычная девчонка, — я нахмурился, ощущая то, как во мне начинает вскипать ярость. — Ну ты и придурок, однако, — дьявол сочувствующе похлопал меня по спине. — Знаешь, раньше ты ведь не был таким… — он замолчал, щелкая пальцами в воздухе, пытаясь вспомнить нужное слово. — Сентиментальным. — Я больше не хочу быть тем, кем был раньше, — грубо отрезал я. — Вот ради чего ты существуешь, Агалиарепет? — Я? Ради чего существую я? — растерялся мужчина. — Ну, уж явно не ради того, чтобы пожертвовать своей жизнью ради человека. — Тебе, конечно, не понять, — я прикрыл глаза, наслаждаясь теплыми лучиками солнца, падающими мне на лицо. — Но я жертвую своей жизнью не ради человека. Я жертвую своей жизнью ради любви. Я не видел сейчас лица Агалиарепета, но был уверен в том, что он брезгливо поморщился. — Фу, глупость какая, — фыркнул дьявол. — Любовь… Дьяволы не испытывают любовь! — Значит, и в таком подонке, как я, есть нечто человеческое, - я безмятежно улыбнулся. Гнев, который совсем недавно бушевал во мне, мгновенно утих. Я полностью расслабился. — Хочешь, чтобы я сообщил хозяину о твоем решении? — Хочу, — подтвердил я. — Но ты уверен, Марбас? Уверен ли я? Пожалуй так сильно, как не был уверен еще когда-либо за время своего существование. Моего молчания хватило для того, чтобы Агалиарепет понял всю серьезность моих намерений. — А вообще… Мне всё равно. Делай то, что посчитаешь нужным.