Дреджфилд

— Мама, я хочу омлет с сыром, шоколадные хлопья и торт!   На мягкой кровати, застеленной цветастым бельем сидела маленькая девчушка, натягивающая на ноги длинные носки. Сегодня был её День Рождения. И по традиции, созданной матерью малышки, каждое желание дочери в этот день должно было быть исполнено.  — Ты же не съешь это всё сразу, Анна. — Посмеиваясь сказала Кристина, совсем недавно переступившая порог тридцатилетия.   Мать вошла в комнату именинницы, держа за спиной тонкий сверток, обмотанный синей, блестящей упаковкой. Нетрудно было догадаться, что под праздничным целлофаном была книга.  — Мне уже пять лет, теперь мне нужно много есть! — Немного канючит девочка, но тут же сбавляет свой тон, осознавая собственную глупость.  — Для начала попробуешь съесть только омлет. — С теплотой и любовью в голосе произносит Кристина и протягивает подарок дочери.   Анна лучезарно улыбается, надеясь увидеть в упаковке именно то, о чем она мечтала последний месяц.   Нервничая от предвкушения, девочка с особой аккуратностью раскрывает упаковку, пытаясь порвать её как можно в меньших местах. Избавившись от неё, Анна восторженно вздыхает и бросается в объятия матери, благодаря её за новую энциклопедию, посвященную странам и народам мира.   Солнце этим утром светило ярко и по удивительному тепло, несмотря на последний месяц осени. Нежные ласки Солнца, прямо как и в утро, когда Анне исполнилось пять лет, навязчиво щекотали её щеки. Блики света пробивались через закрытые веки, отчего девушка наконец покинула свой долгий сон, лишенный сновидений.   Анна проспала почти целые сутки. И это пошло ей на пользу. В теле практически пропала ломота. Голова не гудела от назойливой боли, сверлящей где-то в затылке. Глаза не жгло от усталости, из-за постоянно прерывистого дрема в комнате, лишенной всех удобств. А стены желудка перестало сводить в спазме от голода.   Девушка тихо лежала в мягкой постели, в которую тело Анны податливо провалилось под собственной тяжестью. Прислушиваясь к обстановке за дверью, блондинка не услышала ничего, что могло бы свидетельствовать тому, что в доме есть кто-то ещё.   Но в голову Анны не закрадывается мысль о побеге. Она просто хочет подольше полежать на мягкой перине, и помечтать о дне, когда ей стукнуло пять лет. Она не хочет заставлять своё сердце искусственно заводиться в страхе от мыслей, что её непременно поймают. Она не желает чувствовать дрожь в своих пальцах от стресса и перенапряжения. Анна не хочет вновь получать увечья и непрекращающиеся страдания. Она принимает решение вести себя тихо и покладисто. Она просто хочет стать мягкой игрушкой в интерьере, которую посадят на диван, и которая не будет двигаться, чтобы её не заметили.   Всё же встав с кровати, Анна прошла в ванную, где неторопясь умылась и как могла привела себя в порядок. Волосы страшным водопадом сыпались от каждого нового прикосновения дешевой, пластиковой расчески. И если на первый взгляд в зеркале все казалось нормальным, то дотрагиваясь до скальпа, блондинка чувствовала небольшие залысины на затылке, вызванные невероятным уровнем стресса и голодом.   Анна с жалостью смотрит на себя, не узнавая эту несчастную девушку с посеревшей кожей и бледными губами. Как она не старалась смыть с себя вчера грязь, ей уже не смыть весь тот ужас, пережитый ею и словно состаривший её внешний вид на десять лет.   После утренних процедур, девушка тихо, крадучись направилась вниз по лестнице, разведывая обстановку. На первом этаже не было слышно никаких звуков, за исключением громкого гудения холодильника, у которого явно барахлил конденсатор. И, спустившись по лестнице, Анна удивилась шуму, который ранее не замечала, когда находилась на кухне.   На улице, на заднем дворе дома громко тарахтел бензогенератор, который питал электроэнергией весь дом. Он был достаточно шумный, но нынешние хозяева этого дома явно не беспокоились о том, что кто-то, бездумно посетивший заброшенный городок, услышит работу этого устройства. Также, неподалеку от генератора, на улице стоял большой, ярко-красный газовый баллон, подключенный к трубе с выходом на плиту на кухне. Все было продумано до мелочей. Даже свежая стопка дров лежала у крыльца заднего входа, для топки камина по вечерам.  Уже оказавшись на кухне, Анна поняла, что в доме осталась она одна. Не было нервного Тоби, скалящегося на девушку, не было Худи, тихо наблюдавшего за каждым вздохом Анны. И не было Маски, который бы встал прямо за спиной блондинки, невесомо проводя острием ножа от её подбородка до солнечного сплетения.   Анна глубоко выдыхает, отгоняя ненавязчивую, и ещё не принявшую форму, мысль о побеге, и открывает плотную дверцу холодильника. Там не находится почти ничего съестного, но Анна радуется даже обычной пачке хлеба и арахисовой пасте. Найдя чистый стакан, девушка наливает себе воды и приступает к завтраку, совсем не жалуясь на то, как ореховая паста прилипает к небу.   Блондинка расправляется с первым бутербродом, когда в дом заходит Брайан. Одна его походка от двери до кухни говорила о том, что он совершенно был не в духе. Разочарованный чем-то, он даже не обратил внимание на пленницу, сконфуженно вжавшуюся в стул. В одной руке он держал уже безжизненное тело крупного тетерева, с лапы которого некогда стекала кровь. Худи с грохотом бросил тело добычи на стол и подойдя к серванту, достал чистый стакан. Далее он стянул со своей головы капюшон, за которым последовала и чёрная маска.   За спиной Анны стоял парень с короткими, каштановыми волосами, светлыми глазами и небольшим шрамом на щеке в виде пореза. Девушка не видела его, боялась повернуться, и только неотрывно смотрела на закатившиеся, мертвые глаза птицы. Но как только бы она взглянула на убийцу, то в её голове бы сразу проскочила мысль о том, что он был действительно красив. Худощавый, с глубокими впадинами под глазами и с опущенными вниз уголками губ, которые сейчас прислонились к стакану с водой. Но даже эта, навсегда сопутствующая ему усталость, не могла скрыть его изящных черт лица.  — К нашему возвращению ты должна будешь приготовить птицу. — Сухо говорит Брайан, так и стоявший за спиной оцепеневшей девушки.   Его голос выводит Анну из гипноза мертвенных глаз и она дергается от неожиданно резкого голоса для Худи. Обычно он говорил без эмоций, не вкладывая вообще какой-либо смысл во все происходящее. Но сейчас он словно ворон гаркал над своей добычей.  Девушка неуверенно поворачивает свой корпус, наконец получая возможность увидеть лицо второго своего похитителя. И она ошарашена. Ей кажется, что люди с такой внешностью не убивают. С такой внешностью разбивают сердца девушкам, а потом склеивают обратно своей улыбкой. Анна не верит что этот парень убил Джи-сока. Ей непонятно как этот человек, не старше Маски и на пять лет, мог взять в руки пистолет и лишить им жизни кого-то.   Анна молчаливо задерживает свой взгляд на Худи, который в свою очередь смотрел на почти допитый стакан воды в своей руке.  — Но я не умею разделывать птицу. — Глупо, еле шевеля губами, молвит девушка, рассматривающая убийцу.  — Думаешь меня это волнует? — Наконец взглянув на Анну отвечает Брайан и раздраженно хмыкает, замечая её ошарашенный взгляд.   Они молчат пару секунд и громко цыкнув, залпом допивает свою воду и подходит к столу.  — Убери всё отсюда и пододвинь сюда ведро.  Сдавшимся голосом приказывает брюнет и снимает черные перчатки с рук, кинув их на край круглого стола. Анна быстро повинуется и подрываясь с места, подходит к трещащему без умолку холодильнику, возле которого стояло высокое мусорное ведро. Выполнив приказ, Анна неуверенно встает подле Худи, уже уверенно державшего в ладонях крупную тушку самца тетерева. Шея, как тяжелая веревка с грузом на конце болталась от каждого движения. Мелкие и мягкие перья самостоятельно отрывались от ещё теплого тела, когда его едва касались руки Брайана. Под шеей, примерно на груди красовалась глубокая дырка от пули. Если бы выстрел не был произведен издалека, то несчастное животное точно бы разорвало изнутри лишь от одной пистолетной пули, предназначавшейся для людей. Брайан не любил тратить свои снаряды так бездумно. Он любил одним выстрелом лишать человека дыхания и сердцебиения. Но этот тетерев так беспечно искал почки на припорошенной листвой земле, что и не заметил проходящего мимо охотника. Худи не стал терять шанс на хороший ужин и с одного выстрела заимел добычу.     Анна старалась дышать как можно тише, наблюдая как ловкие пальцы Брайана ощипывали птицу с головы до ног. Как густые хлопья снега, в мусорное ведро летели перья, а Анна не могла определить, от чего она больше не могла оторвать глаз: от податливого тела дичи, или от сосредоточенного лица Худи. Сначала между его бровей как гроза стояла глубокая морщина, а губы были плотно сжаты в раздражении. Но совсем скоро эмоции стали сходить с лица брюнета, возвращая ему его обычное, безмолвное отрешение. Глаза синие, как глубокие озера, обследовали каждый участок тушки, в поиске пропущенного пера. Анне было неловко так очевидно рассматривать лицо её похитителя, но как она не старалась,прекратить это она не могла.   Дальше Худи опалил оставшиеся маленькие перья на теле птицы зажигалкой и бесцеремонно бросил ощипанного тетерева обратно на стол. Теперь туша не выглядела такой объемной.  — Дальше справишься сама. — Констатируя факт говорит Брайан и покидает кухню, а затем и дом.   Анна вновь остается совсем одна в доме. В доме мучителей, убийц её друзей, и самых ненавистных ей созданий на этой несправедливой земле. Девушка их ненавидит, проклинает и боится до онемения всех мышц и суставов.   Но Анна не сбежит. Подумает о бегстве, но не сделает этого. Она будет мечтать покинуть этот забытый богом городок, принявший обличие Ада на земле. Но она останется здесь, желая накормить своих собственных убийц. Она знала что её убьют. Но не видела смысла в бегстве. Не видела смысла в этих жалких попытках, которые разочаруют мучителей и растопчут те оставшиеся толики интереса к ней.   Девушка долго думала, стоя над ощипанным телом птицы, что с ним делать. Анна умела готовить. Ей часто приходилось кормить их маленькую семью, потому что мама нередко задерживалась на работе, да и к тому же сильно уставала. И примерно лет с пятнадцати, Анна стала часто брать домашние дела на себя, стараясь облегчить быт матери.   Но до этого момента Анне никогда не приходилось готовить целого, дикого тетерева.   Громко хмыкнув, девушка всё-таки решилась начать приготовление еды. Остановившись на варианте простого лукового супа на бульоне из головы и ног птицы, Анна также захотела запечь разделанную на части тушу с картофелем в духовом шкафу. Продуктов в доме было по минимуму, даже картофеля нашлось лишь три, небольшие и начавшие размякать, штуки.   Вымыв руки, Анна приступила к готовке, выложив все необходимые ингредиенты на стол. Девушка металась из стороны в сторону, от одной кострюли к другой, а от них к разделочным доскам. Боялась не успеть к неизвестному времени прибытия хозяев дома. Она по-настоящему хотела удивить их вкусными блюдами, даже не обращая внимания на этот свой странный порыв.   По кухне уже разносился приятный, сливочный запах от лукового супа, пока девушка занималась мясом, маринуя его обычной солью с перцем и паприкой, найденными в одном из подвесных шкафов. Анна даже на какое-то мгновение забыла, что находится в пристанище жестоких убийц, которые за любую, самую маленькую оплошность, могли заставить её невыносимо страдать. Но Анна чувствовала странное воодушевление от мысли, что она готовит для Худи. Она хотела заставить этого холоднокровного маньяка получить удовольствие лишь от одного её простого блюда. Она надеялась увидеть в нем хоть немного эмоций, особенно эмоцию удовлетворения.   Также как и о Худи, девушка думала о Маски. С подрагивающими костяшками пальцев, она желала вновь застать его врасплох. Как тогда, когда она неосознанно щелкнула его по носу, указав на ошибку в переводе. Она хотела показать ему, что в этом разбитом теле ещё остался дух человека, способного на мышление и обыкновенное существование.   Но Анна чувствовала, что каким-то образом, её существование, её мысли, зависят от Маски. Сердце её трепетало от грез о том, что совсем скоро он явится, покажет ей свои хитрые глаза. А мозг крикливыми импульсами заставлял это самое сердце колотиться от страха его неминуемого появления.   Первым в дом вернулся Тоби. Необычайно тихий, но как обычно, очень раздраженный.   Анна как раз достала из духовки готовую птицу, когда в прихожей громко хлопнула дверь. Тоби был очень голоден, он отсутствовал в доме почти со вчерашнего утра, не имея возможности закинуть в желудок хотя бы крошку. Громко икая, он прошел на кухню, и толкнув замершую девушку в плечо, подошел к столу, на котором остывал тетерев с картофелем. Без всяких церемоний, он небрежно взял грязной рукой небольшую ножку птицы, и опустив маску, вгрызся в мясо.     Это был юный парень, с некогда шкодным выражением лица. Казалось, он был даже младше самой Анны, больно заметившей некое сходство убийцы с внешностью Лоуренса Янга. Вьющиеся, удлиненные волосы, не скрываемая даже злостью и горечью смешинка в глазах. Он до боли напоминал ей покойного, бывшего друга, и Анна с тоской прикусила нижнюю губу, рассматривая профиль молодого человека.  —Уйди. Меня раздражает твой тупой взгляд. — Раздраженно бросает Тоби, почти не жуя, а сразу проглатывая куски запеченного мяса.   Анна не против покинуть его компанию и быстро уходит наверх в выделенную ей комнату. Там она принимает решение вновь помыться, рассуждая о том, что возможно скоро у неё снова отнимут все возможности на обыкновенное существование.   После душа Анна переоделась уже в другой комплект мужской одежды. На этот раз это была тонкая, серая и безразмерная кофта с темными, спортивными штанами на завязках. Кажется, эти штаны когда-то принадлежали парню подростку, потому что размер почти не отличался от размера Анны.   Пока девушка неспешно переодевалась, цепляясь влажной кожей за непослушную ткань одежды, на первом этаже послышались шаги и голоса. В дом вернулись Тим и Брайан.   Там, внизу, доносились раззадоренные хорошим настроением голоса. Быстро, из прихожей пара ног перенеслась на кухню, после чего по столу застучали приборы. А потом почти полная тишина, накатившая от общего голода.  — Анна, спустись на кухню. — Как собственная пуля, голос Худи простреливает через весь дом.   Тело девушки деревенеет от неясности, для чего её зовут. Может, им совсем не понравилось всё что она приготовила. Либо они просто решили уже наконец избавиться от скучной куклы для издевательств.   Много назойливых мыслей пружинило по стенкам черепа девушки, пока та медленно спускалась по скрипучей лестнице. С нескрываемым страхом в глазах, она вошла в кухню, где за столом сидели двое убийц.  — Ты хорошо постаралась, вышло вкусно. — Звучит удовлетворенный голос Брайана и он одаривает девушку легким взмахом уголков губ вверх.   Сердце Анны приятно закололо, от чего она стала теребить заусенцы на пальцах ещё активнее.  — Вот. Подарок тебе за хорошее поведение.   По свойски, уверенным тоном бросает Маски, достав из кармана куртки цветастую обертку и небрежно кинув её на стол. Это оказалась дешевая шоколадка, размером в шесть квадратных делений.   Анна набирается смелости и поднимает глаза на Тима. Он все также ядовито усмехается над своей заложницей, обводя её взглядом и оценивая её реакцию. Девушка ничем не отвечает на его издевку, только отсчитывает секунды, через сколько он выйдет из себя за её дерзость в виде прямого контакта глаз. Она не мигая смотрит на него в ответ, с нервозностью ожидая его выпада.   Но как она не ждала, Маски не вскакивает со своего места и не идет её наказывать. На её удивление, он одобрительно ухмыльнулся, первым разрывая зрительный контакт. Анна тихо и медленно выдыхает сковавший легкие воздух через ноздри.  — Пойдем, посидишь с нами. — Расслабленно, утолив едкий голод, говорит Тим, и они вместе с Худи встают со своих мест.   Пока Брайан доставал из серванта разномастные стаканы, Маски подошел к холодильнику, откуда вытащил бутылку виски недорогой марки и большую кока-колу, которые они принесли с собой полчаса ранее. Забрав четыре стакана с собой, убийцы двинулись из кухни в сторону гостиной.  — Прихвати десерт. Ты же поделишься с нами сладким? — Проходя мимо Анны, проговорил Тим, наклонившись к её уху.   Блондинка вздрагивает, но тут же выполняет просьбу мужчины, ощущая, как он, своим елейным тоном и теплым дыханием, словно нажал кнопку где-то внутри тела девушки, от чего она тут же выполнила команду.   Подобрав подаренный шоколад со стола, девушка пошла вслед за похитителями, которые уже расположились на местах. Худи сел на то самое кресло, в котором прошлым днем находился Тоби, приводящий в порядок свои топоры. Маски же сел на расписной, вышитыми на текстиле цветами, диван, и подозвав девушку, указал ей на место рядом.   Тело Анны стало неподатливым, как у оловянного солдатика, и сев на диван, от напряжения она даже не могла расслабить плечи.  — Не напрягайся так, мы просто выпьем. — Не меняя своего насмешливого тона, говорит Тим и больно шлепает Анну по спине.   От крепкого удара между лопаток, плечи девушки автоматически подаются вперед, а сама блондинка на секунду жмурит глаза, пытаясь как можно быстрее забыть обжигающий шлепок.   Тим подал Худи бутылку алкоголя, и пока тот разливал по трем стаканам виски, Маски отодвинул в сторону оставшуюся одну кружку. Тоби не собирался к ним присоединяться, предпочтя остаться в своей комнате в одиночестве.  — Пей до дна, в память о своих милых друзьях. — Громко поставив полный стакан виски, разбавленного колой, грубо приказал Тим.   Горло девушки сводит от подступивших воспоминаний о погибших товарищах, и Анна мнется несколько секунд, уставившись в прозрачное стекло посуды. Анна силится отказаться, дать отпор, хотя бы словесный, за то что вновь оскверняют память о её мертвых друзьях. Но небольшой смерч бунтарства затихает даже не набрав обороты, и Анна, крепко сжав стакан, долгими глотками полностью выпивает свою порцию алкоголя.   Маски широко улыбнулся, обнажая выраженные среди остальных зубов, клыки. Они выпирали немного вперед, и слегка высились над боковыми резцами. С такой улыбкой он ещё больше походил на хищного зверя, наслаждающимся аппетитной добычей. Глупая антилопа утоляет жажду на одиноком водопое, совсем не замечая, как из-за высоких, выжженных солнцем кустов, вот-вот выскочит гепард, никогда не оставляющий шанса на бегство.   Худи же в свою очередь даже не моргнул от громкого стука пустого стакана Анны о стол. Он просто наблюдал за тем, как кадык на шее девушки подрагивает от частого дыхания из-за нехватки воздуха.   Крайняя пища, попавшая в желудок Анны была пара ложек лукового супа, который она время от времени пробовала во время готовки. Единственный бутерброд с арахисовой пастой, был уже давно переварен, и теперь в животе Анны плескалась только разгоряченная градусом кока-кола.   Странная компания, собравшаяся в гостиной, первые полчаса выпивала в почти полном молчании. И из-за этой общей немоты, алкоголь стал быстро уменьшаться в уровне, задержавшись на отметке чуть ниже середины.   Тим закурил уже вторую сигарету за это время, и едкий, кисловатый дым, усилил действие алкоголя в его организме.  — Ты девственница? — Как гром ударяет в ухо безадресный воспрос Маски в ухо Анны.   Анна на секунду задумывается, как ответить на этот вопрос. В её голове сразу проскакивает мысль, что сейчас её непременно начнут насиловать. Даже Тоби, которого она старается избегать всеми возможными способами, чтобы растерзать её слабое тело. Анна пробует задумываться над ложью. Если она скажет, что ещё никогда не была с мужчиной, может они её не тронут, не станут возиться с ней. Но она тут же мысленно ударила себя по лбу, разочаровываясь в том, что могла подумать что они способны на жалость. Будь она девственницей, они бы с ещё большим остервенением накинулись бы на неё, как только бы она произнесла эту фразу.  — Нет. — Как можно безэмоционально отвечает она, внутренне сжимаясь в комок и готовясь к нападению.  — Черт! Ты выиграл, Брайан, а я то думал что ты ещё целка! — Почти без разочарования вскрикивает Маски товарищу, некогда с которым поспорил на эту тему.   Анна разжимает кулаки, лежащие на коленях и прерывисто выдыхает. Это был просто спор.  — А какие тебе парни нравятся? — Раззадориваясь собственной темой, продолжает расспросы Тим.   Анна поворачивает голову в сторону парня, откинувшегося спиной на изголовье дивана, и полулежа смотрящего на неё с азартом. Девушка не понимает для чего ей задают эти вопросы, отчего вопросительно глядит на соседа слева.  — Ну кто тебе больше нравится? Я или он? — Быстро ткнув пальцев в сторону Худи, Тим делает неглубокую, торопливую затяжку.   Он выдыхает густой клубок дыма в лицо девушки, от чего её глаза неприятно защипало, а в уголках выступили слезы. Анне не понравился этот жест, как и сам провокационный вопрос. И чтобы приглушить праздный запал мучителя, девушка быстро поворачивает голову в сторону другого убийцы.  — Он. — Не стесняясь и не боясь, выпаливает Анна, выжидая реакции обоих.   Но к её удивлению, оба молчат несколько секунд. Худи молчит от безразличия, даже не поднимает глаз от своего пустого стакана. А Маски молчит, обдумывая свой следующий ход.  — А давай проверим, взаимно ли это. Попробуй соблазнить его, посмотрим на его реакцию. — Словно в преддверии циркового представления, перед тем как диковинные зверушки начнут вытворять немыслимые трюки, Маски устраивается поудобнее, разворачивая корпус в сторону Худи.   Брайан же все также молчит, только раздраженно выдыхает и откидывается на прямую спинку кресла. Он бесстрастно наблюдает за тем, как осмелевшая, желающая поддеть его товарища, блондинка, встает со своего места и покачиваясь на ногах, движется к нему. Анна сильно пьяна, голову ведет в приятном водовороте, который начинает веселить её. Запал Тима передается и ей, и теперь она сама желает узнать, как отреагирует Худи на её смелость.   Девушка быстрыми, но неуклюжими шагами, оказывается у занятого кресла и недолго обдумывая свои действия, она располагается на бедрах Брайана, зажав его таз своими коленями. Анна заглядывает в синие, в темноте казавшимися черными озерами, глаза, которые разглядывают её лицо, не проявляя никаких эмоций. Девушка наклоняется к шее убийцы, и отодвинув горло водолазки, которую он надел под свою желтую кофту, Анна припала к коже нежным поцелуем. У самой Хокинс от этих прикосновений бегут мурашки по телу. У неё трясутся руки от страха перед собственной опрометчивостью, но она только продолжает гладить затылок Брайана, немного щекоча кожу неподатливыми пальцами. От трения о грудь Брайана, девушка замечает, как под тонкой, серой кофтой набухают соски. — Смелая малышка. Но ты зря стараешься, у тебя ничего не выйдет.   В то время как Анна ласкала губами шею друга, Тим не сводил с них глаз. Как ястреб, хищным и острым взглядом он улавливал каждое движение бедер блондинки, которые так неуверенно скользили над безразличным Брайаном. Худи смотрел куда-то в сторону, даже не реагируя и сантиметром своей кожи на все прикосновения девушки.  — Ты просто завидуешь. — Алкоголь настолько распаляет Анну, что она почти забывает, кто именно перед ней.   Она останавливает свои ласки и бросает ухмылку в сторону Тима через плечо.  — Он прав. Меня не привлекает секс. — Неожиданно громко говорит Худи, и сильно сжав талию девушки, быстрым движением поднимет её с себя, заставляя ту встать на ноги.  — Врешь, у тебя просто не стоит. — Не стараясь задеть, а словно озвучивая всем известный факт, говорит Тим, наблюдавший за растерянностью на лице Анны.  — Можешь мне отсосать и проверить. — Также бесстрастно отвечает Худи и следом обратился к девушке:  — Тебе пора. Иди в свою комнату.   Приказной, холодный тон возвращает Анну в реальность. Теперь она ясно осознавала, что сейчас она стоит, разгоряченная, наполненная неутоленной страстью от близости, в компании страшных убийц. Это не были её приятели или друзья. Это были страшные люди, которых, под воздействием алкоголя и эмоций, она восприняла как безопасную компанию.   Отрезвев на секунду, блондинка быстро приступила к выполнению указа и переступив через ноги Худи, быстро вышла вон из гостиной и взлетела вверх по лестнице. Она всем сердцем хотела защелкнуть замок двери, но она знала что это было под запретом. Поэтому, громко дыша, девушка не раздеваясь легла на кровать, обняв мягкую подушку.   Дыхание Анны уже выровнялось и она просто наблюдала как за окном начало смеркаться, когда за её спиной послышался скрип дверной ручки. Дверь медленно открылась, и в затемненную комнату просочился свет коридора, освещающий фигуру, в проеме. Там стоял Маски. Оперевшись рукой о косяк, и глядевший на неё исподлобья. Он ждал. Ждал своих действий, действий Анны. Чего угодно, что сдвинет его с места. Он хотел чтобы Анна сама пригласила его. Он хотел, чтобы она желала его, как и Брайана.   И Анна наградила его движением, послужившим началом её падения в бездну Геены. Девушка в кровати встала на колени и облизнула пересохшие от ожидания и нервозности губы.   Большего Тиму и не требовалось. Даже еле моргнув один раз, Анна бы все равно сорвала его с места, заставив проникнуть в комнату и закрыть за собой дверь. Маски быстро, почти молниеносно оказывается у своей бывшей кровати и жадно глядит сверху вниз на загнанные, но уже лишенные страха глаза Анны. Девушка обхватывает шею мужчины и притягивает его к себе, увлекая в глубокий и грязный поцелуй. Их зубы больно стучат друг о друга, но никто даже не замечает этого, погружаясь всеми мыслями и ощущениями в мокрый, и такой шумный от вздохов, поцелуй. Пока Тим умело водил языком в устах девушки, она терзала его горячие губы, желая сделать ему как можно больнее. Она хотела унизить его, растерзать его тело своей страстью. В ответ на её укусы, Тимоти громко рычит ей в рот, и разорвав поцелуй, дает ей хлесткую пощечину, распалившую Анну больше прежнего.   Маски хватает блондинку за шею и грубым толчком, заставляет её упасть спиной на кровать. Но Анна успевает схватить куртку Тима юркими пальцами, завлекая его за собой. Девушка крепко обхватывает ногами таз мужчины и заставляет его соприкоснуться с внутренней частью её бедер. От такой головокружительной близости, Хокинс прогибается в пояснице, примыкая ещё ближе к паху разгоряченного её действиями, Маски.   В это же время, Анна быстро находит замок горчичной куртки и тянет его вниз. Тимоти быстрым движением сбрасывает с себя ненужную вещь, оставаясь в черной, облегающей футболке. Но и её Анна не удостаивает внимания, и поддевая края пальцами, потянула её вверх, стягивая с тела мужчины.   У Тима была бледная кожа, с яркими, синими венами на крепких руках, которые как паутина расползались под кожей. Анна, не скрывая удовольствия от непроизвольного трения бедер, рассматривает тело партнера, не замечая как тот готовится разорвать её на части, утоляя невероятный голод.   Маски грубым и четким движением практически сдирает с Анны мешковатую кофту, оставив её верх полностью обнаженным. Перед его глазами предстают небольшие холмики упругих грудей, но, не желая медлить и секунды перед самым главным, Тим также быстро срывает с ног девушки спортивные штаны. Анна взвизгивает от болезненного треска одежды по коже, и только по привычке, начинает слегка прикрывать свою наготу ладонями. Тимоти тут же жестоко откидывает руки блондинки в разные стороны и наклоняется вниз, к самому нежному месту. Без всяких прелюдий и мягких речей.   Между розовых складок Анны уже сочился сок от прошлых действий на бедрах Худи, и лишь на незначительную секунду, ей становится стыдно за свое возбуждение. Закинув руки над головой, девушка громко ахнула от языка мужчины, так беспринципно слизавшего её страсть. Раздвинув пальцами нежную кожу, быстрыми и такими издевательскими движениями, Маски стал ласкать клитор самим кончиком языка, заставляя Анну бесстыдно стонать на весь второй этаж дома. Она не знает куда себя деть под этими ласками, и только хватается пальцами за волосы мужчины между своих ног, направляя его голову в нужном темпе движений.   Слегка посасывая губами ранимую точку, в перерывах между ласками языка, Маски поднимает свой томный взгляд на беснующуюся в эйфории девушку. Её глаза крепко зажмурены, а рот широко открыт, издавая самые грязные стоны, которые только можно представить.   Промежность девушки сводит в мелких разрядах, никогда ещё незнакомых ей, и Анна невольно затихает, знакомясь с этим сладким чувством. По внутренней стороне бедра девушки текли слюни и собственная смазка, а горячее дыхание Маски ещё больше распаляло наслаждение по телу блондинки. Острый кончик языка играл с её клитором, и в какой-то момент Анна задержала дыхание на коротком вдохе, не смея прерывать волну самого настоящего, дьявольского наслаждения. Такое удовольствие придумал сам Люцифер. Падший ангел подарил людям эти страсти, давая им возможность хотя бы перед греховной смертью получить ложное благословение.   Самая яркая и ударяющая своей силой, волна оргазма прокатилась от подрагивающих мышц между бедрами, до головы и кончиков пальцев ног. Все чувства и ощущения были сконцентрированы там, между ног девушки, заходящейся в долгом оргазме и стонущей до сексуальной хрипотцы в голосе.   Спазм наслаждения ещё не спал с прикрывшей глаза Анны, и она не заметила, как сняв штаны, Тимоти, примяв под собой матрас, вновь возвысился над ней. Все ещё изнывающая в экстазе промежность девушки, с нежной и скользящей легкостью, приняла в себя грубое проникновение члена мужчины. Не дожидаясь пока Анна отойдет от оргазма до конца, Тим как можно скорее хотел получить разрядку, ощущая неприятное давление в яйцах.   Твердый до болезненных ощущений, член быстро скользнул внутрь девушки, от чего оба одновременно застонали друг другу в губы, вновь встретившись в чувственном поцелуе. Растворяясь в ощущениях, Тимоти даже не замечал, как у него самого от неистового желания и страсти, подрагивали пальцы, крепко сжимавшие талию девушки под ним. У неё была красивая, нежная фигура с плотными, мягкими бедрами.  Чувствительный клитор Анны снова пребывал стимуляции, от чего девушка бездумно елозила под крепким телом Тима. Зафиксировав её руки над головой, он грубым поцелуем заставил её хоть немного отвлечься от жарких ощущений там внизу. Они делали это без слов, только громкие, до немыслимого пошлые стоны звучали в стенах комнаты. Они оба кусали друг друга, желая оставить как можно больше отметин друг на друге. Тим – от эйфории и чувства доминации, а Анна – от желания причинить ему боль, получить хоть немного власти, ощущая вкус его кожи на своем языке.  Она была соленой от проступивших капелек пота. Запах его разогретого страстью тела сводил блондинку сума, от чего она впивалась губами в его шею и плечи, украшая своего мучителя засосами.   Стенки теплого, влажного лона Анны крепко сжимали член внутри себя, от чего Тим прикусывал себе губы и стонал высоким голосом. Плотным кольцом девушка зафиксировала свои ноги на торсе мужчины, не давая ему возможности выйти из неё хотя бы на сантиметр больше необходимого ей. Она желала ощущать всего его внутри. Весь рельеф его длинного члена и крупный кончик, временами больно упирающийся куда-то в нежные стенки, которые вот-вот вновь сведет оргазм.   Тим уже полностью лег на Анну, держа одной рукой её ногу под коленом, заставляя задрать зад повыше и меняя тем самым угол проникновения. Девушке под его весом становится трудно дышать, но это не мешает ей оставлять яркие и жгучие царапины на его голой спине, вырвав руки из ослабленного захвата. Маски рычит и сильнее сжимает руку на мягкой коже бедра, подарив стыдливой памяти синяки в виде отпечатков пальцев.   Тим ускоряет движение бедер и шумно задышав, быстро вырывает свой член из промежности Анны. Грубо схватив её руку, он заставляет обхватить ею его ствол и спустя несколько крепких движений, он кончает ей на вздымающийся в частом дыхании живот.   В истомном обессилии, Маски ложится рядом с ещё не пришедшей в себя Анной. Девушка, широко раскрыв глаза, смотрит в темнеющий потолок, мысленно зацикливаясь на своем прерывистом дыхании. Руки так и раскинуты над головой, а по животу, похолодевшими каплями, стекало семя убийцы. Блондинка на ощупь находит отброшенную ранее в сторону кофту, и быстро стирает липкую жидкость, переместившуюся на бока молочной кожи.   Приведя громкое дыхание в норму, Тимоти поднимается с кровати, и  неспешно натянув свою одежду обратно на себя, молча покинул комнату, оставляя растоптанное чувство стыда съедать девушку до остатка.   Шурша постельным бельем, блондинка забралась под плотное одеяло с головой. Быстро, со страшным головокружением, Анна проваливается в заветный лес, в котором её мысли точно встанут на места.   И она сразу же оказывается напротив Безликого. Молчание. Понимающее и не осуждающее. Анна знает что он никогда её не осудит, но все равно не решалась поднять на него глаза. 

     Ты хочешь остаться. 

 Виски пробивают маленькие разряды тока, когда в мысли девушки просачивается нечеловеческий голос существа. Он не спрашивает, а говорит очевидное. Анну сломали, заставив её желать быть рядом с убийцами. Эмоционально привязали к себе самыми крепкими, рвущими нежную плоть, веревками. Принудили к поклонению, смешав его с неодолимым страхом. Анна все также боялась этих маньяков. Но оказывавшись в этом доме и приняв малейшие намеки на человеческое отношение, которое уже и не мечтала получить, Анна ощущала потребность в их внимании. Её заставили приклониться в желании. И Анна теперь готова делать это из раза в раз. — Ты разочарован во мне? — Опечалено спрашивает девушка, подняв взгляд на своего вымышленного друга. 

Нет. Именно этого я и ждал от тебя. 

 С намеком на безмолвную похвалу, Безликий опускает свою длинную, тяжелую ладонь на голову Анны, от чего она тут же покидает этот лес, оставаясь в темноте одинокого сна.