Дреджфилд

Он здесь. Наконец вновь стоит рядом, заполняя собой все пространство вокруг.   Анна отчаялась, что её разыгравшееся от стресса воображение больше никогда не нарисует в её снах это странное существо. Про себя девушка называла его Безликим, пытаясь хоть как-то привязать его образ к своей памяти, чтобы в моменты глубокого одиночества, взывать к нему.   И вот, когда её снова вернули в те стены, где мрак, как черные, смоляные ручьи, обволакивал все мысли девушки, Анна снова умоляла своё воображение обмануть самого себя вымышленным другом.   Настоящих друзей у неё больше не осталось. Один погиб от горячей пули, пробившей его живот. Вторая, под гнетом неизбежной смерти, выбрала путь самоубийства. А третий друг молил о помощи, когда Анна радовалась, что и в этот раз убили не её, а его – единственного, оставшегося ей близкого человека.   В лесу, явившемся во сне, была глубокая ночь. Птицы не пели, и даже ветер не тревожил сухие листья на деревьях, которые вот-вот должны были опасть.   Искренне обрадованная Анна подбежала к Безликому, наконец расставаясь на время со своим одиночеством.  — Я думала что ты больше не придешь ко мне. — Со скромностью говорит она, вглядываясь в темноте в то место, где должно было быть лицо её друга.   Оно молчит, свесив свои длинные руки вдоль туловища. Анне все ещё слишком трепетно от контакта с ним, поэтому, долго свой взгляд на нем она не задерживает, опуская голову вниз. Теперь она могла разглядеть его ноги, также облаченные в строгие брюки.   Анна дергается от неожиданности, когда ладонь с длинными, белыми пальцами ложится ей на плечо. У него была очень тяжелая рука, настолько, что одна сторона тела девушки накренилась, пытаясь хоть как-то сопротивляться давлению со стороны. 

Сейчас, ты не должна бояться. Пока тебе ничего не угрожает. 

Словно электрический разряд проходит через всю голову Анны, и она чувствует, что её волосы зашевелились на затылке так, словно она стояла возле старенького телевизора с кинескопом. В голове появилось странное ощущение, что между ушами провели тонкую нитку и отправили по этой нитке пронзительный, вибрирующий в мозгу писк, перекрывающий своим звуком все мысли девушки.   Впервые Безликий с ней заговорил.  — Вставай.  Сквозь этот эфемерный писк доносится голос Худи. Парень стоял над телом девушки, которая тихо лежала на боку в углу комнаты. Теперь совсем одна.   Прошлым днем, когда Тоби разрубил топором голову Лоуренса, Анне приказали вновь вернуться в комнату, где она провела свои последние дни. Девушка не понимала, почему её вновь отправляют туда, она же победила, выжила. И Брайан, в очередной раз запирающий дверь этой проклятой комнаты, заметил её подавленный взгляд. Он заверил её, что желание Хокинс будет исполнено, только позже.   Анна медленно поднялась с пола, все ещё пытаясь понять странные слова, которые прозвучали в её мыслях. Девушке все ещё было чрезвычайно не по себе рядом с убийцами. Но сейчас, стоя напротив одного из них, она была уверена, что он её не тронет. Безликий ей обещал, и она беспрекословно поверила ему.   Брайан без слов дал понять девушке, чтобы та следовала за ним, и они покинули комнату. А узел страха в животе Анны, к её удивлению, стал потихоньку ослабевать.   Худи молча вывел заключенную из дома, и также в тишине повел её по главной дороге, в другой конец городка. У Анны не были связаны руки, к голове не приставили пистолет. Но она бы все равно даже не смела и подумать о бегстве. Её схватят в ту же секунду, как только она сделает один неверный шаг в сторону.  Хокинс с интересом рассматривала все на своем пути, наконец избавившись от ободранных стен перед глазами. Вокруг, в неидеальный ряд выстроились домики, разной высоты и размеров. Брайан даже провёл Анну мимо той самой полуразрушенной церкви, в которой произошло массовое убийство. Рядом с печально известным зданием не было никакой специальной таблички или мемориала. Никто не пожелал напоминать людям о случившемся. Так посчитал негласный мэр городка, к дому которого сейчас приближалась пара.   Это был трехэтажный дом бордового цвета, резной фасад которого был выполнен в белых тонах. Два полноценных жилых этажа, а третий был отведен под большой чердак. Раньше здесь проживала самая богатая семья Дреджфилда. Глава семейства был начальником стекольного завода, находящегося в паре километров от города. На момент трагедии в церкви, в доме остались жить только муж с женой, давно отправившие двух своих детей во взрослую и самостоятельную жизнь.   Анна как завороженная смотрела на этот дом. В нем единственном горел свет. Там кто-то был.   Брайан провёл Анну по скрипучему, залакированному крыльцу. В левой руке мужчины всю дорогу болтался серый, небольшой мешок, о содержимом которого девушка не пыталась даже гадать. Наконец вновь оказавшись снаружи, на такой желанной и зыбкой, девушка не стала тревожить себя насущными вопросами.   Худи отворил широкую, входную дверь и Анну почти ослепил яркий свет люстры, озаряющий просторную прихожую. Это была комната в теплых тонах, из которой прямо по коридору тянулась пара запертых дверей. Справа от главного входа находилась арка, открывающая дорогу к столовой, совмещенной с кухней. А слева, как и в том злополучном доме, можно было заметить вход в гостиную.   В гостиной, где стены были облицованы деревянными панелями с ненавязчивыми узорами, в кресле с высоким изголовьем сидел Тоби. Он сосредоточенно занимался уходом за своими топорами, плавно проходясь по их лезвиям точильным камнем. Убийца даже не поднял голову на вошедших людей. Он итак знал кто пришел, и определенно не был доволен этим.     Больше всех из трех убийц Анна боялась именно Тоби. Он был слишком импульсивен, а его действия, подпитанные его синдромом, были до ужаса спонтанны. Из-за того что он творил с Реджиной, как стремительно его издевательства привели к её смерти. Больше всего Анна заходилась в тревоге, когда Тоби был неподалеку.   А вот рядом с Маски её сердце просто останавливалось. Замирало резко, словно в грудную клетку пробиралась жесткая ладонь и грубо хватала трепыхающийся орган. Сердце больше не качает кровь, не смеет издать хоть один стук, страшась быть раздавленным в ладони, облаченной в кожаную перчатку. Маски заставлял тело Анны умирать, каждый раз, когда он был рядом. И снова запускал сбивчивое дыхание девушки, когда покидал её.   К Худи же Анна ощущала легкое, смешанное со страхом, любопытство. Именно он первым пролил кровь в её компании. Это он без раздумий застрелил Джи-сока, пытавшегося отвлечь монстров на себя.   Худи не издевался, не избивал и не уничтожал морально своих заключенных. Он тихо наблюдал, автоматически ставя себя на одну ступень с этими извергами, которых считал напарниками. Анна его не боялась. Она презирала. Презирала себя за любопытство к нему.   Походы мимо арки, ведущей в столовую, до ушей Анны донесся звук чирканья колесика зажигалки. Значит, все трое убийц были в этом доме.   Дальше Брайан повел девушку вверх по лестнице с резными, деревянными балясинами. Лестница стояла прямо напротив входной двери. На втором этаже находилось три двери, в одну из которых мужчина и завел свою пленницу.   Это была небольшая, но на удивление чистая и опрятная комната. Большая кровать, прижатая изголовьем к стене и застеленная свежим постельным бельем, стояла в центре комнаты с большим окном в ней. Напротив кровати стоял глубокий, деревянный шкаф.  — Ванна там. Только без глупостей. — Указав большим пальцем на дверь в углу комнаты, Худи бросил тот самый серый мешок на кровать и быстро вышел из спальни.   Они знают что она не осмелится сбежать. Они оборвали ей все крылья, и заставили бояться даже мечтать о свободе. За бегство её убьют. Жестоко, без сожалений и с крайним садизмом. А пока убийцы начали выполнение её желания, они скорее всего не тронут её, пока не выполнят его в полной мере. Поэтому, Анна решила отдаться скоротечному моменту нормального существования, перед тем, как с самой высокой вероятностью, её убьют.   Блондинка с минуту осматривала некогда принадлежавшую возрастным супругам спальню, проживавшим в этом доме. Не было и намека о прошедшей истории этого жилища. Не было даже выцветших следов от картин или фотографий на стенах. Муж с женой покинули этот дом в нервной спешке, прихватив с собой самое необходимое – воспоминания о их жизни.   Анна подошла к кровати с мягким матрасом и подняла вверх мешок, сбрасывая его содержимое на кровать. На светлый, тонкий плед посыпались абсолютно разные вещи, которые Худи прошлой ночью стащил из общественной прачечной в Миннеаполисе. В этой куче преобладала мужская часть вещей, в перемешку с ванными принадлежностями. Небольшая бутылочка дешевого шампуня, к которому аккуратно крепился подарочный пакетик одноразового бальзама для волос. "Упругость и сила" обещано гласила упаковка, в то время как Анна просто надеялась, что этот шампунь справится с многодневной грязью её кожи и застывшей кровью, которую, кажется, придется только отрезать, чтобы хоть как-то причесать волосы. И как раз в этой куче вещей Анна находит массажную расческу.   Девушка чувствовала себя так странно, прикасаясь к обычным, бытовым вещам. После почти недели заключения, Хокинс словно забыла, как жила раньше, как проходили её будни и из чего состояли её самые обыкновенные, размеренные дни. Ей казалось, что она всегда, всю свою жизнь находилась лишь в той комнате, и в жизни не знала ни любви, ни сострадания, ни чувства безопасности. Постоянная боязнь за свою жизнь отдалили Анну от её воспоминаний о прошлом, о жизни простого человека.   Также найдя в душевых принадлежностях, которые Брайан взял в небольшом, круглосуточном магазине, где вывеска гласила: "Все за 1$", Анна нашла крошечный флакончик геля для душа, с ароматом химозной ванили. Щетка и зубная паста также шли в комплекте.   На самом деле, если даже Анна и верила в то, что эти убийцы выполняют своё обещание, она не думала что они так "позаботятся" об этом. Но она была рада принять душ по человечески, со всеми нужными средствами.   Захватив в ванну все что ей было необходимо для мытья, девушка вошла в крошечную комнатку, будто и не предназначенную для душевой. Изначально, хозяева планировали сделать здесь гардеробную, но в итоге, остановились на решении личной ванной комнаты, хоть и такой маленькой.   Напротив двери стояла глубокая ванна, с пожелтевшей внизу от воды, шторкой. А по бокам от двери, с разных сторон стоял унитаз и раковина с зеркалом. Зеркало. Анна не видела себя уже пять дней. Она не знала что творилось на её лице, что происходило с её волосами и разбитым затылком. Она только видела свои побитые руки и ногти, под которые были забиты грязь и частички крови.   И Анна задерживает свой взгляд в отражении. Впалые щеки, фиолетовые, с прожилками вен мешки под глазами. А сами глаза красные, лопнувшие капилляры и паутинки сосудов сплелись в одну удручающую картину. Желтый, болезненный синяк на левой скуле от удара Тоби. Порванный в уголках рот от острого ножа. Гладя на свои потресканные, бледные и искусанные губы, Анна только могла удивляться, как не подцепила какую-либо страшную инфекцию от поцелуя с трупом Джи-сока.   Волосы, потемневшие от кожного сала, уродливыми сосульками свисали с головы, а сзади плотным комом держался кровавый колтун, состоящий из волос девушки и листьев с обломанными, мелкими ветками.     Анна не плачет. Она с интересом рассматривает новую себя. Напротив неё в отражении словно стояла незнакомка. Хокинс была уверена, что больше никогда не увидит в зеркале миловидную заучку с припухлостью щек. На неё смотрел зверь. Загнанный в тупик, и которого скоро разорвут на части животные покрупнее. Зверь это чувствовал, он чувствовал что в отражении за спиной стоит и невидимая смерть.   Анна сбивчиво выдыхает и наконец отводит взгляд от своего отражения. Сняв с себя старую одежду и с трудом отодрав прилипшие в некоторых местах джинсы от кожи, девушка полностью оголилась.   Она знала, что судьба обошлась с ней лучше чем с Реджиной. Пока тело Реджины в последние дни её жизни было как одеялом укутано синяками и ссадинами, Анна могла считать что её и вовсе не тронули. Время, когда она передвигалась от страха быть услышанной, только на коленях, оставили на ногах почти безболезненные следы разноцветных синяков. Голова хотя иногда и кружилась из-за сотрясения, но Анна к этому привыкла. Даже раны во рту успели по большей мере затянуться. Остались только самые глубокие, и те уже не саднило от вошедших в привычку прикосновений языком.   Бросив больше не пригодную для носки одежду в угол, девушка включила душевой кран, начиная настраивать поток долгожданной воды. Температура настраивалась до нервозности долго, но, наконец, из хромированной лейки мощным потоком полилась горячая вода.   Анна могла видеть, как вода тут же окрасилась под ней в грязный, коричневый оттенок. Девушка долго стояла под горячими струями, наконец имея возможность по настоящему согреться.   Хокинс не задумывалась о том, сколько времени она провела в ванной. Казалось, что даже расчесывание её спутанных волос заняло много времени. Но теперь, в отражении на неё глядел всё тот же зверек, но уже вымытый и согретый, без пыли и грязи на лице.   Выйдя из душной от пара ванной комнаты, Анна, завернутая в полотенце, найденное на крючке, подошла к куче мужской одежды. Коротко порывшись в ней, девушка выбрала для себя просторную кофту в тонкую, сине-белую полоску и темно-синие шорты из полиэстера. Также девушка нашла для себя почти идеально-белые, длинные носки.   Сейчас она даже не думала о брезгливости. Это чувство давно откололось от девушки в то время, когда ей приходилось на глазах бывших друзей ходить в туалет в железное ведро.   Когда Анна только натянула на свое тело чужие вещи, в комнату без стука вошел человек.   Это был парень, немногим старше самой Анны. Правильный, прямой нос, тонкие губы, хитрые карие глаза. Этот юноша был незнаком ей, но только горчичная куртка и плутавый голос выдавали в нем Маски.   Хокинс не могла поверить своим глазам, наблюдая отсутствие бело-черной маски на лице убийцы. Неужели теперь они не скрываются? Значит, её точно ждёт лишь один конец. Теперь они даже не боятся, что их жертва раскроет их личности.  — Через пять минут спускайся вниз на кухню. — Смерив быстрым взглядом девушку, говорит Тим и почти закрывает за собой дверь, но за секунду передумывает.   Он вновь отворят её и заходит в спальню. Словно не замечая кучку тряпья на кровати, парень ложится на неё, удобно укладывая ноги прямо в ботинках на чистую одежду.  — Это пока твоя спальня, но обычно тут сплю я. — Как самый настоящий свойственник заявляет Тим, слегка подрагивая носком одной ноги.   Холодные капли воды мелко стекали на новую кофту Анны, оставляя на ключицах неприятные, прилипающие к коже, влажные пятна. Девушке было очень интересно разглядеть внешность того самого человека, который мучает её уже несколько дней. Когда он был в маске, Анне было намного проще идентифицировать его как монстра. Бездушного монстра. А сейчас, когда с ней говорил самый обыкновенный человек, образ убийцы, который изводил её, не хотел складываться в единый пазл.  — Может, мне и сегодня здесь переночевать? — Даже не скрывая своего угрожающего намека, словно спрашивает у самого себя Тимоти.   Анна молчит, не зная как себя повести. Руки плотно прилегали к туловищу, а пальцами, Хокинс сдирала свежую корку на ране у ногтя. Она стояло полу боком к кровати, не решаясь повернуться лицом к своему мучителю.  Но затяжная тишина в комнате заставляет девушку бросить мимолетный взгляд на мужчину, который строго не сводил глаз с Анны. Блондинка быстро понимает свою ошибку, выученную болью и страхом, и спешно отвечает:  — Я хотела бы поспать одна. — Кротко, не пытаясь придать своему голосу хоть каплю уверенности.  — Я и не сомневался. Все равно сегодня у меня дела ночью, так что пока можешь спать одна. Если конечно никто больше не захочет прилечь с тобой рядом. — По Чеширски улыбнулся Маски и встал с кровати.   Анна не испугалась этих слов, только невольно съежилась от вернувшегося осознания, что в этом доме она совсем одна, в компании трех, совершенно лишенных сострадания и доброты, людей.  — Mi casa es tu casa как говорят итальянцы. — Уже покидая комнату, бросает через спину эту фразу Тим.  — Это испанский.   Даже не осознав того, что она только что сказала, Анна вытаращила глаза на пшеничный затылок убийцы, боясь его реакции на то, что только что ляпнула девушка. Только заслышав признак знакомых диалектов, к нец мимолетной грозой вернулось воспоминание, что когда-то она изучала языки. Анна вспомнила, что совсем недавно она ещё горела мечтой посетить Латинскую Америку, побывать на масштабном параде, где люди, выряжаются в самые невообразимые наряды. Хокинс вспомнила, что она была человеком, с целями, с мечтами и планами.   И в миг, когда к Анне на беглое мгновение вернулась её прежняя, не переломанная издевательствами и гнетом, личность, она даже не заметила как раскрыла рот и бросила в спину своего мучителя поучающую фразу. — Я знал что ты умная пташка. — Только и отвечает Маски, не придавая значения своей ошибке.   Убийца вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Но, наконец, за столь долгое время заточения, до ушей Анны не донесся звук защелкивания замка, или блокировки выхода. Девушка могла самовольна покинуть комнату. Вот только встал вопрос, захочет ли она расстаться со своим, немногим большим, чувством безопасности в одиночестве, чем в компании садистов. Но ранее ей сказали спускаться вниз, и перечить этим словам Анна не собиралась, чтобы не навлечь лишних проблем в минуту, когда она только-только возвращается к своей прошлой личности.   Причесав, начавшие высыхать непослушные волосы, Анна на секунду задержала свои разодранные ей самой пальцы в светлых прядях. Не веря, что они снова стали мягкими и чистыми, девушке казалось, что сейчас она касается искусственных, кукольных волос. Анне все ещё чудилось, что даже после долгого приема ванны и расчесываний, невидимая грязь все ещё облепляла все её тело. Голова будто была все ещё недостаточно чистой. Словно намылив её три раза, Хокинс так и не распутала тот кровавый колтун.   Так и не приняв до конца тот факт, что комната ужаса и смерти осталась позади, как и дни без еды, воды и других базовых потребностей, Анна тихо открыла дверь и осмотревшись, вышла из комнаты. Спальня Тима была первой от лестницы, поэтому Анне стоило лишь немного повернуть направо перед тем как оказаться на первой ступени.   Аккуратно, стараясь не скрипеть половицами, девушка спустилась на первый этаж. Пройдя мимо гостиной, Анна ненароком взглянула на кресло, которое теперь пустовало. Выдохнув от отсутствия Тоби в том самом месте, и необходимости сталкиваться с ним наедине, блондинка вошла в кухню-столовую. Там, недалеко от входной арки стоял крупный, круглый стол, а на нем пустые бумажные пакеты от фирмы, продающей фастфуд.   И тут же глаза Анны упали на запечатанный бургер, картошку и даже нетронутый никем вишневый десерт. В столовой помимо Анны находился только Худи, прислонившийся поясницей к кухонному гарнитуру напротив стола.   Анна вопросительно, почти с мольбой взглянула на мужчину, и тот, коротко кивнув, дал ей разрешение приступить к трапезе.   Во времена, когда Джина забывала о своей острой необходимости в похудении, соседки частенько любили побаловать себя различным фастфудом на выходных. Но эти "частенько" происходило достаточно редко из-за постоянной гонки Реджины к идеалу.  Анна, больше не замечая ничего вокруг, с шумом опустилась на стул и быстро разорвала упаковку гамбургера, плавленный сыр в котором уже успел застыть. Анна пару раз прикусывает себе нижнюю губу от спешки во время жевания столь желанной еды. Девушке было абсолютно всё равно как она выглядела, но ощущала себя она как исхудавший от спячки медведь, гниющий изнутри и жаждущий любого намека на пищу.   Блондинка большими укусами расправлялась с едой и бросила на Брайана недоверчивый взгляд, когда он подошел к столу и поставил на него небольшую бутылочку газировки. Хокинс могла быть уверена, что её желудок свернется в колющих спазмах от такого резкого и большого количества еды, заправленного сахарным напитком. Но сейчас, когда Анна как стервятник расправлялись со вторым условием своего желания, её это совсем не волновало.  — Сегодня можешь спать спокойно, тебя никто не тронет. Даю своё слово. — Приглушенно, будто пытаясь не сбить настрой девушки, обещает Худи, принявший своё прежнее положение, и обхвативший руками столешницу.   Анна знала, что это правда. Среди всех троих убийц, девушка, как бы странно это не звучало, доверяла именно Худи. Доверяла его неизменному спокойствию и холодному пылу. Хокинс знала, если вести себя смирно рядом с ним, то этот удав не тронет тебя. Не двигаться, не издавать лишнего шума и дышать лишь через раз. И тогда змей не заметит тебя рядом с собой. — Можешь уходить в спальню. Дверь не запирай. — Сказал Брайан, как только Анна проглотила последний кусок десерта.   Без вопросов и других иных слов, Анна тихо поднялась с места, уже чувствуя бурление в животе. Приняв из рук Худи приготовленный стакан с водой, девушка тихо удалилась вон из кухни и направилась на второй этаж.   Оставив стакан на прикроватном столике, Анна устроилась на кровати, ложась на бок, лицом к окну. На улице стоял пасмурный, но достаточно светлый день. Ветви невысоких деревьев тихо колыхались от порывов ветра, едва касаясь окна спальни.   Не пожелав закрыть шторы и погружать комнату в пугающую темноту, Анна медленно прикрыла глаза и уснула долгим, беспробудным сном, спрятавшим за собой боль в животе и страх, что эту тонкую идиллию снова могут нарушить люди за дверью.