Твари не ходят в белом

- Татья-я-н, ну ты опять со своими книжками! - Миклашевская подползла к девушке с другого края дивана, перекинула свое ленивое тельце через ее колени и попыталась прочесть название книги, которую та читала вот уже два часа к ряду. - И тебе правда интересна вся эта пурга о еврейских заговорах, иллюминатах и рептилоидах с планеты Юпитер? - Согласна, это та еще чушь, - Таня закрыла книгу и отложила ее на тумбочку, заглядывая в глаза Юли. - Но я не нашла ничего интереснее. Здесь куча разной литературы, но я так ничего и не выбрала стоящего. - Значит плохо искала, - Лиза прошла мимо них со стопкой книг, намериваясь разложить их на места. - И ты все это прочитала?! - искренне удивилась Юля, наблюдая за ней. - Я люблю читать, - Лиза пожала плечами, мол, что здесь вообще может быть удивительного, как будто эта, внушительной для Юли высоты, гора книг, была только лишь разминкой.       Бенескриптова же ничуть не удивилась. Она сама раньше могла читать часами без остановки, целые дни напролет, и неудивительно, что теперь у нее возникли проблемы со зрением. Здесь девушка осталась без очков - в тот день забыла их дома, и никому пока не решалась сказать, что с глазами не все в порядке, стесняясь подойти к Хозяину. Да и в целом пока что это никак не мешало.       Читала Таня так много, чтобы отвлечь себя от проблемы собственного одиночества. Возможно, у Лизы была схожая ситуация. Эта красивая девушка, со звучной армянской фамилией Асадян, держалась как-то обособленно от их маленькой, довольно сблизившейся за короткий срок пребывания вместе, компании. Она редко говорила в беседах за столом, редко ходила в бассейн или спортзал со всеми, предпочитала все делать в одиночку: и купаться, и заниматься спортом, и, наверное, если бы была возможность, Лиза ела бы отдельно от всех. Бенескриптова все никак не могла понять, то ли девушке с ними не интересно, то ли она стесняется их, а может есть и другие причины такой отстраненности.       Татьяна же была рада тому, что у нее не возникло такой проблемы, по крайней мере, с девочками. Парни были отдельной темой, их девушка и сама сторонилась, придерживаясь в основном Юли. Та не была против: как уже сказано выше, Лиза неохотно шла на контакт, а из мальчиков ее никто не привлекал ни в качестве собеседника, ни как объект для симпатии. Ну, так говорила сама Миклашевская.       Друзей у Бенескриптовой не было, и отсутствие каких-либо заминок в общении с ребятами всерьез удивляло девушку. В третьем классе, после смерти ее лучшего друга, сына бабушкиной соседки Толика, с ней отказались сидеть за одной партой все дети в классе, что уже говорить о том, чтобы гулять и общаться с ней. Не спас и переезд в седьмом классе из родной деревни в город, там тоже ее сторонились. Не издевались, не шептались за ее спиной, просто не разговаривали, избегали возможности оказаться ее соседом по парте. Могла ли Таня объяснить данный феномен? Едва ли. Она ведь просто подросток, и возможности заглянуть в чужие мозги не имее.       Школы девушка меняла, как перчатки: за четыре года три учебных заведения, включая две самых лучших гимназии города. Родителям принципиально важно было, чтобы Татьяна влилась в коллектив, завела бы хоть пару-тройку друзей, участвовала в мероприятиях, конкурсах, олимпиадах, и вела полноценную подростковую жизнь, но усилия их так и не окупились. Бенескриптова оправдывалась, говорила, что дела не в ней. На самом деле, она и сама не горела с ними общаться. Разве виновата она, что ей попадаются в качестве одноклассниц только те самые девочки-модницы, болтающие о мальчиках, косметике и модных нарядах, как будто кто-то собрал таких персонажей со всех подростковых сериалов, и обрек Таню на совместную учебу с ними.       С парнями была отдельная история. Она им не доверяла. Однажды, в восьмом классе, один из одноклассников пригласил погулять, и после пары свиданий Тане даже показалось, что он ей нравится. Потом, в один из школьных дней, он зажал ее в школьном дворе со своими дружками. Неизвестно, что могло бы случиться, если бы мимо не проходил директор. После этого случая все чувства симпатии, возникавшие к представителям противоположного пола, подвергались уничтожению, но и от этого она вряд ли что-то теряла. Вспоминая эту неприятную историю, девушка переживала из раза в раз испытанные тогда эмоции: страх и отвращение. - Держи, - Лиза улыбнулась и протянула ей три книги. - "Грозовой перевал"? Я спектакль смотрела, - Бенескриптова вспомнила единственный свой поход в театр. Она принялась просматривать две другие книги, предложенные девушкой. - Грустная история. - Да, действительно, очень печальная, - Асадян села рядом с ними, осторожно переложив ноги Юли с дивана на пол. - Но красивая. Мне такое нравится. - Я читала, - рыжая, очевидно, задремавшая в, казалось бы, абсолютно неудобной для сна позе, оставила в покое уже порядком отдавленные колени Татьяны и теперь села на диване между девушками. - Ты умеешь читать? - тихо хихикнула Таня. Она ловко увернулась от подзатыльника, который должен был неожиданно покарать ее за сарказм, и подскочила с дивана, дабы избежать праведного гнева Юлии. - Между прочим, сарказм - низшая степень юмора, - недовольно скрестив руки на груди, проворчала Миклашевская. - А "Перевал" ваш - нудная ванильная сказочка для девочек в розовых очках, лучше не трать времени, и почитай, вон, что-нибудь из Кафки. - Может ты мне еще Лавкрафта предложишь? И вообще, о вкусах не спорят. Кому-то ванильные сказки, кому-то Лавкрафта, Кафку. И бутылку винишка, - Бенескриптова ускользнула в пространство между книжными стеллажами, туда, где до нее не доставал осуждающий взгляд рыжей, искренне оскорбленной таким предвзятым отношением Тани к ее вкусам в литературе. - Ну извини, я же в шутку, - девушка выглянула из-за угла стеллажа, опасаясь, как бы чего в нее не полетело. - Не дуйся. - Я не дуюсь. А ты чего смеешься? - обратилась она к Лизе. - Забавные вы, вот и смеюсь, - ответила Асадян.       В библиотеку зашел Рома. Парень блуждал между десятков книжных полок, внимательно изучая цветные корешки с видом бывалого знатока. После нескольких минут таких хождений под пристальными взглядами трех девушек, внимание которых он всецело приковал к себе, парень изрек что-то о том, как можно так много времени вообще проводить в таком скучном месте, и что он не понимает никого из четверых завсегдатаев библиотеки. Продолжать свою тираду о занудстве и ботаниках блондин не решился - девушки одновременно посмотрели на него так, словно перед ними не друг Ромка, а враг народа. - Долго вы тут еще сидеть собираетесь? Мы вас ждем-ждем, а вы все сидите со своими книжками! Короче, если что, мы в спортзале, - бросил парень и поспешил покинуть комнату, бормоча себе под нос о том, что это какое-то бабье царство, и как Сашка вообще здесь нашел что-то интересное. - Ну, вы как хотите, а я, пожалуй, пойду позанимаюсь немного, - Юля встала с дивана, потянулась и крикнула Ромке, который уже вышел в коридор, чтобы он ее подождал. - Ты пойдешь? - Таня вынырнула из-за стеллажей. - Нет. Я не охотница до физических нагрузок, - Лиза легла на диване, растянувшись и уставившись в потолок. Она замолчала, задумавшись о чем-то своем.       Татьяна же принялась бродить по библиотеке. Предложенные Асадян истории она обязательно прочтет, но немного позже. Все таки, ей больше по душе разная фантастика. Говорить с Лизой все равно было не о чем, хоть и очень хотелось. Таня была раззадорена краткой перепалкой с Миклашевской. Конечно, можно было отправиться с ней в спортзал, но все болело еще после вчерашнего посещения этого восхитительного места, где полноправно командовал единственный спортсмен среди шестерых подростков Рома Рябинин. Юля, вроде бы, тоже была частью этого мира спорта, требовавшего невероятной силы воли, но занималась без фанатизма, как она сама говорила, "чисто для поддержания формы", иначе по возвращению все ее достижения как гимнастки неизбежно аннулируются.       У Бенескриптовой были подозрения, что дело не только в желании рыжей сохранить силу мышц, чтобы после каникул не ударить в грязь лицом на первой же тренировке, но и в Романе. Бесконечные поглядывания "невзначай" в его сторону, заливистый смех на каждую его, пусть самую глупую и совершенно не смешную, шутку, - все казалось свидетельством того, что Юля к нему не ровно дышит. Татьяна от данных мыслей старалась отнекиваться, в конце концов, Миклашевская говорила, что эти трое мальчишек для нее совсем не привлекательны.       Достав с полки книжку в яркой мягкой обложке, Таня прочла имя автора и тут же, скривив лицо в отвращении, поспешила вернуть на место. Нет, это точно не то, что она ищет. Вообще не то. Она привыкла бережно относится к книгам, но такие бы просто сжигала. Вместе с авторами.       Бенескриптова услышала легкие шаги и насторожилась. Как только человек за ней замер, она резко развернулась, испугав Лизу. Ох, ну кто еще это мог быть, если не она? Девушки спешно обменялись извинениями и рассмеялись. Они ведь никого, кроме своих пятерых соседей в доме встретить не могли. Асадян встала рядом и принялась изучать вместе с Таней содержимое стеллажей. - Татьян, ты не могла бы... - фраза повисла в воздухе, оборвавшись на середине. Лиза закрыла рот, так, что Татьяне показалось, что она слышит, как стукнули зубы девушки. Та плотно сжала губы, уставилась в пол и замотала головой. - Нет. Ничего. - Точно? - Бенескриптова нахмурила брови, наклоняясь так, чтобы заглянуть в глаза Асадян. - Все в порядке? - Да. Да! Я просто... просто... - Ладно, - Таня пожала плечами и вернула свой взгляд к книжным корешкам. - Не хочешь говорить - не надо. Не буду настаивать. Но если что, ты обращайся, не стесняйся, - говорить такие слова было странно, ей бы самой избавиться от собственной стеснительности, иначе в тусклом освещении коридора на втором этаже любой предмет, расположенный от нее на расстоянии больше, чем полтора метра, будет продолжать казаться страшным чудовищем. Но ей почему-то показалась, что если и не сможет помочь Лизе, то понять - точно.       Кажется, они довольно похожи. - Спасибо, - Асадян неловко улыбнулась. - Знаешь, время уже к обеду идет, пойдем в столовую? - кинув быстрый взгляд на свои наручные часы, протораторила девушка.       Бенескриптова не была уверена, что та разглядела положение стрелок на циферблате, но сопротивляться не стала, находиться в библиотеке уже порядком наскучило, да и глаза уже начинало предательски покалывать и жечь от перенапряжения. Девушки выбрались из лабиринта стеллажей, который из точки отправления казался просто бесконечным. Лиза пошла к выходу, а Татьяна задержалась около дивана, нужно было забрать книжки. Она еще раз просмотрела названия предложенных ей Асадян книг, и, сложив их в стопку, уже собралась нагнать Лизу, но вернулась назад, за той самой книжкой с бредовыми теориями.

***

      После обеда ребята разбрелись по комнатам, предварительно обменявшись несколькими фразами, кратко излагая суть своих планов на ближайшие пару-тройку часов. Юля, Рома и Вадим собирались спать, их троих утомила тяжелая тренировка. Лиза просто пошла в свою комнату, молча и как будто не замечая своих соседей. Сашка и вовсе потерялся еще где-то на лестнице.       Таня направилась в кинотеатр. Конечно, кинотеатром это назвать было сложно. Проектор, компьютер на небольшом столе размером с половину школьной парты, экран, пара скамеек прямо по центру, и в любой момент скамьи можно было убрать к стенке, и комната превращалась в танцзал. Само помещение было ненамного больше, чем их комнаты, но много ли места надо шестерым подросткам? За те несколько дней, что они пребывали в этому доме, бывали здесь не очень часто - любителей танцев среди них не было, а кино и сериалы действительно любила одна только Бенескриптова. Отрываться от группы, когда все были в бассейне или спортзале, не хотелось, поэтому и она редко сюда заглядывала.       Сейчас же был отличный момент: пока все спят или занимаются своими делами, у нее есть немного времени полистать сайты с новинками и посмотреть что-нибудь. Смотреть в одиночку кино было не в первой, Таня со временем как-то привыкла к этому. Даже смогла найти в этом свою, понятную лишь единицам, романтику. Девушка подтащила одну из скамеек к столу и включила ноутбук.       Фильмы были одним из ее самых больших увлечений последние пару лет. Они предоставляли возможность окунуться в десятки разных миров, и Тане это нравилось. Нравилось представлять после просмотра, что она - часть чего-то большего, чем ее собственного мира, скучного, безликого и бессмысленного. Она воображала себя то героиней боевиков, крепкой и сильной, с автоматом на перевес несущейся в темноте, то прекрасной принцессой эльфов, утонченной и элегантной, то путешественницей во времени, и даже героиней сопливых шаблонных мелодрам, позволяя себе хотя бы в фантазиях побыть хрупкой и не такой серой, как прочая масса.       Фильмы позволяли ей чувствовать себя живой, благодаря воображению проживать тысячи чужих жизней и приключений, какие ей никогда не пережить в реальности. Хотя бы потому, что до высокотехнологичного будущего она вряд ли доживет, а магия и волшебство являются терминами, используемыми когда-то для объяснения того, что человеку было непонятно, теперь же ставшими атрибутами фэнтезийных книг и странных передач по "ТВ-3". Ну, и, разумеется по тем причинам, по которым главными героинями приключенческих историй никогда не становятся русские толстушки, а по совместительству еще и изгои общества.       Эта комната казалась ей особенно привлекательной не только из-за того, что здесь можно было посмотреть кино. Она навевала воспоминания о летних лагерях. Казалось бы, замкнутому в себе ребенку, с которым сверстники не хотят общаться, должно быть тяжело в таком месте, но ей было сравнительно просто жить там. Это был отдых от родителей, бабушки, городского сумасшествия. Нахождение в этом месте очень напоминало лагерный отдых, а кинотеатр был похож на тамошний клуб, даже скамейки здесь были такие же: синие, длинные и невысокие. - Эх, вот бы еще разок в лагерь, - мечтательно протянула Татьяна какому-то невидимому собеседнику. - Да возраст уже не тот... - чуть печальнее добавила девушка. - Странно слышать такие фразы от шестнадцатилетней девушки, - Саша возник из ниоткуда.       Таня испугалась, чуть дернувшись в сторону. Она повернулась через плечо и бросила на Александра многозначительный взгляд, который можно было принять и за укоризненный, и за подозрительный. А подозрительного в этом парнишке в рубашке-поло и бежевых брюках было очень много. Да хоть то, что вот так к ней подкрадывался он уже неоднократно. Заискивающий, любопытный взгляд зеленых глаз, порой странные вопросы, - все это наводило ее на очень разные мысли, но его интерес к ней казался отнюдь не здоровым в любом случае. Для "ботаника", на которого Селиверстов, вне сомнений, был похож, его движения были... слишком грациозными? Да, наверное. Совсем не сутулился. И почти не умничал, и вообще иногда слишком много молчал. Если Лиза пыталась явно обособиться от группы, то Саша просто много молчал.       Но закрыв глаза на все странности поведения Александра, Бенескриптова должна была признать - он весьма симпатичен. Внешность у него была самая заурядная, но в нем было нечто такое, что приковывало внимание девушки, какая-то загадка, тайна, разгадать которую очень хотелось, но все никак не получалось от нехватки смелости и неопытности в общении с противоположным полом. Может быть, его поведение объяснялось тем, что он просто хочет быть "разгаданным"?.. - Я присяду? - чуть наклонившись к ней, спросил Селиверстов.       Девушка, не сводя с него глаз, пару раз хлопнула по скамейке рядом с собой, и, только когда парень сел, вернулась к сайту с фильмами. Ей хотелось что-нибудь сказать, завязать на чем-нибудь разговор, но среди роя мыслей как-то не подворачивалось ничего подходящего. Чем может увлекаться кто-то вроде Саши? Наука? Какая область? Точные, естественные или гуманитарные? В точных она ничего не смыслит, не очень разбирается в естественных, разве что только в выращивании дома хищных растений. Гуманитарные? Тут кое-что есть, все таки, на истории и обществе она преподавателя слушала внимательно. Но вдруг ему это совсем неинтересно? - Любишь кино? - парень оперся на стол локтями и, изогнув в вопросе бровь, сквозь очки глядя на Татьяну. - Фантастику, - определил он, мельком заглянув в экран ноутбука. - Да, люблю. И не только этот жанр.       Как только он с ней заговорил, Бенескриптова почувствовала себя жутко неловко. Вот он, шанс развить беседу, а она даже сказать ничего не может, только тупо уставилась в экран, поджав губы и стуча пальцами по крашенной в персиковый поверхности стола. Нужно что-нибудь сказать. Хоть что-нибудь. - Это здорово. Мне тоже нравится, я, правда, больше по сериалам. Слушай, а вот если бы тебе сказали, что ты можешь переживать такие же истории, как персонажи разных фильмов, ты б согласилась? - вдруг Александр придвинулся к ней, сократив до непозволительности расстояние между ними. Его глаза как-то недобро загорелись, от чего Тане стало даже жутко. Наверное, вот оно. То что его интересует. - Ну, не знаю, - девушка потупилась. - Может быть... наверное, да, - почему так сложно ответить на этот вопрос? Черт, да она же часами говорить об этом может, почему сейчас в голове пусто, а язык заплетается?! Татьяна сделала глубокий вдох. - Думаю, что согласилась бы. Мне кажется, это очень здорово, по крайней мере, это круче, чем просто проводить свою жизнь в бесконечной работе и бытовых мелочах. И, наверное, так я принесла бы обществу больше пользы, чем могу, - она неловко улыбнулась ему. - Хм, - Саша задумался на несколько мгновений. - Я чего-то подобного от тебя и ожидал, - вдруг сказал парень шепотом, очевидно думая, что говорит достаточно тихо, чтобы не быть услышанным. - Чего? - Таня бросила в его сторону косой взгляд. Он ожидал? Да они ж толком не разговаривали еще ни разу, что там можно ожидать? - Та так, не обращай внимания, - отмахнулся Селиверстов. - Пожалуй, пойду я. Не буду отвлекать, приятного просмотра, - Саша похлопал Бенескриптову по плечу и поспешил удалиться из комнаты.       В проходе он столкнулся с Лизой. Асадян была откровенно проигнорирована: парень просто отодвинул ее в сторону и продолжил свой путь. Девушка посмотрела ему вслед, пожала плечами и перевела вопросительный взгляд на Татьяну. Бенескриптова в ответ могла тоже только пожать плечами. Странный он немного, все таки, что не говори и как не смотри. Когда шаги Александра стихли в пустоте коридора, Лиза закрыла дверь и прошла к Тане, усаживаясь рядом. Девушка длительное время просто наблюдала за действиями Татьяны.       Она сделала глубокий вдох и посмотрела на Бенескриптову. - Ты сказала, я могу обратиться к тебе, если что... так вот. Есть одно такое "что", - Асадян смутилась. - Знаешь, я, обычно, не очень откровенна с людьми. Мне кажется, что мои проблемы - только мои, и нагружать ими посторонних неправильно. До этого я сама со всем справлялась, но сейчас как-то не выходит... - Я внимательно слушаю, - Таня закрыла ноутбук и подвинулась к Лизе, упираясь локтями в стол и пристально глядя на нее, не зная, как еще продемонстрировать свою заинтерисованость. Девушка хотела доверить ей что-то очень важное, а это точно поможет им подружиться. Хотя Асадян и выглядела, как человек вполне довольный своим одиночеством, но Бенескриптова по себе знала, что порой это очень неприятно. - Но ты, вроде как, похожа на меня немного, - Лиза смутилась еще больше. - Ну, мне так кажется. И, думаю, если я доверюсь тебе, то ты точно сохранишь все в секрете. В общем, вот в чем проблема. Мне, кажется, нравится Ромка, а я совсем не умею общаться с парнями! - на одном дыхании выпалила Асадян и, потупив взгляд, уставилась в пустоту перед собой. - И мне нужна помощь.       Таня тоже потупила взгляд в никуда. Она ожидала чего угодно, только не этого. А как же быть, если и Юльке все таки нравится Рябинин? Да и он ей, наверное, симпатизирует, во всяком случае, у Миклашевской шансов точно больше, чем у Асадян. Впрочем, это ведь только ее личные подозрения, и Лизе о них знать совсем необязательно, правда? Но все же... она ведь сама едва ли умеет общаться с парнями. Чем Бенескриптова может помочь в такой ситуации? - Я сама не очень хороша в этом, - честно призналась Татьяна. - Я, на самом деле, вообще с людьми общаться не умею. То, что у меня с ребятами отношения сложились так легко, считай, настоящее чудо. Я не знаю, смогу ли помочь тебе... - Ладно, извини, это была глупая идея, не надо было мне рассказывать, - Лиза собиралась уйти. - Эй, подожди, - Бенескриптова схватила ее за руку. - В конце концов, учиться общаться с парнями все равно когда-то придется, так почему бы не начать сейчас? А вместе будет проще же намного, - она улыбнулась. - Ну, если ты хочешь, если нет, то я не буду настаивать, - отпустив запястье девушки, Таня снова открыла ноутбук.       Лиза осталась с ней. Девушки долго разговаривали. Сначала о парнях. Таня впервые рассказывала кому-то историю, произошедшую с ней в восьмом классе и единственном разе, когда довелось побывать на настоящем свидании. Правда, без подробностей, опустив некоторые детали, сухо и неохотно, но понимая, что для того, чтобы Асадян заговорила с ней о чем-то очень личном, нужно ей взамен тоже открыть такое же важное и личное. И действительно, после скупого откровения Бенескриптовой, Лиза тоже рассказала о себе кое-что, чего никогда никому не доверяла.       Как оказалось, родители девушки развелись, и хотя ее отец исправно выплачивал алименты, регулярно виделся с дочерью и всегда вел себя, как положено хорошему родителю, мать продолжала ругать его и всех мужчин, кидаясь шаблонными фразами вроде "все мужики козлы" и "все они одинаковые", и неоднократно стараясь внушить это и дочери. С малых лет слушавшая подобное, она с крайней опаской относилась к представителям противоположного пола. Но и это было не основной причиной, по которой Лиза пряталась от людей в целом, и от парней, симпатизировавших ей, в частности. Когда-то ей разбили сердце, а после еще и при всех высмеяли, опозорили при всех одноклассниках, что без этого досадного случая ее откровенно недолюбливали. Пришлось даже сменить школу.       Но на парнях беседа долго не задержалась, и уже через полчаса они рассказывали друг другу о своих хобби и повседневной жизни.       Тане было легко с ней общаться, даже легче, чем с шубутной Юлькой. Лиза больше не казалась такой уж нелюдимой, наоборот, она хотела с ними подружиться, просто преодолеть привычное одиночество было для нее слишком сложной задачей, на выполнение которой требовалось немало времени. И Бенескриптова ее хорошо понимала. - Так значит, ты пишешь, да? - Ага. Так, рассказики всякие. Ничего серьезного не получается, думаю, что в силу молодости и нехватки жизненного опыта. Все какие-то истории сопливые, ваниль, романтика да любовь... А иногда так хочется взять и что-нибудь такое трагичное-трагичное написать, - мечтательно протянула Асадян. - Чтобы как в классике, серьезные темы затронуть, героев придумать уникальных, чтобы это было нечто, чего у нас еще не видели! - А я не вижу ничего плохого в том, чтобы романтические истории писать, - ответила ей Бенескриптова. - Это же здорово, что хотя бы в рассказах все хорошо. И так цивилизация катится в Тартарары... - Ты слишком пессимистична, - фыркнула Лиза. - Такой настрой часто мешает людям. Может быть, именно это является причиной большинства твоих проблем? Не задумывалась над этим? - Я - реалистка, - отозвался Таня. - Неважно-о-о, - протянула Асадян. - Тебе стоит попытаться настроиться на позитивный лад. Научиться видеть во всем хорошее и верить в лучшее. - А ты-то, конечно, это умеешь, - протянула Бенескриптова, прищурившись. - Да. Я вижу плюсы даже в том, что не могу построить нормальные отношения с социумом! - с некой гордостью заявила девушка. - Могу попробовать тебя научить, хотя ты, судя по твоим речам, немножко безнадежна...